Хэйли Джейкобс – Суженая для генерала (страница 28)
Вечером Эйвис снова вошла в лагерь. На это раз она была не одна. Еще одна девушка помогла ей нести корзины с едой.
- Эти блюда были приготовлены нашей принцессой лично. Она сказала, что здесь все, что там любит господин. Прошу, не стесняйтесь и отведайте их!
Поставив корзины перед Колданном, Эйвис развернулась, чтобы уйти, но вдруг остановилась.
- Сегодня день рождения молодого господина. Принцесса попросила меня кое-что передать. Поздравляю с днем рождения! Пусть ваш деятельный ум никогда вас не покинет!
После того как девушка ушла, Бран нахмурился. День рождения его мастера в конце лета. Почему она вдруг поздравила его сегодня?
В отличии от недоумевающего Брана, в глазах Колданна словно зажглись огоньки. Он сам уже давно позабыл об этом дне. Даже в прошлой жизни никогда не праздновал. Но когда они стали парой, то она обязательно покупала торт и заставляла его задуть свечи. Тогда он считал этой полной глупостью. Она помнит! Даже он, здесь, в этом мире, уже почти забыл эти мелкие детали своего прошлого.
Глядя на блюда на столе и размышляя о том, что сказала Эйвис - о том, что эта пища была приготовлена лично Мэй, глаза Колданна потеплели. В них появилась та нежность, которую никто никогда не видел раньше. Особенно тогда, когда он заметил выпечку, похожую на торт, с надписью «С днем рождения!», из уголка глаза Колданна скатилась одинокая слезинка.
«Мэй…ты все еще помнишь. Ты никогда не забывала обо мне…»
Когда выражение лица Колданна попало в поле зрения генерала Рона, он почувствовал, что все его подозрения и домыслы оправдались. Их определенно связывало общее прошлое и какие-то тайны, не подлежащие разглашению.
Этой же ночью, когда большая часть армии, не считая тех, кто остался на страже, уснула, Мэй дала сигнал приступать к следующему шагу своего плана.
Девушка не собиралась ограничиваться одной лишь стратегией пустого города.
Не успела на горизонте загореться заря, давая начало новому дню, как среди обычных солдат пятитысячного войска распространились брошюры с перечнем симптомов опасной и неприятной болезни, которая в некоторых случаях могла стать причиной смерти.
Это была тактика, которую Мэйрилин позаимствовала из своей прошлой жизни. Вторая мировая война была полна необычных стратегий, к которым прибегала и та, и другая сторона. Этот же трюк назывался тактикой спичечного коробка. Англичане использовали ее, чтобы породить недоверие между солдатами и их командованием.
Она заключалась в том, чтобы убедить немецкие войска покинуть свои посты по медицинским показаниям. А поскольку пойти и сообщить об этом британцы не могли, им осталось лишь напечатать информацию о том, как симулировать у себя наличие кожных воспалений чтобы избежать битвы на спичечных коробках и сбросить их с воздуха. Они рассчитывали, что вражеские солдаты последуют совету и самоустраняться, однако руководство приняло строгие меры, запретив оказывать своим солдатам медицинскую помощь или отправлять их на карантин. Результат был неожиданным. Болезни распространились среди немецких солдат, между командованием и бойцами было порождено недоверие.
Останавливаться лишь на том, что генералы армии потеряли свою веру в Колданна Мэй не собиралась.
Разделяй и властвуй – этот принцип победителя был известен человечеству еще с древнейших времен.
Сначала солдаты Дарданской армии сочли эти брошюры проискам врага. И они были правы, но вскоре многие из них начали замечать у себя один из основных симптомов болезни – непрекращающийся зуд и красный высыпания на коже. Медленно, но неумолимо распространялись беспокойные настроения.
Это было одним из самых сложных пунктов в плане Мэй. Как заставить пять тысяч солдат испытывать один и тот же симптом? Без чужой помощи она бы не обошлась.
Чтобы сделать зудящий порошок потребовалось очень много кленовых семян или двухкрылаток, как их называют в народе. В этом мире плоды клена использовались для приготовления противомикробных лекарств и препаратов, а также для изготовления средства от мочекаменной болезни и заболеваний почек.
Запасов двухкрылаток хватило для создания зудящего порошка, но процесс был весьма трудоемкий. Крылья было необходимо растереть, чтобы получить серебристые волоски, которые их покрывали. Именно они при контакте с кожей и приносили человеку дискомфорт.
Большинство обычных солдат, не обладающих высокими званиями или привилегиями спали на голой земле. Не у всех даже были спальные мешки. Покрытая зудящим порошком почва под утро принесла свои первые плоды. Солдаты выглядели невыспавшимися.
