Хэйли Джейкобс – Семья моего мужа против развода (страница 34)

В ответ мне тишина и раздражение на лицах рыцарей. Ага, усы, лапы и хвост — вот мои документы — а в их случае кулаки, бицепсы и грозный оскал. Как говорится, без бумажки, ты…оставим последнее слово на откуп цензуре.

— В таком случае, прошу вон из моего дома. А если вы не желаете уходить, — я киваю Эдварду, который показался на лестнице, ведя за собой нанятых для охраны Фелисии телохранителей. — Наши люди любезно покажут, где выход.

Когда явно не намеревавшиеся отступать рыцари наконец проваливают, я выдыхаю.

— Не следовало… — Джаред замолкает, стоит нам с Фелисей одновременно бросить на него разозленные взгляды. Есть за что, он как примерный ученик готов был безропотно следовать на экзекуцию!

Эдвард смеется.

— Тюремная пища тебе бы не понравилась, братец!

— Нам одного преступника хватит, Джаред, так что не надо геройствовать, тем более себе во вред! — бурчит Фелисия.

Она действительно переживает, это не игра.

— Кого ты преступником назвала?! Я, между прочим, хотя бы из дома не сбегал! — у юноши явно проблемы с построениями умозаключений.

— Ой, все, — девушка в сопровождении телохранителей идет наверх. — Пойду лучше к Сабрине, в отличии от вас, остолопов, она хотя бы милая!

— Я тоже милый! — кричит ей вдогонку Эд.

Я смотрю на Джареда с предупреждением.

— Юнис, скажи, я — милый?

— Джаред, попробуй только сдаться, когда мы столько сделали, чтобы тебя защитить! — я разворачиваюсь на каблуках и иду к себе, чтобы переодеться, игнорируя надувшего губы младшего брата герцога.

Нельзя в одночасье измениться и отринуть все свои слабости. Так только в сказках и бывает. Мы же постоянно делаем выбор, и потом встречаемся с его последствиями.

Варрхова Лавиния, лучше бы ей накопать на орден побольше компромата. Пока он существует, эта тема никогда не закончится, а Джаред как наивный ездовой пес будет при каждом случае ловить носом очередное зловоние от бывших сослуживцев в свой адрес. В одном городе все живем, как ни крути.

***

— Ваша светлость! Премного рада вас видеть! — Лавиния сияет жемчужно-белой улыбкой.

Нанятые мной для ее охраны облаченные в черный телохранители кивают в знак приветствия и возвращаются к своему прежнему делу: стоять изваяниями с обеих сторон стола подле журналистки. Смотрятся тут они так естественно, что аж жуть берет.

Я оглядываю беглым взглядом кабинет корреспондентки в редакции вестника, куда меня проводили, стоило спросить на входе дорогу. Маленький, здесь нет даже окна, но довольно компактный, и на столе все организовано четко: папки, блокнот, чернильные ручки и карандаши, стопка чистых листов, девайс наподобие печатной машинки.

— Вы на интервью? Я как раз отдала статью о событиях минувшей субботы в печать!

Мне уже страшно. Завтра вторник. Ненавижу вторники.

— Я обещала вам интервью в качестве платы за то, что орден перестанет существовать, — напоминаю невзначай.

— Ну, мне помнится, мы договаривались несколько иначе. Я всего лишь собираю «материал». Остальное от меня не зависит, герцогиня. Эта покорная слуга — журналист, не законник, — с Лавинии как с гуся вода. — Наше же с Дортвудом сотрудничество…скажем так, в этом вопросе есть куда стремиться.

Один из охранников Ромфилд кивает, подтверждая правдивость ее слов. Эй, вас никто не спрашивал!

— Но не смотря на разногласия, Бэриот уже кое-чего достиг, бедняга. Вы бы ему тоже охрану подыскали. Или врача. Собирается ходатайствовать перед главным советником императора о возбуждении дела. Только дела он и возбуждает, а самомнения-то! — фыркает Лавиния.

Я прикусываю губу, прикидывая сроки.

Лучше бы по-быстрому со всем расправиться. Эта суббота может стать началом еще больших неудач. Хотя бы снять с Джареда все эти обвинения в неподчинении приказу. Да и лучше бы ему официально прекратить членство в ордене до того, как он потонет. Только вот как ускорить эту бюрократическую машину со скоростью улитки?

— О чем задумались? Хотите совета? Если расскажете мне, что вас гложет… — словно заправская мошенница вкладывает в голос доверительные нотки журналистка.

Вот же настырная!

Профессионал своего дела.

— Благодарю, но не стоит. Со своими проблемами я разберусь сама.

— Вот как. Глупости какие! С проблемами лучше всего разбирается общество, — со знанием дела отмахивается девушка. — Напишешь про какую-нибудь не шибко красивую девицу, чей богатый папаша при смерти. Бам, замужем! А та шумиха в прошлом году с платьями из ателье мадам Аделаиды? Упомянула между строк, что герцогу Эккарту нравятся неактуальные в том сезоне кружева — леди раскупили все, а ведь до этого, кому были нужны наряды от этой старой перечницы? …Откровенно говоря, кружева — уже прошлый век…а герцог ничего такого не говорил, вот из кого и слова не вытянешь…

Я неосознанно прикусываю внутреннюю сторону щеки, пропуская последнюю часть рассказа Лавинии мимо ушей.

