Хендрик Грун – Записки Хендрика Груна из амстердамской богадельни (страница 16)

Эверт основал брокерское бюро, где можно заключить пари на 1 евро. Нужно угадать, куда именно послезавтра состоится вылазка клуба СНОНЕМ. Тот, кто верно предскажет маршрут, сорвет весь банк. Если никто не выиграет, деньги получит банк, то есть Эверт. Старый хитрец. Никто пока что ставок не делал. Напряжение растет. Эфье в такие игры не играет.

Я завел этот дневник для того, чтобы после моей смерти учинить небольшой, но громкий скандал. Эта идея немного отошла на задний план. Я замечаю, что писанина оказывает на меня положительное терапевтическое воздействие: я более раскован и менее растерян. Возможно, я опоздал с этим делом лет на пятьдесят, но тут уж ничего не попишешь.

У госпожи Слаг есть занудная дочь, она навещает свою мамашу раз в месяц по субботам, проводит с ней за чаем полчаса и раз за разом угрюмо пилит ее: дескать, ты когда-то что-то мне соврала. Использует эти жалкие полчаса, чтобы отравлять жизнь своей девяностолетней матери. Какой в этом смысл? Даже если все, что она говорит, правда и госпожа Слаг вовсе не святая, она еще в состоянии поболтать о пустяках.

Между прочим, дочке лучше бы помолчать и не привлекать к себе внимания, потому что она – непомерно толстая тетка грушевидной формы.

Сижу в выходном костюме, жду, когда настанет время нашей вылазки.

До нее осталось еще два часа.

Волнуюсь, как мальчишка.

Никак не могу сосредоточиться. Брожу по комнате туда-сюда и время от времени что-то роняю. Я уже два раза запускал пылесос: когда с буфета упала коробка шоколадных конфет и когда я смахнул со стола сахарницу. Не знаю, какими последствиями грозит падение шоколадной коробки, но падение сахарницы, как известно, к приходу гостей. Гости мне сейчас некстати, а потому спускаюсь к подъезду: буду торчать там, пока не подъедет такси.

Эверт со своей брокерской конторой и думать не мог, насколько он был близок к тому, чтобы угадать цель нашей вылазки: казино. В 13.00 мы должны были, при параде и на пустой желудок, собраться у входа. Указание поступило от Эфье. Перед самым отъездом она еще раз предупредила, что нужно взять с собой документ, удостоверяющий личность.

Такси “Коннексион” подъехало точно в назначенное время и доставило нас через Ауд-Вест и Бейлмер в Голландское казино на Лейдсеплейн. Там нас встретил несколько ошеломленный, но вежливый и смышленый молодой человек.

– Я вижу, средний возраст вашей группы немного выше, чем у обычных посетителей. Надеюсь, вы проявите в игре соответствующую мудрость.

Весьма корректное приветствие для такого юнца.

Мы, как князья, прошествовали в зал по толстым коврам. Нам был предложен роскошный ланч, а после него фишки для рулетки, блэк-джека и техасского покера. По мнению нашего гостеприимного хозяина, техасский покер – последний писк моды. Но здесь мы с нашими сединами бросались в глаза: в техасский покер играют только бритоголовые юнцы в бейсболках, капюшонах и солнечных очках.

Игрушечные лошадки, бежавшие по игрушечному полю игрушечного ипподрома, вызвали у нас лишь недоверчивую усмешку. Гритье бросила в щель два евро, набрала дату своего рождения, раздался громкий перезвон, и на табло обозначился 24-кратный выигрыш по 2 евро. Потому что ее лошадка прискакала к финишу первой. Она, как Синтерклаас, разделила свой выигрыш на всех, и потом каждый швырял полученные монетки в непостижимые автоматы или играл в рулетку, потому что мы условились, что каждый получает пакетик с несколькими фишками.

Мы с самого начала договорились, что сбросим все выигрыши в общий котел. Через полтора часа мы собрались в баре, каждый вывернул карманы, и тут выяснилось, что мы выиграли 286 евро. Все сияли от радости, даже персонал казино. Видимо, по сравнению с сопляками, зацикленными на игре, и невозмутимыми китайцами, мы были для них глотком свежего воздуха.

– Ставлю всем за счет заведения! Да здравствует дом “Вечерняя заря”! – провозгласил бармен.

После трех порций виски Эверт пожелал поставить все 286 евро на число тринадцать и был убежден, что мы вернемся домой с выигрышем в десять тысяч евро.

– Тринадцать, у меня предчувствие!

Этой безнравственности мы воспрепятствовали со всей решительностью кальвинистского благонравия.

В четверть шестого явился менеджер собственной персоной. Он сообщил, что такси ждет нас у входа. Там уже сидели двое стариков, которые воззрились на нас с нескрываемым осуждением. Граме подарил каждому по евро. И они их взяли, за милую душу.

Дома мы оказались в центре внимания. Вокруг нас все гудит: смесь зависти, восхищения и отвращения.

