Хэля Хармон – Сказочник (страница 34)

Плечи тетки мелко затряслись, и она шумно разрыдалась, фиолетовыми рукавами размазывая слезы по пухлым, изрисованным мелкой красной сосудистой сеткой щекам. Олега, безусловно, интересовало: почему любящая мать ждала почти два месяца? Ну поругалась, и что? Он, как родитель, не мог понять такую «лирическую паузу». С другой стороны, дочь у тетки была взрослая. Да и главное сейчас было не это.

Следователь отложил ручку и беспомощно пошарил по ящикам чужого стола. В нижнем ящике нашелся почти целый рулон розовой туалетной бумаги. Лучше, чем ничего. Олег под столом оторвал несколько квадратиков и протянул рыдающей тетке. Она без комментариев приняла и стала промакивать щеки. Теперь ее сосудистые сеточки казались почти фиолетовыми, а запах ацетона от ее пота стал еще острее. Олег постарался вдыхать пореже и незаметно отклонять лицо в сторону насколько мог.

— Девочка моя такая болезненная была. Но очень талантливая. Я с ней три года провела по детским онкологическим отделениям. Оперировали ее, лучевая терапия потом. Ох ты господи, сколько сил положила...— делилась женщина наболевшим в паузах между шумными всхлипами.

Олег подобрался и наклонился через стол к ней поближе. В его голове заработали шестеренки. Он знал ответ еще до того, как задал вопрос. Он сейчас был гончей, взявшей след.

— Что за операция? — прервал словесный поток го-рюющей матери Олег.

— Трепанация. Опухоль мозга у нее была.— Тетка постучала пухлым пальцем по виску. К удивлению Олега, на фиолетовом в цвет бадлона ногте блеснули стразы. До этого момента он не обращал внимания на сложный маникюр тетки в целом колхозного вида.— К счастью, удачно прооперировали. А то б я их по судам затаскала! Всех бы нашла!..

Бессмысленные комментарии Олег автоматически фильтровал и отбрасывал в дальний ящик своей памяти. Свет стал ярче. Запах — острее, но вместе с тем абсолютно перестал мешать. На столе перед собой он видел каждый отпечаток на стекле, каждую выщербину с облупленным лаком на краю столешницы. Волосы точно хотели встать дыбом. О, за это он и любил свою работу.

— Писательница, говорите? — совершенно спокойно и по-деловому, несмотря на бушующий в крови адреналин, поинтересовался Олег.

— О да. Она со своим кавалером пару месяцев назад собиралась на какую-то вечеринку то ли от Дома книги, то ли от какого-то журнала. Ну там всякие спонсоры вроде должны были быть, издатели... Я думала, мою ягодку этот ее богатенький буратино там сведет с кем-то. Тогда-то мы и поссорились...

Теперь Олега захлестнула настоящая эйфория. Он был готов «рвать уздечку и ускакать в поле». Пока мысль не оформилась в слова и даже не была полностью ясна. Но некое знание уже существовало.

Теперь он должен был просто сделать свою работу.

Глава 28 СМЕНА КАРАУЛА

Мария

Сегодня утром я осталась в постели. Иногда хотелось, и я просто позволяла себе расслабиться. Сказочник принес мне книг — не своих и не моих, просто хороших. И сообщил, что сегодня у меня выходной. Можно подумать, все остальные дни я проводила, собирая хлопок... В любом случае я была ему благодарна. Я даже позволила себе не мучить организм в попытках выдавить из непослушного разума начало нового романа.

Двадцать пять страниц (или одну главу) спустя я отложила книгу в уютной синей обложке с изображением женщины в красном и задумалась. О бокалах, которые упали так вовремя, переключили на себя внимание моего (возможно, воображаемого) преследователя. Через несколько минут напряженных раздумий я остановилась на такой версии: вешая бокалы, я видела, что крепление плохое. Или повесила их косо. Они предсказуемо свалились. А то, что я попросила Аллочку, которая существует только в моих фантазиях, их уронить, я додумала уже позже. После того как услышала звон. Я же иногда пишу сцены в романах в обратном порядке. По сути, я сделала то же самое.

Бросила короткий взгляд на даму на обложке. Тот же оттенок платья, помады и шляпки, что и у Аллочки в последний день.

— Да нет же.— Алла полулежала рядом со мной поверх покрывала цвета карамели. На той половине кровати, на которой всегда спал Сказочник.— Просто ты обращаешь внимание на этот цвет. Причем началось это не с меня. А с детского кольца твоей мертвой подруги Олеськи! С тем же успехом ты могла заострять внимание на автомобилях определенной модели. Скажем, на «ягуарах»...

Аллочка настойчиво подняла указательный палец. Меня вполне устраивало то, что теперь она приходила ко мне свежей и имела вид, почти как у живого человека. Неизвестно, как бы я реагировала на запах лежалого мяса с учетом моей беременности.

