Хэйли Джейкобс – Бесполезная жена герцога южных земель (страница 9)

— Никто мне еще такого не говорил.

Юноша растерянно делает шажок назад.

— Никогда?

Молчание паренька и поджатые губы лучший ответ.

Я встаю с тахты, протягиваю руку, на полном серьезе предлагаю:

— Ты ничего не теряешь, если попробуешь. Так?

Слегка ошалело Генри тянет руку и пожимает мою в ответ. Кажись, малец говорит одно, а чувствует совсем иное. Прямо как уличный кот, что не дает себя погладить, но при этом отчаянно желает получить порцию ласки. Интересно, его старший брат такой же? Поэтому, может, так трудно понять герцога. Поступки и слова больно разнятся меж собой.

— Ну, завтра давай еще поболтаем. Как-никак, я тебя побеспокоила, прервала отдых. Ох, и цветок…Эмили, забери пожалуйста растение, только осторожнее, не поранься об осколки. Давай найдем ему новый горшок, посвободнее и попрочнее.

— Да, ваше сиятельство.

Оборачиваюсь, уже уходя, назад.

— Если встречу садовника, пришлю его сюда, чтобы он убрал этот беспорядок.

Лучше бы ему самому не начинать уборку земли и останков от горшка, еще поранит ненароком свои изящные руки. Такими длинными пальцами только на фортепиано играть или кисть держать, ясно дело, что меч для них просто не создан.

— Эй! Подожди! — раздается запоздало сзади, но я не реагирую. Если бы по имени назвал, а так — нет уж.

— Что значит, он ничего не ест? — переспрашиваю я Эмили, собирая корзинку для пикника на следующий после встречи с Генри день.

Сэндвичи, сок в большой фляге, пирожные и бокалы я через горничную попросила у кухни, и — ура — мне никто в просьбе не отказал. Все же, доброе слово и собаке приятно, а уж поток комплиментов, которые я наказываю передать поварам Эмили, и того подавно. Не всегда сила выражается в непробиваемости и уверенности, иногда она мягкая, плавная, незаметная поначалу, но тем не менее нацеленная на результат.

— После того, как скончался прошлый хозяин и присматривать за юным господином стала старшая горничная, он стал питаться плохо, жаловался на потерю аппетита. Другие горничные сказали, что в последнее время состояние юного господина только ухудшилось. Он мало и редко ест, или наоборот, ест много и неконтролируемо. И…

— Что?

Эмили мнется:

— Моя наставница, что прислуживала раньше юному господину, говорила, что он иногда вызывает у себя рвоту…

— У него пищевое расстройство, — выношу я вердикт.

— Но госпожа Фрида говорит, что это нормально.

— Фрида? Экономка?

— Да. Велела не обращать внимания.

Как она могла, Генри еще даже не взрослый! И как он только протянул вообще до своих лет, при такой-то диете?! Неудивительно, что худющий настолько, что порыв ветра может унести!

Или все это план герцога? У него заморить голодом — типичный способ избавиться от неугодных? Не знаю, коварства человеку, который готов своего младшего брата извести, не занимать. Действительно ли Глен такой? Только в чем смысл, если ты и так герцог. Нет, это не кажется логичным.

Интересно, муж-то вообще в курсе состояния своего родного младшего брата? У него же кроме Генри и нет никого. Император и прочая родня далеко, да и не сказала бы, опираясь на память прошлой Евы, что они так уж близки.

Все может быть происками той самой экономки, — прихожу я к конкретному выводу. Откуда только у женщины такая власть в доме, где она хозяйкой не является?! Змеища такая, и как от нее избавиться? Кому из нас будет больше веры — мне или годами преданной семье герцога Фриде? Да и доказетельств нет никаких, беспочвенно обвинить дамочку себе может выйти дороже. Я одним свои существованием небось, как кость в горле у муженька.

Генри уже в беседке посреди лабиринта, когда я выхожу из коридора живой изгороди. Та же самая одежда, он словно никуда и не уходил. Ой, а вдруг действительно ночевал под открытым небом? Конечно, ночи на юге теплые, но все же, мало ли, как-то неосторожно себя ведет наследник герцогских земель и второй племянник императора.

— Эй! Долго же ты плетешься!

У него явно нет друзей.

— Эй! Восторженно же ты выглядишь! — улыбаюсь и ставлю на тахту корзинку. — Ждал меня?

— Ну…не то, чтобы ждал… — куксится парень.

— Спасибо, что пришел.

— Я…да делать все равно было нечего, вот я и пришел!

Ну конечно же! Тем не менее, я пропускаю мимо ушей безобидную ложь юноши и принимаюсь вытаскивать из корзины наружу упакованную слугами еду.

— Как раз время почти обед. Скажи, на природе есть отличается от того, чтобы чинно сидеть за столом в столовой и орудовать приборами. Смотри, — беру в руки сэндвич и демонстративно кусаю.