В эпоху банковского кризиса вернулась мода на старый чулок. Из разговоров о событиях на Кипре я делаю вывод, что часть стариков забрала свои гроши из банков и положила под матрас или в другое место, где их сразу найдут грабители.

Я заходил к Ане, моей конторской лазутчице. Спросил, не может ли она выяснить, что думают директриса и персонал насчет рейтинга нашего дома по качеству ухода и обслуживания.

– С удовольствием, Хендрик, – улыбнулась она.

Вот будет здорово, если она раскопает в недрах стелвагенского офиса парочку засунутых в архив отчетов.

– Будь осторожна. Аня, не рискуй, – убеждал я ее.

Если эту прелестную женщину поймают с поличным и прикуют к позорному столбу, я себе этого не прощу. Так я ей и сказал.

– Спасибо на добром слове, Хенк, но я сама отвечаю за свои поступки. Хочешь еще кофе? – И замурлыкала песенку Астрид Ней “Что делаю, то сделаю”.

Страстнáя пятница. Раньше мы должны были уже с трех часов скорбеть о бедном Иисусе. А теперь, если в Нидерландах какой-нибудь отец пошлет своего сына, чтобы его распяли на кресте, в лечебнице Питера Баана не будут знать, что делать с таким психопатом. Во всяком случае, его не выпустят досрочно по причине многодетности. Хорошо бы запретить розничную торговлю строевым лесом.

Я даю Богу еще один шанс: если завтра в три часа дня смогу пробежать сто метров за 12,4 секунды, то вернусь в лоно родной Святой Римско-Католической церкви. Ей-богу!

Вчера, в Страстную Пятницу, в 3 часа пополудни я поставил свой личный рекорд: прошел сто метров за 1 минуту 27 секунд. Может, я убавил секунду, прошел метром больше или меньше, разница невелика. После полутора минут такого спринта мне пришлось пять минут отсиживаться на скамейке.

С того часа, как Его Сын испустил дух, Господь не творит чудес, и моя прежняя скорость осталась прежней. Так что теперь Ему не вернуть меня в лоно Римской церкви.

Вчера около трех часов пополудни Господь прибрал госпожу Схинкел. Схинкел была глубоко верующей, я думаю, что она намеренно испустила дух в тот же час, что и Иисус. Я с ней мало общался, но она казалась мне порядочной женщиной. Похороны состоятся в узком кругу, вроде бы так положено.

“Pensionado” звучит хорошо, так и хочется отдохнуть в испанском пансионате. Почему бы не съездить в Бенидорм? Там можно целую зиму играть в шары с другими голландскими отдыхающими. И два месяца торчать в самых уродливых гостиницах мира. В этих небоскребах есть голландские парикмахеры, голландские официанты и сантехники, а с некоторых пор и голландская больница. Если бы мне пришлось каждый год зимовать на Коста-Бланка, я отправился бы в эту больницу. Прямиком в отделение эвтаназии.

Вчера за чаем супруги Ауперс, вернувшиеся на прошлой неделе, до небес превозносили зимний отдых в Испании. Морозная погода, которая все еще держится в Нидерландах, способствует рекламе пансионатов.

Случись в это время в гостиной какой-нибудь турагент, двести путевок на следующую зиму в Бенидорм были бы проданы в течение часа. И здесь воцарился бы полный покой.

Сегодня такой день, когда целый день маешься от усталости, целый день отдыхаешь, а вечером ложишься в кровать смертельно усталый от отдыха. Хотел бы я иметь в своей аптечке несколько тех загадочных таблеток, что глотает нынешняя молодежь, а потом пляшет двадцать четыре часа подряд. Не надеюсь, что вдруг пустился бы в пляс, но мог бы хоть пару часов ковылять, не уставая. Мне бы и того хватило.

У меня с ней не много общего, с Пасхой. В доме есть клуб любителей раскрашивать яйца. В первый день Пасхи они устраивают что-то вроде торжественного позднего завтрака. Он начинается ровно в 11. Но большинство жильцов строго соблюдает режим питания, и если они позавтракают и пообедают в то время, когда обычно пьют кофе, то выбьются из колеи.

Поэтому они завтракают, как обычно, в половине одиннадцатого пьют кофе с двумя расписными вареными яйцами и через час уже снова садятся за стол, чтобы пообедать бутербродами. Три правила для детей годятся и для стариков: спокойствие, чистота и режим. Чистоту они соблюдают не слишком дотошно, но покой и режим – краеугольные камни этой совместной жизни.

Завтра пасхальный карточный турнир. Играем в ясс с отличными ставками! Я тоже пойду, потому что никто не хочет играть с Эвертом. А я помешаю им его бойкотировать.

Некоторые пары играют с таким азартом, будто дело идет о жизни и смерти. Эверт не отличается большой тактичностью. При любой возможности сунуть палку в колесо или сыпануть соль на рану он ехидно комментирует каждую битую карту своего партнера. Пока кто-нибудь не выйдет из себя и не откажется с ним играть: пусть он наконец заткнется и ищет себе другого партнера. А я тем временем прикидываюсь дурачком.