Стоящие во главе армии быстро узнали о брошюрах и выходке противника, скрывающегося за воротами города, и отдали приказ о запрете оказания медицинской помощи симулянтам. В то, что опасная болезнь может существовать на самом деле не верил никто. В глазах генералов это была лишь пропаганда, чтобы заставить их бойцов притвориться недееспособными и отлежаться на больничных койках, дискредитировать армию.
Однако солдаты, реально испытывающие симптомы, пребывали в смешанных чувствах.
В время пути из столицы до провинции Лаес им пришлось обойти армию Шаринварда и вплотную приблизиться к захваченным ею территориям. То, что они встретили на пути, их поразило. Они не видели трупов крестьян и скрывающихся в лесах партизан, разграбленных обозов купцов или сожженных полей, о которых им рассказывали министры и посланники императорского дворца. Нет. Вместо этого перед ними предстала совершенно противоположная картина.
Фермеры возделывали свои поля и хвастали, что в этом году площади посевов заметно увеличились, встреченные караваны купцов перевозили полные телеги товаров, их глаза блестели от надежды на крупную прибыль – налог был отменен и они смогут продать все по более низкой цене и при этом получить хорошую прибыль. В городах кипела жизнь. На дорогах было полно людей, которые возвращались домой, в захваченные районы из которых бежали, жизнь там оказалась лучше, чем в той части страны, в которой правил их легитимный правитель.
Все это не могло не смущать солдат. Они были такими же простыми поданными. Детьми крестьян, ремесленников и купцов. Их правда была односложной. Если жизнь стала лучше, то зачем им сражаться, зачем класть свои жизни ради мнимого, недосягаемого образа великой державы? Как было бы здорово вернуться в родные места, помочь отцу и матери засеять поле пшеницей чтобы осенью собрать урожай, который можно было бы оставить в свое полное распоряжение?
Эти мысли, скрытые в самих сердцах, никогда бы не переродились во что-то большее, если бы не попали в благодатную почву из разочарования командованием, растерянности и неопределённости по отношению к поступающим приказам и решениям главнокомандующих, и нежелания рисковать ради сомнительной победы.
Все это вольнодумство зрело, не имея права и достаточной мощи вырваться наружу. Но это было лишь временно. Как пчелиный улей, по которому раз за разом наносили удары палкой, армия, численностью пять тысяч человек, негодовала и скрывала свой гнев, который был направлен вовсе не на противника, пока он не достигнет определенной точки.
Так Дарданская империя теряла бойцов еще до начала сражения.
Это была великолепная стратегия. История знала немало примеров, когда несмотря на то, что одна сторона уступала другой в численности и технической оснащенности, в конце концов одерживала победу. В конце концов все мы люди, и психологический фактор оказывает на нас огромное влияние. Когда мы верим, во что сражаемся, то стоим насмерть. Но когда этой веры нет, когда нет духа и понимания важности возложенного на тебя долга – тогда настаёт пора поднимать белые флаги.
- Полюбуйтесь, - бросил на колени Колданну смятую бумажку генерал Рон. Это была одна из обнаруженных утром брошюр.
Жрец приподнял бровь, и, не прекращая завтрак, развернул послание. Стоило его глазам пробежаться по тексту, как на поалевших от горячего чая губах расползлась ленивая усмешка.
- Вы можете дать мне разумное объяснение? Чего добивается эта женщина? Какие между вами отношения? Почему она заботиться о вас и пытается саботировать армию? На чьей действительно вы стороне?
- Ты боишься, что я и Мэйрилин на одной стороне и обманываем тебя?
До Колданна дошло. Он был слеп. Жаден до ее внимания и ласки. Он совсем позабыл, что она была такой же коварной, как и он сам, и прекрасно играла чужими чувствами.
«Мэй, ты знаешь, как использовать чувства людей в качестве оружия против них сами. Я отнёсся к тебе слишком легкомысленно».
- А это не так? – прищурился генерал Рон.
Но Колданн, не обратив внимания на его вопрос, рассмеялся.
- Не поддавайтесь этим уловкам, генерал. Все это, - он потряс брошюру в руке, - не более чем фикция. Дешевый обман, чтобы дискредитировать армию и дать солдатам предлог для дезертирства. Поверьте мне, генерал.
- Поверить тебе! – взревел Рон. – Хорошо! Я поверю тебе, если ты сейчас же отдашь приказ атаковать город!
В сердце генерала горело пламя. Он отказывался верить словам Колданна. Его мысли захлестнула ярость от бесстыдного поступка ложными болезнями саботировать его армию. Это задевало его самолюбие. Как и тот факт, что он, опытный воин и бравый полководец был вынужден подчиняться какому-то не внушающему доверия юнцу, который и в седле-то не мог усидеть.