Хендрик Грун – Записки Хендрика Груна из амстердамской богадельни (страница 38)

Мы осыпали Гритье комплиментами и выражениями благодарности. Трогательно было видеть, как она при этом хорошела и светилась от радости.

Тревожусь из-за Ани. Пытался ей дозвониться, но безрезультатно.

Сейчас еще разок прокачусь на скутмобиле. Погода стоит прекрасная. Заеду в мастерскую к сыну ван Хоогдалена. Он обещал немного подрихтовать моего скакуна. Собственно, я собирался туда еще на прошлой неделе, но тогда Хоогдален-младший был слишком занят. А на этот раз я подожду, пока он освободится. Мне не к спеху.

Все хуже, чем я думал. Аня считает, что уже некоторое время за ней велась слежка. Она почти уверена, что контору обыскивали и нашли у нее в столе папку с копиями административных распоряжений, рапортов и инструкций, что и послужило поводом для отправки ее на пенсию. Хранение этих бумаг не является незаконным, но то, что она их собрала, вероятно, усилило имевшиеся против нее подозрения.

Директриса делает вид, что досрочная отправка на пенсию – награда за многолетнюю верную службу. Срок увольнения – конец октября. У Ани еще остается двадцать дней отпуска, так что с 1 октября она может не выходить на работу. Надо ли ей к этой дате освободить свой стол? Аня в подавленном настроении, а мне нечем ее утешить. Я чувствую себя таким виноватым, ведь это я втянул ее в разведывательную деятельность. Наша директриса при встречах в коридоре продолжает одаривать меня нежными взглядами.

Думаю, предельная скорость моего скутмобиля – около двадцати пяти километров в час. Велосипедисты и некоторые парни на мопедах, которых я небрежно обгоняю, смотрят на меня удивленно. Все-таки я создаю некоторую опасность на дороге. Вообще-то, нужно надевать защитный шлем. Тогда, если засекут, я буду неузнаваем. Шучу, шучу. Но все-таки пусть стремительный ветер дорог развевает мои последние четыре волосины.

Предлагаю хорошую шапку для газет: Бюджетных стариков – в тюрьму!

Уголовная тюрьма в городе Бреда пустует, и некий ловкий предприниматель по имени Аад Ауборг здраво рассудил, что из нее получится недурной дом для бюджетных престарелых. Если верить газете, он полагает, что подремонтированная камера площадью 11 квадратных метров – вполне подходящее место для двух стариков. Почти 2 × 3 метра на каждого. Они же практически не двигаются, рассудил, вероятно, господин Ауборг, да и барахло им без надобности. Не нужно никаких перегородок, крошечного окошка в потолке вполне достаточно. Самая дешевая камера обойдется в 870 евро. В год? – подумал я. Ан нет, в месяц. Это без еды и питья, но с неопределенным “пакетом основных услуг”. Анекдот? Помилуйте, нам не до шуток.

Так вот куда некоторые люди в этой богатейшей стране собираются сбагривать стариков: в перекрашенную тюремную камеру. Хорошо хоть, что не тех, кто в настоящее время проживает в домах престарелых. Речь идет об одиноких “новичках” или о бездомных, ночующих под мостом.

Вчера обедал с Аней.

– Никудышная из меня шпионка, – сокрушалась она.

Я утешил ее большим букетом цветов, ничего оригинальнее не смог придумать.

Мысль о том, что скоро она избавится от холодной атмосферы, окружающей ее на работе, приносит ей некоторое облегчение. Мы выпили за ее вожделенную свободу.

Наш адвокат еще жив. Я говорил с ним сегодня утром. Виктор, как всегда, готов к борьбе и полон оптимизма, но вынужден признать, что мы потерпели небольшое поражение. Пришел ответ на наше письмо с просьбой предать гласности правила проживания в домах престарелых. Там сказано, что наше заявление будет рассмотрено в середине января 2014 года. Этот срок назначен с учетом преклонного возраста клиентов.

Виктор все еще пытается выяснить, нельзя ли как-то ускорить процедуру.

– Мой благой вам совет – в любом случае оставайтесь в живых, – заключил он нашу беседу.

В воскресенье утром рискну отправиться на скутмобиле через Эй. Я уже наездился по закоулкам района Амстердам-Север, пора раздвинуть границы и воспользоваться паромом. С радостью прокачусь по Амстердаму часиков в девять утра, в один из редких моментов тишины и спокойствия. Каналы проложены так, что можно закладывать вдоль них круги.

Эверт тоже подумывает о покупке скутмобиля. Ничего удивительного, ведь на инвалидном кресле далеко не уедешь. Вчера он с трудом подкатил ко мне с Маго на коленях. Маго не может ходить, у него воспалена лапа. А на шее абажур, чтобы он не мог эту лапу лизать. Прелестная парочка.

