Хэйфорд Пирс – Искра Жизни (страница 15)

— Так почему же тогда ты, Человек, Который Носит Две Кожи, упорно называешь нас этими недостойными и неуважительными словами?

— Почетными и уважительными именами я называю только своих друзей, — кратко отозвался я.

— Разве мы не твои друзья?

Я похлопал по своему сверхпрочному полупрозрачному ошейнику.

— Друзья не пользуются приспособлениями, способными отрезать голову их друзьям. Снимите это, и я стану с радостью называть вас своими друзьями… и теми именами, какими пожелаете.

— Умный ответ, — заметил Поплавок, — но, боюсь, что в данный момент с нашей стороны предусмотрительнее оставить нулификатор на месте. Возможно, когда-нибудь позже…

— В таком случае, до того времени вы останетесь для меня Яйцом, Поплавком и Невидимкой. Если не нравится, можете отрезать мне голову.

— Твое отношение достойно порицания, — заявил Поплавок. — Однако я признаю, что, может быть, все это просто проблема перевода. Я уверен, наш переводчик делает все возможное, но обслуживая представителей четырех разных рас, он почти наверняка каждому передает понятия так, что они отличаются от исходных. Собственно, чего же еще ожидать? Мое собственное благородное имя, — тут раскаты его голоса стали вдвое громче, — на родном языке Рин-Гоу обладает обертонами и оттенками звучания, куда более значительными и весомыми, чем его буквальное значение Тот, Кто Решительно Преследует Маленькую Сине-Зеленую Прожорливую Личинку До Самых Глубоких Корней Дерева Зембок. Представители разных планет, ты, Вечно Бросающий Вызов Номер Семь До 443 Поколения, или ты, Паупаутам, или ты, Человек, Который Носит Две Кожи, разве может кто-либо из вас уловить внутреннее достоинство и величие моего имени, не имея представления о том, что из себя представляет прожорливая личинка и деревья зембок, не говоря уже о глубоком понимании жизни и культуры Рин-Гоу, а также истории их цивилизации?

— Что, собственно, ты хочешь сказать? — возмутилось наконец Яйцо в прикрепленный на поясе транслятор. — По-моему, ты слишком часто говоришь очень уж подолгу и совершенно попусту. Какое мне дело, как меня называет Человек, Который Носит Две Кожи? И уж совсем безразлично, как он называет тебя. И отвечай поскорее: через две с половиной минуты я начну ремонтировать водонагревательную систему.

— Ну, разумеется, — отозвался Поплавок. — Не смею лишать тебя этого удовольствия.

— Это вовсе не удовольствие. Водонагреватели не работают, как следует, уже три с половиной года. Вода то слишком холодная, то горячая, кроме того, подается она совершенно неравномерно. Таким образом, моя работа — это всего лишь неприятная необходимость.

— Согласен. Как и с тем, что нашему другу, Человеку, Который Носит Две Кожи, нужно дать новое имя, поскольку нынешнее тоже довольно неприятно, а, кроме того, если он снимет наружный слой своей искусственной кожи, как делает это время от времени, то прозвище окажется еще и неточным. Поэтому предлагаю, учитывая его собственную неуважительную систему именования, отныне назвать его Висюлькой в честь тех довольно необычных частей тела, что болтаются в нижней части торса, и видны, когда он становится Человеком, Который Носит Лишь Одну Кожу.

— Эй, минуточку! — сердито начал я, но было поздно. Прозвище уже приклеилось. Однако несколько дней спустя — к моему вящему удивлению — оно потеряло для меня всякое значение. Превратилось в набор звуков, обозначавших обращение ко мне. Флегматичное Яйцо разумно заметило: какая разница, как меня называет шайка тупых пришельцев?

Глава 15. Или — либо

Зайдя со стороны Северного Полюса, сейчас мы находились в нескольких тысячах футов над Центральным Тибетским плато и приблизительно в полутора часах лета от нашей конечной цели — Нампы. Невидимка в сотый раз спросил: «А ты уверен, что не можешь привести нас прямо к своей подруге? Это сделало бы наше предприятие гораздо более… предсказуемым».

— Я же тысячу раз говорил тебе: нет, нет и нет!

— Верится с трудом. Насколько я знаю, в галактике имеется шестьдесят шесть видов существ, считающихся разумными. Ваш вид будет шестьдесят седьмым. Причем общеизвестно, что представители всех прочих видов обладает способностью тем или иным способом определять местонахождение друг друга.

— Я тоже ей обладаю. Глазами, ушами…

— Я имел в виду — на большом расстоянии, — Невидимка раздраженно заерзал в своем небольшом черном кресле, привинченном к палубе рубки пузыря и чисто функциональным по форме с точки зрения человека. Насколько оно удобно для нашего самосветика, я просто не представлял. То и дело в его теле мелькали бело-голубые молнии. — Это настолько универсальная способность, что я и вправду начинаю задумываться: действительно ли обитатели этого мира вроде тебя являются разумными существами? Само собой, в определении разумности есть множество противоречий, но, тем не менее, вид, не обладающий столь элементарной…

— Вот только антропологии меня учить не надо, — огрызнулся я. — Если бы я мог привести прямо к Эрике, я бы это обязательно сделал. Но поскольку это не в моих силах, я делаю все, что могу.