Общественное мнение…

— А вы правы. Можно прочитать, что именно вы написали в той статье? Клянусь, я не буду просить вас ее исправлять! Но, ммм…не поздно ли внести еще кое-какие коррективы? — робко уточняю я.

Лавиния хитро улыбается.

— Ну вот! Теперь мы понимаем друг друга, — журналистка открывает ящик стола и пододвигает ко мне черновик статьи. — Это будет стоить вам еще одно интервью!

Ничего-то она в печать еще не отдала!

Спустя минут двадцать чтения и вычитки, Джаред из статьи производит впечатление просто принца на белом коне, а орден выставляется едва ли не организацией, чья цель — злодеяния и мировое господство.

— На этот разворот мы добавим снимок. К счастью, их у меня полно!

Лавиния раскладывает на столе готовые фото второго господина Эккарта. Ну, она за ним попятам ходила, не удивительно, что его негативов у нее теперь навалом.

Меня же вдруг охватывают сомнения.

— Ему ведь не понравится такое. Может, не стоит нам заходить так далеко?

— Без снимков? — Лавиния прикусывает губу. — Нет, без фото нельзя. Посмотрите на этот вариант, герцогиня. Эти мужественная поза, горячий…вернее, горящий взгляд, это лицо…Эффект от статьи без картинки совсем не тот.

Да я про все сразу вообще-то говорила. И про статью, и про эти авторские «преувеличения ради красного словца». Ай, была не была!

— А мой снимок покажите? — вспоминаю я про яркую всыпшку, едва газетчица ворвалась внутрь лесной хижины.

— А про него речи не заходило! Вы же сами сказали, что не станете просить исправлений.

Вот же зараза!

Да еще какая, потому что вторник не задается как раз из-за сенсационного выпуска вестника.

— «Герцогиня Эккарт заставляет мужчин падать ниц».…В ночь с пятницы на субботу…Ваша верная перу журналистка прибыла на место в компании охраны и рвущегося вперед несмотря на нарушение приказа от начальства, тревожащегося за сестру и невестку непоколебимого Джареда Эккарта, однако, стоило одним четким движением этому рыцарю выбить дверь, как перед нами предстала поистине занимательная картина…. (Снимок № 2)

Помощь была ее светлости и не нужна. Какой же магией владеет эта храбрая девушка, от которой мужчины теряют головы? А некоторым грозит взаправду их лишиться, ибо мои верные почитатели, похищение является уголовно наказуемым преступлением в империи…Не иначе как любовно-боевой…

…Спешу вас заверить, что ни герцогиня, ни леди Фелисия не пострадали… Юнис Эккарт доказала нам, женщинам, что для того, чтобы сразить мужчину наповал, достаточно и кочерги…А тем, чьи сердца забились чаще от похождений герцогини, спешу напомнить, что она пока что замужем…

…Подводя итоги сказанному, предлагаю ввести новый отсчет. Со скорбью в сердце сообщаю, что сегодня 68 день как ее светлость Юнис в браке. Надеюсь, однажды найдется смельчак, что пойдет с петицией об освобождении этой маленькой храброй женщины из лап герцога загребущего и покинувшего супругу сразу после свадьбы к императору! — Фелисия высокопарно заканчивает зачитывать статью Лавинии Ромфилд и закатывает глаза, брезгливо отбрасывая газетенку прочь, чтобы ее тут же сцапал Эд.

— Это что еще такое? Непоколебимый Джаред? — Эдвард смеется, кидая на застывшего на стуле брата взгляд, и тычет пальцем в большое фото на развороте газеты. — Готовься расстаться со своей непорочностью, братец! Все леди города объявят на тебя охоту.

— Меня больше пугает, что охоту объявят на Юнис! — дуется Фелисия.

Сабрина со знанием кивает. Они в последние дни неразлучны. Надеюсь, что девочка только подражает золовке и по-настоящему в вопросе не разбирается, рано ей еще.

Я беру вестник в руки после младшего брата.

Ох, боги, этот снимок! Лучше бы мне его не видеть. Из соображений цензуры, не иначе, Лавиния замазала лица преступников, налепив поверх них сердечки. И получилась фотография: я, неловко выжимающая на губах улыбку, все еще держащая на весу кочергу, и валяющиеся на полу сердца с мужскими туловищами. Неудивительно, что она наотрез отказалась мне его показывать вчера.

Но следует отдать журналистке должное, орден выставлен в ужасном свете, их отказ участвовать в нашем спасении звучит как преступление против человечества, а Джаред, нарушивший приказ, прямо-таки герой-мученик/красавец-бунтарь, остается лишь надеяться, что эффект будет и впрямь такой, как она обещала.

Я осторожно гляжу в сторону второго брата.

Джаред вздыхает. Качает головой, будто вытряхивая из головы ненужные мысли и продолжает трапезу. Хмм, лучше, чем я ожидала. Ну, он ведь не в курсе, что я тоже учувствовала в этой операции по саботажу.