Хэля Хармон – Сказочник (страница 35)
«Ты жутко закомплексованная маленькая дурочка,— протянула капризно Алла.— Ты как к нему относишься, а? Вот к этому монстру?» — Алла выразительно кивнула на Сказочника.
—Нормально,— тихо ответила я. Понимала, как это выглядит со стороны, но остановиться уже не могла. Самой хотелось узнать, какие ко мне претензии у собственного подсознания.
«А я тебе поясню,— продолжила Алла,— ты любишь этого мудака. Ты его полюбила, еще не зная лично. Сразу и безусловно. Как родители любят детей, и наоборот. Едва только впервые прочитала написанные им строчки. Ты полюбила себя в нем!»
Я отрицательно покачала головой.
«Ты со мной споришь? — возмутилась Аллочка.— Редкому человеку везет так, как тебе. Ты слышишь голос, который прямо транслирует намерения твоей души, или подсознания, или называй как хочешь».
Я внимательно посмотрела на нее.
«Да, он оказался так себе человеком. На троечку. Но ты была готова. Не из-за Игоря Масонова. Ты и раньше знала, что он с гнильцой. Ты эту дрянь безусловно приняла как худшее в себе. В своей матери, в своем отце. Когда вы с ними ссорились, тебе же никогда не приходило в голову пойти поискать каких-нибудь других родителей. Вот и его ты никогда и никем не могла бы заменить. Его дефект соответствует твоему дефекту... Ты с первой строчки это почувствовала, но не осознала».
Алла пропала. Вместо нее пришла другая. На коробку передач бодро закапала речная вода с Олескиных волос.
«Тебе неловко. Боишься, что будут осуждать, особенно Женька. Думаешь, что должна заменить меня для нее. Но ты — не я. Даже если ты и виновата в том, что меня больше нет... Не стоит отказываться от будущего, к которому ты шла столько лет. Даже если будет больно. И все вокруг будут с тобой не согласны»,— зазвенел девичий голосок Олеськи.
— Почему вы говорите мне это сейчас?
«Будущее, к которому ты шла по головам и через сделки с совестью… Рискуя собой и близкими людьми… Это будущее в опасности,— ответило мне Женькино избитое фиолетово-черное лицо. Женька почему-то сидела на водительском кресле. На месте Сказочника. — Решайся. Проснись!!!»
— Я хочу, чтобы ты остался там со мной,— произнесла я севшим голосом.— В городе мне и правда будет спокойнее и…
Видения развеялись. Я недоуменно огляделась. Машина стояла на обочине. Место рядом со мной пустовало. Дверь — нараспашку. Судя по температуре в салоне и налетевшему снегу, внедорожник стоял так уже какое-то время.
— Привет, малышка.— На водительское кресло, промакивая рукавом дубленки разбитую нижнюю губу, забрался Костя. Нос у него тоже был разбит. Все лицо — в ярко-алых потеках.
Он с размаху захлопнул дверь. Щелкнула блокировка.
— Мы с тобой не договорили,— продолжил Костик, шмыгая носом,— ты как-то очень уж быстро ушла.
—Где он? — ровным тоном спросила я. Отчаяно сжимала в руке зеркальце, надеясь, что боль в ладони окончательно отрезвит мой разум.
— Что, так прикепела душой? — состроил издевa-тельскую гримасу Костик,— уже и не так плохо сидеть в золотой клетке и питаться павшей в муках мертвечиной?
Я не совсем поняла насчет мертвечины, но Костя так злобно выплюнул эту фразу, что сомневаться не приходилось: тут что-то личное. Какая-то история, которую мне так и не рассказали.
— Он меня не держал,— осторожно ответила я.— Так что с ним?
— Ох ты ж, какая прелесть,— продолжал кривляться Костик,— живой, не бойся, Манечка. Уж я не допустил бы, чтобы он сдох и шоу не досмотрел. Теперь я ему сполна верну должок. Теперь он узнает, как это — быть на моем месте. Может, и тебя в скульптуру закатать и перед домом ему поставить?! Только ты будешь драконом, а не медузой-Горгoной.
Костик истерически захохотал. Машина вильнула на скользкой дороге, но выровнялась.
***
Начало этой трудовой смены Олег мог бы назвать удачным только с очень большой натяжкой. Заступая на дежурство в пятнадцать ноль-ноль, он искренне надеялся, что текущие дела коллеги утрясли. Олег планировал только дежурить.
Но сегодня все шло не по плану.
Во-первых, недавняя история с гнилыми трупами в лесополосе оказалась ровно тем, чего он опасался. Генетическую экспертизу сделали очень быстро. Так что он пришел на работу как раз вовремя, чтобы оказаться свидетелем истерики давешней потерпевшей. Толстая тетка с фиолетовыми ногтями оказалась матерью женщины, труп которой лежал в областном бюро судебно-медицинской экспертизы. Той самой, с металлической пластиной в черепе.
—Уже час орет,— доверительно сообщил Димон, протягивая Олегу стакан капучино из автомата.— Ты вчера выходной был. Я с ней поговорил. Ну она вчера орала. Сегодня опять пришла орать. Уже под твою дверь. С восьми утра сидит...