— В столице такое себе никто бы не позволил. Вкуснятина! Кстати, тут и сладости есть. Вот эти пирожки с абрикосовым повидлом просто нечто, я таких никогда не ела. Даже во дворце и в отцовском замке, и поверь, это большие игроки в сфере кулинарии. Но герцогство Грейстон вырвалось вперед с явным отрывом! Может, потому что мы на юге, в климате ли все дело…

Генри игнорирует мою болтовню, его темные глаза впиваются в меня словно шипы.

— Зачем…зачем ты все это делаешь? Это тебе слуги что-то сказали, да?

— Я же говорила, я хочу с тобой подружиться, — откусываю от пирожка и радостно жую.

— Я бесполезный кусок мусора. Дружба со мной тебе ничего не даст, Ева.

Я сглатываю, ну вот, от этих слов и аппетит пропал. Абсолютная уверенность в голосе такого молодого паренька пугает.

— В мире нет бесполезных людей. У каждого свой путь, — улыбаюсь. — Но даже если и так, мы с тобой в лодке. Не так уж и плохо быть бесполезным. Нет груза ожиданий и нет ответственности, живи в свое удовольствие, занимайся, чем только хочешь. Это, я скажу честно, неплохая перспектива. Все мы умрем, всех нас когда-нибудь забудут. Так чего заморачиваться?

— Какая-то ты сумасшедшая, — поднимает на меня взгляд Генри.

Я смеюсь и продолжаю мягко:

— Возможно, что и так, поэтому не бери с меня пример. Знаешь, поставить правильную цель — уже наполовину ее достичь. Где есть воля, там и путь. Так что тебя гложет? Говоришь, бесполезный мусор. Тогда какую бы пользу тебе хотелось нести?

Нет ответа, парень сникает. Еда почти не тронута. Жаль, а ведь люди так старались. Но сдаваться не в моих правилах. Горбатого могила исправит, а в моем случае и это бесполезно. Даже после смерти вездесущее упрямство никуда не делось.

7

— Ваше сиятельство, вы уже три дня подряд туда ходите, может… вам стоит немного отдохнуть? — робко предлагает Эмили.

Со служанкой тоже происходят перемены. Маленькие, но заметные. Девчушка больше не молчит, а порой и вовсе, как сейчас, высказывает свое мнение. До этого было похоже, будто я над ней издеваюсь.

— Нет, я нисколько не устала, так к чему отдых? — отвечаю с улыбкой.

Мне тоже было тяжело после смерти матери. В какой-то степени — если это не излишне громко будет сказано — понять печаль и боль младшего брата своего мужа… да и, пожалуй, самого Глена, я могу. Пройдут года, но эти чувства никогда полностью не уйдут, только померкнут с течением времени. Общение с Генри мне не в тягость, тем более что дни проходят размеренно и однообразно. Я же не работаю, а чай хожу пить и вести легкую беседу, так что и уставать особо не из-за чего.

Поправляю в отражении зеркала шляпку — не поверите, багажа до сих пор нет — и отряхиваю от невидимых пылинок платье. Нитку с иголкой в руки взять пришлось, я ушила и немного модернизировала платья, что принесла Эмили в прошлый раз, и знаете, вполне довольна результатом. Теперь они хотя бы сидят как надо, а не как не пойми что.

Главное, что корсета нет, это настоящее зло. В столице корсет, при прохладной почти целый год погоде, вполне приемлем, но на юге, где светит солнце и весь день духота и влажность, ни за что! Тем более, кто меня тут видит. Даже не перед кем красоваться. Поэтому я за удобство, но элегантное. Да, мы не модные, но это не значит, что дикари.

Вот и шляпка подобрана в тон, удачно она завалялась в гардеробе домика — кто интересно был ее хозяйкой — и зонтик кружевной от солнца служит очень даже полезным аксессуаром. За неделю жизни в герцогстве я заметила, что кожа моя не загорает, а сразу краснеет, потом чешется и облезает.

— Привет, Генри! Как дела? Что делал сегодня? Я вот позавтракала преотличной яичницей с беконом, ну просто восторг. А еще мы с Эмили прибрались в саду вокруг домика, пропололи сорняки, и я попросила ее спросить у садовника рассаду каких-нибудь неприхотливых цветов, еще хочу расположить на балконе второго этажа несколько горшков с приятно пахнущими соцветиями, — мажу булочку маслом и передаю Генри.

Юноша машинально берет предложенное и даже кусает, радуюсь про себя, за время наших совместных пикников, кажись, его настроение стало получше, однако до нормального приема пищи еще далеко.

Я не психотерапевт, у расстройств пищевого поведения корень проблемы всегда лежит в психическом состоянии, квалификацией лечить и лезть в голову другому человеку, копаясь в его глубинных воспоминаниях и детских травмах, я не обладаю, увы.

Генри склоняет голову так, что челка падает на глаза, и совершенно невозможно понять, о чем он думает.

— Перестань приносить мне все это, — тарелка с брошенной на ней надкушенной булочкой отодвигается прочь.

— Почему?

По моей просьбе в беседке организовали круглый небольшой столик и пару стульев, так вести беседу и трапезничать гораздо удобнее.