— Почему на «ягуарах?» — спокойно поинтересовалась я. Сама не уловила тот момент, когда разговоры с воображаемыми собеседниками стали для меня чем-то в порядке вещей. Интересно, Сказочник, который сейчас работает на первом этаже, слышит меня? На-верняка...

— А потому,— пояснила Аллочка, почесывая привычным жестом ямочку на подбородке,— что в гараже твоего любимого нелюдя стоит темно-зеленый «ягуар». Безобразно тонированный. И позавчера ты заметила, что у него краска на боку стерта. А сверху наложения белой краски. Ведь автомобилей, конечно, полно. Но ты подумала про Женькин «додж» — белую машину Снежной королевы. А до этого, еще несколько дней назад, никаких белых царапин на ягуаре не было. А Сказочник все это время от тебя не отходил. Вот такая математика...

— То есть я решила, что Костик брал машину и?..

— И пошла к нему выяснять,— подхватила Алла,— но вся серьезность ситуации стала доходить до тебя с некоторой задержкой. Только когда ты увидела кружку в зеленый горох, в которой он подал тебе кофе.

—Ты что-то больно умная стала,— буркнула я, отчасти злясь на себя саму за глупый поступок, и потянула карамельный плед повыше.

— Я происхождение твоего подсознания,— спокойно согласилась Аллочка,— просто аватар, который ты выбрала. У настоящей Аллы и умственные способности были иные, и голос другой. У меня те черты, которыми ты меня наделяешь. Некоторые детали о настоящей Алле ты просто начинаешь забывать. А многого ты о ней и вовсе не знала.

В целом я была с ней согласна. Вряд ли с настоящей Аллой я заболталась бы настолько, чтобы не заметить в дверном проеме Сказочника. А вот с плодом своего воображения — сколько угодно. И теперь человек, который изменил мою жизнь, стоял, расслабленно опершись на дверной косяк и сложив руки на груди. Всетаки этот светлый спортивный костюм сидел на нем шикарно.

— Ты ничего не хочешь мне сказать, моя маленькая?

— Я слышу голоса,— спокойно призналась я, невинно пожимая плечами. Мимикой я как бы пыталась донести до него мысль: «Ну что ж теперь поделаешь?»

— И давно? — Сказочник подошел ближе и присел на край кровати. Поднял мою сине-красную книгу и отложил на прикроватный столик. Накрыл своими руками мои.

— Давно,— я задумалась, вспоминая,— в первый раз это было ночью, после того как я пыталась от тебя сбежать.

— Прости,— он поднес мои руки к своим губам и коротко поцеловал,— это моя вина. Я раскачал твой разум...

— Что уж теперь,— тихо ответила я, особо не вникая, что он под этим подразумевает. Стресс, которому меня подверг? Или он сделал что-то еще? — Я привыкла к ним. Но надо будет как-нибудь сделать томографию головы. Вдруг там опухоль или гематома... Ну, от того камня.

К моему удивлению, Сказочник выглядел подавленным.

— Ты стала мне очень дорога, Маша. Действительно дорога. Так что я хочу дать тебе выбор...

«Лучше поздно, чем никогда»,— с сарказмом прокомментировал в голове голос Аллы, которую я перестала видеть, как только заметила присутствие Сказочника.

— Я хочу, чтобы ты всегда была рядом. Но еще я хочу, чтобы ты жила комфортно и безопасно. Так что...

«Он собирается нас отпустить...» — услышала я громкий шепот Олеськи.

***

«Так и вышло, ничего себе»,— Алла развалилась на заднем сиденье его внедорожника, скрестив руки на груди. Я видела ее в отражении карманного зеркальца. После моего признания Сказочник не стал уточнять, почему я так долго смотрюсь в него, причем явно мимо своего отражения, судя по углу, под которым держу зеркало. А я, в свою очередь, перестала таиться от него.

— Тебе будет лучше в городе. Какое-то время,— заговорил он, как только мы выехали за ворота. Складывалось впечатление, что мы продолжаем прерванный разговор. Но ни о чем таком мы не говорили.

Он большую часть времени молча собирал мои вещи, а я слонялась за ним по дому медленно и бестолково.

Так что утро в постели с книжкой плавно перетекло в дорогу домой. К моим вещам и моим стенам.

«Ну вот... вырвалась из лап маньяка, молодец,— продолжала юродствовать с заднего сиденья эфирная Аллочка,— тебе это стойло всего лишь двух месяцев жизни и одной яйцеклетки...»

— Ну хватит,— оборвала я Аллу вслух.

Сказочник никак не отреагировал. Только бросил на меня взгляд и вновь стал смотреть на дорогу. Я звучно захлопнула круглое зеркальце, украшенное аппликацией из неизвестных мне полудрагоценных камней зеленого и рыжего цветов.

«Ну вот еще».— Алла подалась вперед и втиснулась между мной и Сказочником. В меня обвинительно уткнулся тонкий палец. Алла коснулась меня красным ногтем. Я удивленно уставилась на нее: слуховые и зрительные галлюцинации — это еще ладно. