Хэммонд Иннес – Буря над Атлантикой (страница 15)

Морган прекратил метаться по комнате и замер, уставившись на набросок, который я успел сделать.

– Как вы быстро рисуете.

– Довольно грубый карандашный набросок человека, который всю жизнь подчинил работе.

Он расхохотался:

– Нет, я иногда расслабляюсь. Конечно, расслабляюсь… если женщина достаточно хороша собой. Хотя в сущности разница невелика: и женщина, и погода, если им заблагорассудится, легко могут превратить жизнь человека в ад. Недаром ураганам дают женские имена. Вам нужен этот набросок? Если вы снова рисовали, просто чтобы убить время…

Я понял, что ему действительно хочется заполучить портрет.

– Я ведь пользовался вашей бумагой, значит, рисунок по праву принадлежит вам.

Клиф помедлил минутку, вглядываясь в портрет, затем аккуратно водрузил его на клавиатуру.

– Эта поездка на Лэрг… Вам и вправду не терпится отправиться туда именно завтра с утра?

– Поеду во что бы ни стало: я мечтал об этом с тех пор, как вернулся в Англию.

Морган покачал головой:

– Ладно, пойдемте на метеостанцию, посмотрим, что там делается. Вам, приятель, грозят серьезные неприятности – есть риск попасть в большую передрягу.

– Без толку запугивать меня прежде времени, лучше расскажите об этом капитане, который выйдет завтра в море.

Клиф промолчал, но, когда я вопросительно взглянул на него, лицо его потемнело, он нахмурился и, казалось, снова погрузился в свои невеселые размышления. Два огромных грузовика протащили за собой ярко-красные трейлеры, доверху нагруженные оборудованием. Клиф, похоже, их не заметил. Когда мы добрались до метеостанции, он бросился к телетайпу, не сказав ни слова Сайксу, который деловито наносил пометки на карту.

Теперь я немного адаптировался, и метеостанция показалась мне тихой родной гаванью. Дождь прекратился, стало значительно светлее, видимость улучшилась. Я смог разглядеть, что слева от метеостанции высился ангар, похожий на неповоротливое животное, увязшее в песках. Впереди простирались дюны, где изредка виднелись пучки пожелтевшей осоки, которые неутомимо трепал ветер. Все сливалось воедино: буйный ветер на море с жалкой, трепещущей под его порывами сушей. Сразу за дюнами простирались бесконечные пространства бушующей воды, и вздымающиеся волны одна за другой катились в сторону Саунд-Хэррис.

Находясь здесь, на метеостанции, сплошь заставленной специальными приборами, трудно было не проникнуться мироощущением Клифа Моргана, не представить себе, что весь мир – всего лишь огромная, равнодушная стихия воздушных масс. Я снова задумался о Лэрге, скрытом за дымкой горизонта, вспоминая фотографии и гравюры шведского художника Роланда Свенсона. Именно гравюры всплыли в моем сознании, поскольку Свенсону лучше любого фотографа удалось передать очарование этого сурового дикого края. Бессознательно я постарался встать поустойчивее, словно уже испытывая морскую качку. Через несколько часов я буду в пути, помчусь на всех парах к отвесным прибрежным скалам острова, который тридцать лет царил в моей душе, воплощая дух деда, любимого мною больше всех на свете.

Как это ни странно, я испытывал не восторг, а, скорее, благоговение. Перед моим внутренним взором возникали отвесные утесы, черные и блестящие от влаги. А в окружавшей меня атмосфере метеостанции, где стояли приборы и двое мужчин увлеченно колдовали над картой, мне также грезились необъятные просторы гигантских воздушных масс, плотным покровом окутавших хрупкую оболочку Земли. Впечатление было мимолетным: такое возникает у вахтенного, получившего сводку погоды, но я почувствовал себя частью стихии, ощутил свою ответственность, свою неординарную роль в надвигающихся событиях. Телефонный звонок прервал течение моих мыслей. Сайкс снял трубку:

– Да, здесь. – Он взглянул на меня. – Хорошо, передам. – Сайкс положил трубку. – Майор Брэддок. Он подбросит вас на Роудил, чтобы вы могли забрать ваши вещи.

– Прямо сейчас?

– Он будет ждать вас у административного блока.

Я понимал, что рано или поздно мне не избежать трудного объяснения с братом, но оттягивал его как мог. Ну что я мог сказать человеку, который двадцать лет скрывался под чужим именем, даже если этот человек мой брат?

Мне не оставалось ничего иного, как попрощаться и выйти на улицу. Откровенно говоря, в душе я проклинал тот момент, когда потащился на север, на Гебриды. Даже Лэрг не мог служить достойной наградой за то, что мне предстояло.

Брэддок сидел за рулем «лендровера», поджидая меня.

– Залезай!

