Хэйли Скривенор – Грязный город (страница 12)

Шел опустила в белый заварочный чайник четыре пакетика чая «Липтон», залила их кипятком и закрыла крышку. В одной руке она что-то прятала за спиной.

– Не хочу, чтобы мои сорванцы это видели. – Она торжественно положила на стол упаковку шоколадного печенья «Тим-Там».

Руки у Шел были полные и загорелые, но лицо бледное. На висках просвечивали вены, змейкой убегавшие под короткие крашеные волосы. Нос широкий, а брови редкие, невыразительные, исчезающие на концах. Муж Шел, водитель грузовика, часто бывал в разъездах, поэтому Констанция всегда приходила к Томпсонам без Стива, да и не желала она брать его с собой. Конечно, обе семьи могли бы устроить совместное барбекю, но Констанция к этому не стремилась: ей казалось, что в доме Шел она может быть другой – менее требовательной, крикливой, разборчивой. Одновременно менее женственной и больше похожей на ту женщину, какой представляла себя. Шел была осью своего дома. Все ее дети, вся жизнь семьи крутилась вокруг нее, словно она обладала некой силой притяжения. На Констанцию это действовало успокаивающе, будто здесь она защищена от всех бед и невзгод.

Во время беседы Шел водила ладонью по чайнику, будто поглаживала маленькую зверушку. Она протянула Констанции облитое шоколадом печенье, на котором от ее теплых пальцев остались крошечные вмятинки.

Они выпили два чайника, и только потом Констанция села за руль своей «тойоты». Она обратила внимание, что муравейник в углу палисадника Шел разросся, стал выше. Предыдущим летом сыновья Шел пустили струю из шланга в одно из отверстий в холмике, и дом наводнили спасавшиеся бегством муравьи. «Не хочешь поменяться: ты мне свою малышку, а я тебе пятерых своих сорванцов?» – частенько шутила Шел, подмигивая Констанции. Эстер Шел всегда любила, и со временем дошло до того, что ее дочь сначала бежала к Шел, если сдирала коленку или находила что-то интересное в ее саду. Констанция помахала подруге, облизала шоколад с костяшки пальца и повернула ключ в замке зажигания. Машина зафырчала, как лошадь, отказывающаяся брать препятствие, затем чихнула и заглохла. Констанция повторила попытку, но услышала лишь тихое тиканье.

– Что случилось, милая? – крикнула Шел, направляясь к ее автомобилю.

– Стиву надо позвонить, – ответила Констанция.

– Пит вот-вот будет дома. Посмотрит твою машину.

Шел уже стояла возле нее.

– Мне скоро нужно быть на работе, а Стив сегодня заступает на смену с десяти, – объяснила Констанция. – Спасибо, что предложила помощь, я очень тебе признательна, но Стив и сам с удовольствием покопается в моторе. Мужчины-итальянцы, как ты понимаешь, очень щепетильны на этот счет.

Какое-то странное выражение скользнуло по лицу Шел.

– Тогда тебе нужен телефон.

Она повернулась и пошла к дому. Констанция вылезла из машины, но, прежде чем успела нагнать Шел, та закрыла за собой дверь. Констанция осталась стоять у автомобиля, как будто и не собиралась идти в дом следом за подругой. Шел вынесла телефон, дождалась, пока Констанция позвонит. За шесть лет, что они были знакомы, Констанция ни разу не видела, чтобы Шел не улыбалась так долго.

Она подошла ближе к дому, пытаясь поймать более устойчивый сигнал. После того как она связалась с мужем по беспроводному телефону, Шел забрала у нее трубку. Лицо подруги оставалось непроницаемым.

– Дай знать, если еще что понадобится, – сказала Шел, снова скрываясь в доме.

Приехал Стив. Шел вышла на крыльцо, но не махнула ему в знак приветствия, не поспешила к их машине, как ожидала Констанция. Правда, Стив тоже с ней не поздоровался. Даже когда они жили в Мельбурне, он не особенно стремился общаться с подругами жены.

– Мне нужен гаечный ключ меньше того, что я взял с собой! – крикнул Стивен из-за открытого капота. – Придется съездить домой.

– Так ты у Шел попроси, – ответила Констанция в открытое окно автомобиля. – У Питера наверняка есть.

Глядя на приближающегося к крыльцу Стивена, Шел отвела плечи назад… как будто приготовилась к чему-то. Иначе и не скажешь. Стивен что-то буркнул ей, но Констанция его слов не расслышала. Шел с каменным лицом сквозь зубы процедила что-то в ответ. О чем они?

Констанция выбралась из машины. Хотела уже, повинуясь природному инстинкту, встать между ними. Но тут Шел отвернулась и громко произнесла:

– Сейчас вынесу тебе ключ.

Констанция не могла отделаться от мысли, что это было сказано для нее. Она подошла к Стивену, но тот даже не взглянул на жену. Констанция стояла рядом, не зная, как нарушить молчание.

Из дома снова вышла Шел. Теперь она улыбалась.

– Держи, – небрежно бросила она, вручая Стиву гаечный ключ. Странный момент, свидетелем которого стала Констанция, миновал. И что это было?

