Хэйли Джейкобс – Семья моего мужа против развода (страница 53)
От одного моего взгляда девушка замолкает. Я не позволю играть с собой.
— Пошли, Эд. Послушаем, о чем нас так хотят предупредить.
Брат пусть и удивлен, но кивает и со всей серьезностью идет следом.
Пересекаю коридор и в одной из закрытых для посещения гостей гостиных киваю Шарлотте, чтобы начинала. Раньше начнет, раньше закончит.
Эдвард разглядывает девицу с любопытством, по нему видно, что он не может понять, что происходит.
И не он один. Но раз она говорит, что дело касается Юнис, то я должен выслушать.
Шарлотта начинает рассказ.
И все это чистой воды бред. Но, прежде чем я могу вставить хоть слово, Эдвард перебивает, разглядывая девушку словно забавную зверушку:
— Значит, если подытожить, вы говорите, что наш дядя Гордон стоит за покушением на брата, а также это на него работал Уоллис, и начиная от ордена Джареда и заканчивая проблемами в компании, все беды в семье были его рук делом? Я правильно понимаю?
— Да. Но еще я говорила…
— А также, — перебивает ее братец в этот раз строго, вся юношеская спесь покинула его взгляд, будь я на месте Шарлотты, не выдержал бы такой холодности: — Вы также утверждаете, что с дядей заодно и герцогиня, жена моего брата, Юнис?
— Да!
— На каком же основании? — Эдвард вдруг приторно улыбается.
Шарлотта расслабляется.
— По городу ходят разные слухи, семья, что меня приютила, считает, что ее светлость опасна. Ее воззрения не соответствуют высшему обществу к тому же, не подозрительно ли легко она предугадывает события? Даже то, что герцог вернется, как могла она не колебаться? И, если честно, то, какая герцогиня сейчас, и какой она была до отбытия его светлости в прошлом году — разве не слишком разительны перемены? Как может человек так поменяться?
Воцаряется молчание. Но не потому, что слова этой девушки хоть сколько-нибудь оказались похожими на правду.
— И какие же у вас доказательства? Вы же знаете, что голословно обвинить человека, особенно столь высокого по положению, нельзя?
Слава богам, что я взял с собой Эда. У меня от злости нет сил мыслить здраво. С каких пор верность воспринимается как нечто подозрительное?
— Ммм, люди, которые меня приютили — это виконт Алрой и его супруга. Именно они и поведали о том, что едва ли узнают свою дочь. После замужества она прекратила с ними все связи. Это разве нормально, так поступать с родителями, что дали тебе жизнь и с такой любовью воспитали?
Сама простота. С такой легкостью настраивает людей против неугодных ей, считает свое понимание мира высшей инстанцией. Что за узколобость! Особенно меня бесят такие люди, которые свято верят в собственную непогрешимость и смотрят на мир под одним углом, не сомневаясь ни на грамм в собственной правоте.
— Виконтесса — мачеха. Настоящая мать моей жены умерла рано.
Шарлотта неловко переводит взгляд с Эда на меня, это для нее не новость.
— Ну, даже и так, женщина очень заботится о своей падчерице…
— Или же о ее богатстве. Кажется, виконт наделал карточных долгов. Почему бы вам не заняться лучше его просветлением, отчего не желаете помочь человеку, что так милосердно принял вас и позволил остаться в собственном доме? И почему же настолько любящие родители чернят собственную дочь, не находите странным?
— Ваша светлость! Это же в ваших интересах! Разве вы не подозреваете Юнис в…
— Для вас она герцогиня, как вы смеете произносить имя моей супруги словно вы ей ровня?! — рычу сквозь зубы.
Успокаивает только тот факт, что бить женщин нельзя. Ни при каких обстоятельствах.
Случись этот разговор сразу после моего возвращения, страшно представить, сколько ошибок сгоряча я мог совершить, потому что подозрения насчет супруги у меня в первые дни и впрямь имелись. Но они рассеялись окончательно, когда я прочитал статьи за весь прошедший год…Нет. Когда я выслушал ее рассказ, сам лично наблюдал, как она ведет себя с моей семьей, все встало на свои места окончательно.