Он больше ничего не добавил, и мы молча выехали через ворота и направились по полузасыпанной песком дороге в Нортон. Мы не говорили ни слова, однако в нашем молчании не чувствовалось ни малейшей неловкости. Рухнула невидимая преграда, куда-то ушли двадцать лет, прожитые вдали друг от друга, и мы снова были вместе, смирившиеся с неизбежностью создавшейся ситуации. Манера высоко держать голову, абрис четкого профиля – все неумолимо указывало на то, что передо мной – мой брат. Черные волосы, прямой невысокий лоб, манера вести машину…

– Почему ты не попытался связаться со мной? – пробормотал я.

– Ты был в плавании. – Он передернул плечами: мучительно знакомый жест. – Да и к чему? Когда пользуешься чужими документами, лучше войти в роль до конца, сжиться с нею.

– Тебе было так необходимо это делать?

– Что это?

– Жить под именем Брэддок?

– Пожалуй, нет, но что сделано, то сделано. – Уголок рта дернулся нервным тиком, голос стал жестким. – А как бы ты поступил на моем месте? Сдался бы, наверное. Я вот не захотел предстать перед военным трибуналом за то, что сломал челюсть подонку, который струсил во время боя и чуть не положил всех солдат.

– Что на самом деле произошло тогда в Северной Африке?

– Ты действительно хочешь знать? – Ян колебался, нахмурив брови. – Ладно. Это случилось сразу после того, как мы высадились. Французы нас немедленно атаковали и загнали в угол. Они поставили пулемет на одной из огражденных вилл. Нам повезло, мы затаились в пересохшем ручье, а вот нашим ребятам справа пришел конец. Их застали врасплох на открытой местности, весь отряд высадился прямо на голые скалы, и вплоть до стен этой чертовой виллы не было никакого прикрытия. Мур отдал приказ залечь и не высовывать голов. Он был напуган до смерти. Я не выдержал, врезал ему и взял командование на себя. У меня не было выбора. Но французы перетащили пулемет и начали простреливать русло, когда мы уже одолели полпути к вилле. Тогда я заработал вот это. – Он потрогал шрам на лбу. – Я потерял восемнадцать человек, но мы взяли виллу. А когда бой закончился, меня арестовали. Если бы я не дал по морде этому мерзавцу, все бы обошлось, но тут уж за меня взялись крепко. На берегу творилось черт знает что, а я как дурак возвратился туда, и мое ранение облегчило им задачу. Меня прямиком отправили на корабль, который как раз был готов к отплытию. Его торпедировали по дороге домой, и поступил приказ идти на починку в Монреаль. Так меня занесло в Канаду. – Он подозрительно взглянул на меня. – Что тебе тогда наговорили?

– Сказали кое-что… далеко не все.

– Я проболтался в Канаде почти год, потом меня прихватили: подвела воинская повинность. У меня не было документов. «Дуарт-Касл» пошел ко дну; мне представился благоприятный случай, и я им воспользовался.

Взглянув на его изборожденное преждевременными морщинами лицо, я понял, что такая жизнь дается ему не легко. Он, казалось, постоянно контролировал себя титаническим усилием воли. Глубокие складки залегли у рта, глаза опутала сеть морщин, которые веером расходились по лбу от расположенного в центре уродливого шрама. Некоторые морщины казались нанесенными рукой искусного резчика, столь они сильно впечатались в кожу. И постаревшее, огрубевшее от ветра и солнца лицо принадлежало не просто старому солдату, привыкшему к кочевой жизни; оно говорило о более тяжких испытаниях.

Когда мы проезжали Нортон, Ян рассказывал об армейской жизни, которая выпала на его долю. Он чуть расслабился, взбодрился, и все встало на свои места, будто не было этих долгих лет: он, как всегда, рассказывал, а я послушно внимал его словам. Словно ничего не изменилось. Вдруг он спросил:

– Ты женился на Мэвис?

– К несчастью, – ответил я. – Ничего хорошего из этого не вышло.

– А ребенок?

– Умер.

Я подумал, что ему, наверное, все это безразлично, ибо он ничего не сказал и продолжал молча вести машину, но, когда мы въезжали в Левенборо, он поинтересовался:

– Кто это был, мальчик?

– Да, мы назвали его Аласдиром.

Он кивнул, словно ждал такого ответа. Мы проехали мимо уродливых развалин бывших корпусов шведской фабрики, и, когда миновали озеро, Ян пробормотал: «Жаль». Я так и не понял, к чему относилось это «жаль»: к тому, что он порвал с семьей, или к смерти ребенка. Мы выехали на дорогу, ведущую к причалу.

– Я только хочу проверить, достаточно ли быстро ребята управляются с оборудованием. Потом отвезу тебя на Роудил, чтобы ты забрал барахло.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.