Стив отремонтировал автомобиль Констанции и поехал на нем домой, чтобы проверить ход. Она села за руль его юта, где в кабине имелось два ряда сидений. Констанция уже отвыкла водить машину с ручным управлением и надеялась, что Стив, ехавший за ней следом, не слышит скрежета механизмов, когда она переключает коробку передач. Самые важные разговоры между ними происходили в машине, когда они ехали вдвоем. Обстановка располагала: куда проще обсуждать серьезные темы, если сидишь рядом, но смотришь на дорогу, а не в лицо. Мир за окном движется, и оттого кажется, что все временно, что любое слово можно отменить. В его прежнем юте – когда родилась Эстер, Стив купил пикап побольше – они впервые заговорили о женитьбе. Констанция дала ему понять, что для нее это не имеет значения, но, если он хочет на ней жениться, она возражать не станет. Стив слушал, задумчиво кивал, глядя на белую разметку на середине дороги. Предложение он ей сделал полгода спустя, зимой – на пляже Сент-Кильды[15]. «Думаешь, ты могла бы выйти за меня замуж?» Он задал тот же вопрос, что и тогда в юте, но на этот раз протягивая ей кольцо.

Констанция подумала про Шел, вспомнила, как та натянуто улыбалась, махнув им на прощание.

– Я не знал, что ты дружишь с Шелли Макфарлен, – сказал Стив. Она проследовала за мужем в кухню. Он повесил ключи от ее машины на крючок над телефоном.

– Я часто бываю у нее, – ответила Констанция. Сама не зная почему, она никогда не говорила Стиву, что они с Шел близкие подруги. На протяжении многих лет позволяла ему думать, будто бегает по хозяйственным делам. Впрочем, нет, конечно, она знала, почему вводила мужа в заблуждение: его мать всегда рьяно занималась домашним хозяйством, и Констанция жила с тягостным ощущением, что она обязана быть такой же фанатичной хозяйкой. Но у нее с давних пор сложилось впечатление, что Шел и Стив не ладили в школе. Шел ни разу не была у Констанции дома. – И теперь она Шелли Томпсон.

– Я не стал бы с ней общаться, – сказал Стив, проходя мимо нее к холодильнику.

– Почему? – Констанция повернулась, глядя, как муж что-то высматривает на полках.

Стив захлопнул дверцу холодильника, так ничего и не взяв из него.

– Она только себя любит. Вечно всем недовольна.

– Сегодня утром она была какая-то не такая, – заметила Констанция, злясь на себя за бесхребетность: Стивен поливает грязью ее подругу, а она с ним соглашается. Ну почему она идет у всех на поводу? Констанция сама себе была отвратительна. – Стив, ты не должен недолюбливать мою единственную подругу. Других у меня здесь нет, – добавила она жеманным беспечным тоном.

Бьянки против всего света. Так всегда было. Стив в любом споре принимал сторону своих родных. Возможно, в этом-то все и дело. Мать Стива, Мария, скончалась два года назад. Сердечный приступ. Мертвой ее обнаружил Стив. Констанция надеялась, что теперь-то они уедут. Вернутся к прежней жизни в Мельбурне, а Дертон останется в прошлом. Но Стив отказался уезжать. Да, мама его умерла, но здесь живут его тетя, кузены и кузины. Констанция чувствовала себя чужой на этих шумных итальянских сборищах. На первых порах ее считали робкой. Потом – надменной. Теперь, она была уверена, ее записали в стервы.

Констанция отдала мужу ключи от его машины, пальцами коснувшись его руки.

– Как думаешь, моя машина довезет меня до работы?

Шесть лет – немалый срок. Неужели до сегодняшнего дня она и впрямь не видела, чтобы Шел и Стив общались? Еще одно подтверждение, что в их семейной жизни не все ладно. Это не нормально, когда у человека нет друзей, когда круг его общения ограничен семьей. Почему они никогда не ходили к Томпсонам на барбекю? Питера Констанция знала не очень хорошо, но с ней он всегда был приветлив. У нее не возникало ощущения, что она или Эстер его раздражают. Внезапно Констанцию поразило, что Шелли при всем ее гостеприимстве никогда не приглашала к себе домой всю их семью, а только Констанцию и ее дочь. И Шел никогда не приходила к ней в гости.

– Я все наладил, – холодно ответил Стив и вышел из кухни.

Она принялась мыть посуду, со стуком выдвигая ящик со столовыми приборами, гремя кастрюлями и сковородами. Правда, не очень громко, чтобы не привлечь внимания Стива. Просто старалась дать выход гневу на себя саму.

В окно над раковиной она видела, как Стив сел за руль своего юта. Он вышел на улицу через черный ход, чтобы снова не проходить мимо нее. Его красота каждый раз производила на Констанцию ошеломляющее впечатление. Выразительные черты лица, темно-карие глаза, волевой подбородок так и притягивали взор. Красивый муж – это своего рода проклятие. Другие женщины, видя его фото, неизменно замечали: «Надо же, какого красавчика отхватила. Повезло тебе». А Шел в числе прочего ей тем и нравилась, что никогда не намекала, будто Констанция сорвала джекпот. Она с сочувствием выслушивала ее жалобы на Стива. Тот хотел, чтобы Констанция все, буквально все, делала так, как его мать, а после смерти Марии и вовсе на этом помешался. Шел, безусловно, жилось куда труднее, чем ей, – пятеро детей, муж постоянно в разъездах, – но она никогда не пыталась подчеркнуть, что проблемы Констанции – пустяки в сравнении с ее собственными. Констанция не умела заводить и удерживать подле себя подруг, а вот с Шел ей было легко: та искусно сглаживала любую неловкость своим фырчащим смехом, напоминавшим шипение аппарата ИВЛ при его отключении.