Хэйли Джейкобс – Бесполезная жена герцога южных земель (страница 11)

Отлично!

В случае Генри важно увеличить ассортимент пищи. Я знаю, что многие люди с пищевыми расстройствами предпочитают ограничивать свой рацион несколькими «безопасными» блюдами, и это также подтвердилось после нескольких совместных трапез. Юноша тянулся к клубничному пирожному, но после пары укусов убирал его прочь и больше ничего не ел. Если же этого десерта на столе не было, то он не ел вообще.

Самой большой проблемой, естественно, является то, что Генри не заставить есть. Но пьет он много. Чай и соки им выпивались в приличном количестве. Это навело на кое-какую мысль.

Я буду делать смузи. Густой и питательный напиток. Уж точно оно получше ежедневного рациона Генри! Силком его заставить есть невозможно, и как решить самой проблему с годами запущенным расстройством пищевого поведения я понятия не имею. Да и вряд ли даже съешь парень впервые за долгое время что-нибудь нормальное, его не вытошнит.

Банан фрукт вообще прекрасный. Он и кладезь витаминов и минералов, и токсины выводит, и пищеварение улучшает, и, говорят, имеет в составе натуральные антидепрессанты. И как же здорово, что мы на Юге, где их полно!

Часть кладовой заставлена ящиками с этими желтыми позитивными фруктами, они стоят себе спокойно и не подозревают, что их ждет. Настоящее богатство, подсказывает память прошлой Евы. Да, простые бананы, апельсины и дальше по списку — привычные всем землянам фрукты, давно уже не экзотика — в столице редкостный товар, им даже правящее семейство не каждый день угощается. И все из-за сложностей перевозки. Над логистикой, надо думать, герцог уже давно голову ломает.

Но что сложного-то? Ладно, мне детали неизвестны и судить о ситуации по причине недостатка информации я права не имею. Вон, мои вещи до сих пор где-то в пути. Вспоминаются ненароком оброненные слова Генри о повстанцах…Хмм, не помешает узнать получше, что вообще творится в южных землях раз уж мне здесь жить. Увы, Евина память не помощница, аристократы из столицы про далекий Юг знают крайне мало.

Спокойно, не обращая внимания на поглядывающих на меня работников кухни, очищаю бананы от кожуры и бросаю в чашку. Туда следом отправляется теплое молоко, две ложки меда, немного овсяных хлопьев для сытности.

Пьер любезно показывает мне, как пользоваться местного разлива блендером и уже через три минуты измельчения ингредиентов до состояния нужной густоты и консистенции, я переливаю в кувшин готовый напиток. Готово.

— Отлично! — пробую остатки из чашки ложкой и довольно киваю.

Если ему понравится, то начало будет положено. Можно будет расширить список ингредиентов и перейти с фруктовых сладких напитков, которые сладкоежку Генри наверняка покорят, на что-то более существенное. Жаль, что чистого протеинового порошка и спортивного питания в этом мире нет. Пареньку нужны калории и энергия. Поить голым бульоном — я рассматривала этот способ — не вариант, он слишком жидкий, в качестве замены основного приема пищи не годится.

Конечно, смузи и крем-супы, которые можно будет потом дать на пробу подростку далеко не решение проблемы, а лишь мера временной поддержки. Кушать нужно вовремя и твердая пища в рационе должна присутствовать.

Может, стоит поговорить с герцогом? Неплохо было бы вызвать для Генри из столицы квалифицированного специалиста. Но я едва ли могу себе представить наш разговор с мужем на подобную тему. Как вариант, было бы лучше, чтобы братья поговорили сами, посторонней в дела семьи вмешиваться не престало.

Время как раз полдник, несмотря на то что мы сегодня с Генри уже виделись, я довольно прижимаю к груди кувшин, инструктирую Эмили взять стаканы и довольно ухожу, поблагодарив за помощь удивленного Пьера, направляясь в сад.

Привычным уже путем преодолеваю лабиринт за пять минут — это новый рекорд.

Паренек, кажется, отсюда вообще не уходит.

— Ева?

— Привет! Не ждал, да?

Малец развалился на тахте с книгой в руках. Приглядываюсь, это что, дамский роман? Причем его я читала совсем недавно, узнаю обложку.

— Ты зачем здесь?

— Принесла тебе кое-что на пробу! — демонстрирую кувшин и не дожидаясь, пока рассеянный паренек придет в себя, беру у Эмили стаканы и разливаю смузи.

— На! — всовываю ему стакан, чокаюсь с сидящим на тахте Генри и выпиваю половину своей порции, показывая пример.