— Но ведь и наши жизни подвергаются риску!

— Что? Трое владык вселенной боятся рискнуть своими жизнями в противоборстве с кучкой религиозных фанатиков, которые, возможно, и вовсе не являются разумными существами?

За спиной я услышал раскаты грома, издаваемые Поплавком. Смех, что ли?

Выпученные серые глаза Невидимки невозмутимо вперились в меня, в то время как маленькая заостренная головка медленно описывала круги, совершенно невозможные с точки зрения человеческой анатомии.

«А что это значит? — с беспокойством подумал я. — Может, он собирается тюкнуть меня парой тысяч вольт?»

— Если наши жизни и в самом деле поставлены на карту, Паупаутам, — раздался голос Яйца за нашими спинами, — то лишь потому, что мы сами так решили. Если мы не в состоянии справиться с крошечной группкой тупых дикарей, захвативших подругу этого создания, то каковы же наши шансы найти… завершить дело, ради которого мы здесь оказались?

— Но ведь это Висюлька утверждает, что они всего-навсего группка дикарей-недоумков!

— Если Висюлька — наш союзник, — парировало Яйцо, — то рано или поздно наши жизни будут зависеть от его опытности и искренности. Либо он верен своему слову, либо нет. Скоро мы это узнаем. Если он лжет, но мы, тем не менее, выживем, мы попросту уничтожим его, вернемся на дно озера и подумаем, что делать дальше. Если же мы получим доказательства его опытности и искренности, то у нас будет гораздо больше шансов приблизиться к нашей цели.

Щель во лбу Невидимки иронически прощебетала что-то, не требующее перевода.

Я развернулся на своем кресле и взглянул на Яйцо. Оно притулилось к борту шлюпки, занимавшей большую часть внутреннего пространства пузыря, и выглядело так, будто просто стоит себе в уголке. Однако по окружающему его слабому голубоватому свечению я понял, что на самом деле он сейчас спрятался внутри собственного варианта комбинированного отталкивающего поля. Я как-то спросил его, что будет, если пузырь внезапно перевернется — например, в результате очень мощного разрыва в воздухе по соседству — и он ответил: ничего. Он все равно останется намертво прикованным к полу. Не понимаю, как это возможно, но, наверное, он знает об этом больше, чем я.

Поплавок свои шансы оценивал не столь оптимистично. Он плавал приблизительно в таком же защитном поле, что и Яйцо, но я заметил, как он на протяжении двух дней создавал сложную систему мягких гибких ремней, прикрепленных к борту пузыря по другую сторону от Яйца. Теперь Рин-Гоу, называющий себя Тот, Кто Решительно Преследует Маленькую Сине-Зеленую Прожорливую Личинку До Самых Глубоких Корней Дерева Зембок, оказался прочно упакован в своей сбруе. Он сложил свой парус, спрятал руки под телом, и лишь движение трех блестящих черных глаз, обрамленных двумя концентрическими кругами, говорило о том, что он вообще жив…

Но пришельцы пришельцами, а вот о судьбе Эрики я по-прежнему ничего не знал.

Через пятьдесят пять минут пузырь, не активируя никаких защитных свипов или отталкивающих полей, пересек северную границу Нампы, вотчину преподобного Шема и его дружков, Сыновей чертова Ноя. Буквально через минуту из непроницаемого покрова облаков, нависших над землей, вынырнул небольшой серебристый пузырь-камикадзе и устремился прямо на нашу «шкоду».

Мои руки застыли над пультом управления: если нас собирались разнести в клочки, то, наверное, это тот самый момент… Ну почему же мы не влетели на территорию Нампы под защитой полудюжины свипов и полей?! Я раз за разом задавал себе этот вопрос. И каждый раз ответ получался один и тот же, пусть даже он мне ужасно не нравился.

Любой пузырь, окутанный множеством защитных полей, влетающий в клав, особенно такой шизоидный, как Нампа, автоматически будет воспринят, как смертельная угроза. Ему немедленно прикажут отключить защиту. А если он не подчинится и полетит дальше… что тогда?

Ракетная атака и запуск пузырей-камикадзе, начиненных обычными и плазменными бомбами? Скорее всего.

Ладно, допустим, правильно установленное отталкивающее поле седьмого уровня отразит атаку. Но вот после этого… а если в сотне ярдов взорвется атомная или водородная бомба? Ведь отталкивающее поле представляет собой не что иное, как электромагнитное поле, генерирующее постоянный поток колебаний в диапазоне сто семь гигагерц. В зависимости от мощности генератора, оно способно задержать практически любые формы материи, включая плазменный поток низкой интенсивности. Но атомная энергия — это совсем другой коленкор. Взорвись рядом с нашим полем даже небольшой ядерный заряд, и ни у кого внутри пузыря не будет ни малейшего шанса выжить.