Опер и следователь старались вести себя как можно тише. Отсюда, с лестничного пятачка, они видели сквозь матовое стекло служебной двери весь коридор и скандальную тетку перед кабинетом. А она их — нет. Конечно, пойти туда Олегу все равно придется. Но сначала кофе.
Друзья спустились на один лестничный пролет вниз и присели на ободранный подоконник. Конкретно эта часть здания не знала ремонта уже лет двадцать.
— Димон, ты прости, что так с отпуском вышло...— начал Олег.
Собственно, это не была вина Олега. Решение было принято выше и вообще не его ведомством, однако он чувствовал себя виноватым. Димона отозвали из отпуска через каких-то три дня после его начала «в связи с производственной необходимостью». Так бывает, особенно на такой работе, как у них.
— Да я ничего особо не планировал, бары, рыбалка, дома потюленить…— опер пожал плечами,— так что не парься. Мне все равно когда. Я же не семейный...
— Ну ты даешь, рыбалка?!
Он только махнул рукой, признавая, что идея сомнительная.
— Тетка жжет конечно,— сменил тему Димон,— дурная... Не, горе, я все понимаю. Но неадеквата всегда издалека видно...
— Это да,— подтвердил Олег, прихлебывая из кар-тонного стаканчика почти остывший кофе. Идти в свой кабинет очень уж не хотелось...
В кармане завибрировало. Олег с энтузиазмом, усиленным нежеланием идти на свое рабочее место, ответил на вызов. Краем глаза увидел, кто звонит, но осознал до конца, только когда услышал голоса.
У Женькиной подруги Машки были телефоны всей их компании. Но они как обменялись ими при знакомстве в университетские времена, так и не пользовались. Олег не помнил, чтобы Маша ему вообще звонила. Он и записал ее так: «Маша (Женькина мелкая)». Чтоб точно не перепутать с миллионом Марий по работе, спорт-залу, ЖЭКу и так далее. Он не стал здороваться. Все та же профессиональная чуйка заставила его сразу же подобрать и слушать внимательно. Молча. Динамик — на максимум. И Димон, сидевший напротив него на подоконнике, непроизвольно принял аналогичную позу. Из телефона звучал мужской голос. Все всяких сомнений, Олег его знал. Это был Костик, новый молодой человек Жени, он же гражданин Селезнеев. Тот самый родственник Сказочника. Костик, Женя, Олег и Лизок даже как-то вместе поели суши в баре. И парень этот был патологически мил. Настолько, что Олег решил держаться от него подальше. И вот теперь его голос звучал из динамика.
«Ну что, Манечка-лапочка, позвонила своему любимому Сказочнику? Не ответил? И не ответил! Он когда оклемается — поздно будет. И для тебя, и для зародыша вашего...»
«Костя, это из-за тебя Женя разбилась?» — прозвучал глухо и как-то слишком отстраненно голос Машки.
Для женщины, которой так угрожали, это было удивительно.
«Из-за тебя разбилась», — передразнил ее Костя, коверкал слова, и расхохотался. Это было похоже на клекот рассерженной или раненой птицы.
Олег кивком сделал знак Димону. Они быстро, без лишнего шума понеслись на пролет ниже, преодолевая по две-три ступеньки в одно движение. Олег бережно нес телефон в вытянутой руке.
Теперь стало точно не до несчастной крикливой тетки перед кабинетом.
***
Ночью, накануне внезапного расстройства поведения Костика, Женька разомкнула отечные синие веки.
Настенные часы остановились — секундная стрелка нервно дергалась в пределах одного деления.
Вип-палата травматологического отделения легонько покачивалась в тумане от принятых Женькой лекарств. Ну а как иначе переносить эту непроходящую боль?
Вип — одно название. Вид палата имела вполне казенный, и стареющий евроремонт не спасал положения. От оконной ниши к потолку тянулась трещинка. Плоский телевизор на стене весь исцарапан. На пульте от кондиционера полукружия ржавого налета опоясывали кнопки.
Ржавого, как... Господи, как же Женька ненавидела этот цвет! Но он заставил ее во всех подробностях вспомнить почти канувший в небытие сон.
Ей снилась Олеська. Со своей частично скальпированной головой. В мокром купальнике мертвая младшая сестренка ходила по берегу черной реки и раскачивала на руках голубой кулек. Кулек хныкал, а Олеська пела ему.
Потом нежная ткань раскрылась и свалилась к Олеськиным иссиня-белым ногам. Содержимое кулька оказалось рыжевато-зеленым зубастым ящером с перепончатыми крыльями, которые в раскрытом виде были больше самой Олеськи. А глаза? Эти мерзкие ржаво-коричневые глаза!
Чудовище переползло Олеське на плечи, оставляя маленькие, но глубокие раны от когтей. Из ран выливалась вода. Мертвая Олеська заливисто смеялась и счастливо прикрывала глаза, как будто ящер ее щекочет. Пыталась нежно коснуться треугольной чешуйчатой головы.