Законопроект о праве на бесплатные подгузники отвергнут парламентом. Как раз в тот момент, когда они мне понадобились. В какой же идиотской стране мы живем, если нужен специальный закон, чтобы старики не разгуливали целый день в собственной моче и экскрементах? Почему закон не прошел именно теперь, совершенно непонятно. Государственный совет, дающий юридические разъяснения, утверждает, что в сущности все уже регулируется законом. Мне только одно неясно: на какой закон должен сослаться слабоумный старец, чтобы его подмыли? Лично я уповаю на то, что расстанусь с жизнью прежде, чем буду целый день обходиться одним подгузником.

Или… это тоже газетная утка? В точности такой же фейк, как сообщение о переоборудовании тюрьмы в Бреда в дом неимущих престарелых? (Да, тут я купился.)

Поступает информация о перестройке дома. Администрация не исключает принудительного переселения жильцов. Что за этим стоит, неясно. Зачем вдруг такая спешка?

Таковы свежие донесения из вражеского стана, которые сумела передать Аня. Она решила с пользой провести последние недели своего пребывания в конторе, хотя ей известно, что она под колпаком. Возможных последствий она больше не опасается. Директриса не собирается пригвождать нашу разведчицу к позорному столбу. Понимает, что если поднимется шум, то гласность сработает только в пользу Ани.

Сентябрь

Здешних жильцов обычно зовут Пит, Кес, Нел и Анс, а не Шторм, Бабочка, Счастье или Меч Ислама. Все мы родились задолго до того времени, когда родители, желая выглядеть оригинальными и современными, стали давать детям претенциозные имена. Хотя и рисковали ошибиться: назовут, например, дочку Бабочкой, а вырастет из нее ленивая толстушка. Уж лучше бы ее назвали просто Анс.

Сегодня утром, в 9.00, совершив прекрасную прогулку по спящему Амстердаму, я со своим скутмобилем уже стоял на пароме. Жить в одном из самых красивых городов мира – это привилегия. Но ею нужно пользоваться, а иначе какой от нее прок? Я так и сделал впервые за много лет и собираюсь продолжать впредь – столько времени, сколько мне будет дано прожить. Почти весь путь я проехал на скорости “черепаха”, чтобы спокойно смотреть по сторонам.

А теперь пора снова вспомнить о важных вещах: жилищный комитет предлагает повысить на два евро ежегодный рождественский взнос, чтобы приобрести привлекательный пакет призов для победителей игры в бинго. Управлять значит предвидеть.

Не так-то просто в воскресенье днем сыграть на бильярде. Там существует негласная система бронирования. После некоторого нажима мы трое, Граме, Эдвард и я, получили доступ к бильярдному столу, с 16.40 до 17.20. За полтора часа ожидания мы успели опрокинуть несколько рюмок, что не пошло на пользу нашей меткости. Думаю, мы все вместе не сделали и двадцати карамболей.

Зато наговорились всласть. Граме рассказывал забавные байки о прежних временах. Он самый младший из четырнадцати братьев и сестер. Все они умерли. Кроме того, у него есть сын в Австралии и дочь в Ауде-Пекела под Гронингеном. В один год он с сыном ездит в гости к дочери, а в другой год вместе с дочерью навещает сына. В январе он отправится на три недели в Австралию.

– Эти поездки держат меня на плаву.

Мы кивнули. Он поспешил добавить:

– И ваша компания, конечно, тоже.

Эдвард – немного грустная фигура. Он мог бы многое порассказать, но, к сожалению, понять его почти невозможно. Тем более после нескольких рюмок.

– Лучше бы вы все записывали, Эд, – подвел итог Эверт, заглянувший выпить за компанию.

Эд так и сделает. Обещал писать нам по письму в неделю. А у нас останется выбор: обсуждать содержание письма в письменной или устной форме.

Будем чаще играть на бильярде.

Граме зарезервирует постоянный час, ведь у него самые лучшие контакты в секретариате бильярдного клуба.

Послезавтра мой день рождения. Впервые за много лет у меня достаточно друзей, чтобы выпить вместе с ними. Я пригласил на вечер клуб СНОНЕМ и попросил Рию и Антуана приготовить небольшое угощенье (за мой счет). Чем доставил себе и им большое удовольствие. Конечно, нужно заранее купить фрукты, соблюсти правило: ни рюмки без закуски, а в остальном – все на их усмотрение. Я строго предупредил каждого, чтобы никаких цветов, никаких подарков. Хотя они вряд ли меня послушают.

Гритье согласилась прийти, но заставила на будущее кое-что пообещать.

– Когда я выживу из ума, вы не должны против моей воли таскать меня всюду с собой.

– Как это?

Она объяснила, что тормошить маразматиков, пытаться любой ценой вывести их из состояния апатии – большое заблуждение. Их, например, берут на денек к себе домой, а они не понимают, куда попали, что за люди все время так бодро к ним обращаются и зачем нужно садиться в такой странный поезд. Их кормят какой-то непонятной едой, а потом совершенно чужие люди зачем-то их целуют.