Человек эгоистично выбирает для себя лучшее. И лучшим для Юнис было бы признать меня погибшим, развестись, и забрать половину имущества. А то, что она поступила иначе, с таким трепетом заботится о моей семье и даже подумала о том, как сохранить мой бизнес и землю, нет, как улучшить и то, и другое, привести к процветанию…говорит мне о том, что потерять настолько преданного, чистого и порядочного человека будет самой большой глупостью в моей жизни.
Девица всхлипывает. Можно подумать, я ее смертельно оскорбил. По щекам текут и падают вниз, словно сыплющийся с оборванной нити жемчуг, слезы. Только вот мне совершенно на них плевать.
— Н-но, я действительно говорю правду о вашем дяде! Виконт услышал в казино на окраине столицы, как один из пьяниц хвастался, что участвовал в покушении и что его заказчиком на самом деле является старший из дома Эккарт. Кто же это, как не Гордон Эккарт?
— Для только что прибывшей в империю вы на удивление быстро адаптировались, — замечает Эдвард, скрещивая на груди руки.
Снова, как же хорошо, что я взял его на этот разговор с собой. С этой девицей категорически нельзя оставаться наедине. Она опасна.
— Я всего лишь хочу отплатить вам за вашу доброту! — всхлипывает Шарлотта.
— Благодарите моего друга мага, а не меня.
Эдвард хмурится.
— Ваши деяния выходят за рамки простой благодарности. Как вы попали на прием? Неужто прокрались сюда тайно, чтобы встретиться с моим братом? Не может же это быть случайностью. И насколько я знаю, виконт и его жена не такие добросердечные люди, чтобы помогать первой встречной. Кто вы такая на самом деле?
— Я-я не понимаю, о чем вы говорите!
Ложь. Определенно ложь.
— Что ж, ваше право хранить секрет о собственном происхождении. А наше право решать, верить вам или нет.
— Нет, вы обязаны мне поверить. Герцог…Рейнард, вы должны мне верить! Должны!
— Не приближайтесь! — отшатываюсь назад, когда вдруг эта сумасшедшая пытается сократить дистанцию.
— Рейнард, вы же чувствуете то же, что и я! Не лгите себе! Судьбой предначертано…
Какого варрха?!
— Эд, помоги! — кричу я братцу, поддаваясь панике, не хочется и пальцем соприкасаться с этой безумной.
Хорошо, что в семье есть маг. Эдвард щелкает пальцами, и Шарлотта замирает на месте, словно ее ноги приклеились к полу.
— Вот умора, Рей. Ты визжал как девица в беде! Жалко, что и рассказать некому, я так понимаю, что все происходящее в этой комнате должно остаться тайной?
— …Верно понимаешь.
— Ваша светлость, прошу, — Шарлотта тянет руки в мою сторону, отпрыгиваю от нее прочь как от прокаженной.
Обстановку разряжает хохот Эдварда. Честно, в такой ситуации он сгибается пополам и ржет во весь голос.
— Милочка, — Эд вытирает выступившие на глаза от смеха слезы, — Он блюдет чистоту для своей супруги! Мы, Эккарты, преданы своим любимым!
Эмоционально нестабильная девица с рыданий переходит на визг.
— Что с ней теперь делать?
Я прикусываю губу.
— В подвале вроде, сохранилась темница…Давай пока что туда ее. Потом будем разбираться.
Когда-то давно в поместье были камеры для преступников, поскольку на своей земле мои предки могли вершить суд самостоятельно. Но законы давно поменялись, и сейчас правосудие строго осуществляется имперскими судами. А темница осталась.
Однозначно возвращать Шарлотту виконту Алрою нельзя. В каких же Юнис росла условиях, понять несложно, родной отец добрее отнесся к чужой девице без рода и племени, нежели к собственной дочери. Кто на самом деле эта Шарлотта такая?
Рейнард появляется вместе с Эдвардом во время второго танца. Краем уха слушаю рассказ Дортвуда о какой-то облаве в нелегальном казино, следя за входом. Герцог и его младший брат о чем-то переговариваются, когда через целый зал мы с ним встречаемся взглядами.
Что-то случилось? Почему у него такое озабоченное выражение лица?
— Юнис?
— Ох, прошу прощения, — отворачиваюсь обратно к своему партнеру по танцу. Слишком долго я смотрела на Рейнарда.
— Ничего. Видимо, все же не судьба, — шутливо улыбается следователь.
— Вы о чем?
Бэриот мотает головой. Музыка заканчивается. Мужчина сразу опускает руки с моей талии и вежливо кивает.