Увы, подросток не спешит на пробу оценить мое кулинарное детище, крутит в руке стакан и принюхивается к содержимому. И…барабанная дробь, все же делает глоток. А потом еще один и еще, пока его стакан не пустеет.

— Вкусно. Что это?

Да! Победа! Ему понравилось. Не просто из вежливости сказано было, кажется, ему действительно понравилось! Сила двух бананов была в одном этом стакане, который Генри осушил до дна.

— Смузи.

— Это что-то северное? — интересуется малец, беря в расчет мое происхождение.

Качаю головой. На Севере бананы не растут. Он даже не понял, что за фрукт я использовала.

— Как тебе книга? — киваю на брошенный в стороне томик. Уходить не спешу, надо понаблюдать, вдруг младшенькому плохо станет от непривычного напитка.

Генри хмурится, отвечает, но видно, что мысли его заняты другим.

Юноша вдруг резко меняет тему:

— Так тепло….

— А? Да, лето же. Хотя, на юге всегда тепло, не то, что там, где я выросла. В тех краях зимы так зимы, настоящие, с кучей снега… — принимаюсь за рассказ не о Севере, откуда эта Ева, а о своей родине, что осталась там, далеко-далеко.

Генри долго не отвечает, когда я заканчиваю говорить, а когда открывает рот, вопрос его не по теме:

— Ева…ты…сама это приготовила?

— М? Да, — киваю растерянно.

Блин, он почувствовал какое-то недомогание? Прошло двадцать минут, как Генри выпил смузи, я начинаю немного паниковать.

— Для меня?

— Конечно, для кого же еще.

Ничего не понимаю. Не понравилось? А первая реакция казалась мне более чем обнадеживающей.

Парень опускает голову. Смотрю на опущенные вниз темные пушистые ресницы и неожиданно падающую вниз слезинку. Потом еще одну.

— Эй, — зову обескураженно. — Генри?

— Спасибо тебе…Ева. Для меня никто раньше такого не делал.

Когда младший брат мужа успокаивается и делает вид, что никаких слез не было, я тоже веду себя как ни в чем не бывало. Да, понимаю, достоинство и гордость мужская — штука робкая. Хватит с нее сегодня потрясений. Хорошо, что никакого недомогания из-за смузи так и не возникло, причина слез была далеко не в нем.

Солнце меж тем клонится к закату, земля окрашивается малиновыми лучами.

— Пойдем, провожу тебя до дома, чтобы не переживать, как ты добрался по темному саду в одиночку.

На самом деле я хочу удостоверится, что он сегодня будет ночевать в поместье, а не в саду. Не знаю, может Генри спит в этой беседке только днем, но все же. Мне лишний круг по саду сделать не тяжело.

— Ладно, — кивает подросток и плетется рядышком.

Забавно, у меня как будто появился братишка, о котором я когда-то мечтала. Довольно улыбаюсь и заключаю, что есть в этом браке с герцогом и плюсы.

Идем с Генри, обсуждая нелепые финты главной героини прочитанного нами романа и смеясь над сюжетными дырами, когда впереди, словно гром среди ясного неба, из-за кустарника у выхода из сада появляется знакомая фигура.

Герцог собственной персоной. Приближается к нам.

Едва заметив старшего брата, Генри бледнеет. Улыбка сама собой стирается с его губ.

— Б-брат…

— Генри, — приветственно кивает его сиятельство. — Герцогиня.

Я никак не реагирую. Муж переводит взгляд с меня на юношу, внешне выглядящего как его более юная копия.

— Не знал, что вы близки.

Мне хочется закатить глаза. Да что ты вообще, блин, знал? Заперся как крот в своем кабинете и разучился дальше носа своего смотреть.

— Что ты здесь делаешь? — безапелляционно строго звучит вопрос его сиятельства.

Я уже думаю, как бы едко ответить, когда замечаю, что темные глаза герцога буравят не меня.

— Ну мы…Встретились с Евой у лабиринта из живой изгороди, — пытается оправдаться Генри, старательно избегая прямого зрительного контакта.

— В том месте, где ты обычно прячешься, прогуливая свои занятия?

Голос герцога звучит строго, но…я всматриваюсь в его лицо, почему же тогда в этих глазах столько беспокойства и вины? Сначала их легко спутать со злостью, но, если хорошенько присмотреться к позе Глена и его языку тела, уже не кажется, что он сердится.

— П-прости… — лепечет Генри, понурив голову.

Герцог меряет взглядом худосочную фигуру Генри и поджимает губы, замечаю какой-то порыв супруга и жду его реплики. Кажется, что сейчас должны прозвучать какие-то очень важные слова. Руки в перчатках герцога то сжимаются в кулаки, то разжимаются обратно, он явно нервничает.

Что же сейчас будет? Примирение двух братьев?