Хейзел Райли – Игра титанов: Вознесение на Небеса (страница 141)
Я начинаю трясти головой.
— Нет, нет, нет… — слова застревают. — Нет, — уже громче. — Ты не мой биологический отец. Нет!
Кронос строит сочувственную гримасу — больше похожую на детскую обиду:
— Это и правда было бы так ужасно? Ранишь меня до глубины, Артемида.
— Договаривай, — резко говорит Зевс. — Там есть продолжение. Хейвен, не верь с ходу каждому слову. Мы его знаем.
Я с трудом сглатываю. Он прав. И всё равно в голове звенит:
— Разумеется, моя прекрасная жена не обрадовалась, — подхватывает Кронос с ледяной иронией. Рея злится так, будто проживает это снова. — Она притворилась, что хочет помочь Алетее — с условием, что та потом исчезнет, а мы с Реей построим свою семью. Когда Алетея родила, Рея была при родах с акушеркой — и они инсценировали твою смерть. Так Рея смогла тебя украсть и увезти на маленький греческий остров, на Итаку. Оставила тебя на попечение своей сестры, и та растила тебя несколько лет. Ты их не помнишь, потому что тебе уже тогда давали настои из цветов лотоса, чтобы спутать воспоминания и затереть следы твоего… тяжёлого прошлого. Да и ты была слишком мала. Рея навещала тебя и наблюдала издалека.
Рея едва заметно склоняет голову — подтверждает.
— Но от меня ничего не скроешь, — хихикает Кронос и опускается на колени, чтобы быть на одном уровне со мной. — Я всё выяснил. Ты едва не довела нас с Реей до развода, но мы выстояли. Увы, сестра Реи привязалась к тебе, и, прежде чем я приехал, устроила тебя в приют. Я знал, что она так и поступит, вот только приютов в Штатах слишком много. К счастью, наша семья всегда держала их под присмотром. Мне не потребовалось много времени, чтобы тебя выследить. Я был счастлив. Я нашёл свою дочь — да ещё и своих Хайдеса, и Аполлона. Жаль, что Алетея с Крио опередили меня — Рея их предупредила, не желая видеть под крышей плод измены.
Чего-то не хватает. Последний пазл, который встанет и завершит картинку.
— Ты говоришь не всё, — шепчу.
— Вся в меня. Ничего не упускаешь, — довольно потирает ладони и встаёт. — Алетею убил Крио. Она вернулась к нему в надежде вернуть тебя. Готова была терпеть такого мужа, лишь бы быть с детьми. Но когда они тебя усыновили, Крио быстро понял, что ты — моя дочь. Мысль о том, что в конце концов она изменила ему с его же братом, сводила его с ума. Он её убил.
Меня выворачивает. Я ощущаю, как подступает рвота. Хайдес подхватывает меня и помогает встать на колени; упершись ладонями в землю, я склоняю голову и выворачиваю из себя только желудочный сок. Спазмы выжимают слёзы. Передо мной рвота смешивается с кровью, сочащейся из раны. Голова кружится — я едва не валюсь. Хайдес удерживает.
— Ты не можешь быть моим отцом, — рычу.
Вижу, как колышется туника Реи — она идёт, и ткань плывёт вслед за шагами.
— Подтвердить это мог бы только анализ ДНК, — говорит она. — Есть шанс, что Алетея уже была беременна, когда переспала с Кроносом. Крио… — она вздыхает. — Твой отец заставлял её ложиться с ним.
Меня снова скручивает, но теперь из меня ничего не выходит. Рука Хайдеса гладит мне спину — движение, вовсе не успокаивающее: он тоже чувствует тяжесть услышанного.
— Видишь? — Кронос разводит руками. — Ты жила в лабиринте всю жизнь, Хейвен. Все играли с тобой: врали, прятали правду. Я не злодей этой греческой трагедии. Никогда им не был. Я лишь хочу свою дочь.
Нахожу силы поднять голову и посмотреть на него:
— А если ты ошибаешься? Если анализ ДНК покажет, что мой настоящий отец — Крио?
— Невозможно. Я знаю, что ты — моя дочь, не его.
Тот холодный огонь, который загорается у него в глазах, вгоняет меня в полное отчаяние. Он не отстанет. Он не перестанет добиваться, чтобы я стала частью его безумной семейки. Кронос Лайвли никогда не оставит меня в покое — даже если Крио мёртв и долг не ляжет на меня с Ньютом.
— Твой «отец» держал тебя рядом только назло мне, — подытоживает он. — Он тебя никогда не любил. А я… я отдал бы тебе весь мир, Артемида.
— Закройся!
— Тебя раздражает правда? Разве не её человек жаждет сильнее всего, всю свою жизнь?
— Заткни эту чёртову пасть, серьёзно, — срывается Хайдес. — Ты не видишь, в каком она состоянии? Не видишь раны на лице? Она истечёт кровью, если мы сейчас не…
Останавливаю его я:
— Нет.
У меня получается. Все взгляды обращаются на меня. У Кроноса — один-единственный, странно радостный интерес. Возможно, он решил, что я вот-вот сдамся.
На самом деле мне в голову пришла самая безумная идея в моей биографии. Рискованная — но единственный способ покончить с его помешательством. Самый крупный азартный ход из возможных. По сравнению с ним идти в олл-ин в покере с пустой рукой — детский утренник.
— На этом не всё.
— Коэн, у тебя сейчас та самая рожа «собираюсь накосячить». Стоп, пожалуйста, — перекрывает меня Арес, вытянув ко мне руки.
Его взгляд задевает мою рану — он непроизвольно морщится.
— Придумаем другой выход. Тебя надо вытащить отсюда.
Хайдес, разумеется, заодно — чего ещё ждать. Его хватка крепчает:
— Хейвен, прошу тебя. Прошу.
— Я слушаю, Артемида. Говори, — подбадривает Кронос.
Делаю глубокий вдох. Нельзя пожалеть о том, что сейчас скажу.
— Ты считаешь меня частью семьи. Уверен, что ты мой отец. Отлично. У каждого из Лайвли есть своя «игра»? Осталась ещё одна. Игры Артемиды. Мои. И мы сыграем в них сейчас.
— Нет! — хором рявкают Гермес, Арес, Хайдес и Аполлон.
Кронос — как я. Он никогда не отказывается от игры. И ещё — этот человек не откажет ни в чём, если попрошу я. Его одержимость мной была всего лишь… отцовской «любовью». Больной — бесспорно.
За его спиной вижу две фигуры, выходящие из лабиринта. С трудом, но узнаю Гипериона. Рядом — женщина его лет, с длинными каштановыми волосами. Тейя?
— Давай, — он распахивает руки. — Объясняй правила. Я в деле.
— Как только я их озвучу, назад дороги не будет. Ты обязан будешь довести партию до конца, — предупреждаю, зная, что это только сильнее его зацепит. И не ошибаюсь: он кивает и улыбается во весь рот.
Не глядя, вытягиваю руку:
— Афина. Дай.
— Что бы это ни было, не делай, Афина, иначе клянусь, заеду тебе в челюсть, — встревает Арес, пытаясь заслонить её собой.
Афина отталкивает его без сантиментов и вытаскивает из внутреннего кармана куртки пистолет. Я скидываю руку Хайдеса и отодвигаюсь достаточно, чтобы перехватить оружие.
— Хейвен, какого хрена ты творишь? — шипит Хайдес. — Хейвен.
Я протягиваю пистолет Кроносу. Он колеблется. Вокруг нас сгущается нереальная тишина. Никто не понимает, что у меня в голове — да и представить не может.
— Бери, — подгоняю.
Он слушается. Держит пистолет так, будто никогда не видел такого вблизи.
— И что теперь?
— Выбирай, — отвечаю. — Убей меня. Или убей себя.
Гермес выдаёт жирную ругань. Арес обкладывает меня, но я уже не слушаю его голос — как и стальную хватку Хайдеса, от которой тянет обернуться.
— Ты уверена, что делаешь? — спрашивает Зевс. Кажется, единственный, кто держит лицо.
Я просто киваю.
Кронос хохочет. Смех истеричный, нервный — возможно, он считает, что я шучу:
— Знаете, вы, возможно, правы. Её надо отнести внутрь, перевязать и проверить, не ударилась ли она головой.
— Игры — это свято, так? — напоминаю ему. — Из них не бегут, Кронос. Так играй. Выбирай. Убей меня — или убей себя. Что важнее? Жить без своей «дочери» или умереть, оставив своей дочери длинную жизнь, которая её ждёт?
Впервые Рея показывает настоящую эмоцию, без маскировки и фильтров. И лучшую из возможных. Страх.
— Это не тот способ, каким я должен доказывать тебе отцовскую любовь.
— Ещё какой тот. Тем же способом ты якобы «доказывал» любовь своим детям, — киваю на Хайдеса, Гермеса, Аполлона, Афродиту и Афину. — Ты их годами ломал. Хайдеса и вовсе хотел убить. Ты не умеешь быть отцом, Кронос. Ты человек с очевидными психическими проблемами, которому нужна помощь. Которую ты никогда не примешь — мы оба это знаем. Единственный способ, чтобы мы все перестали страдать, — чтобы тебя не стало.
Его глаза блестят — быстро понимаю: слезами. Они катятся одна за другой. Кронос разрыдается громко, и с каждой секундой всё безнадёжней. Я бы пожалела его, если бы наизусть не знала, что он сделал со своими детьми.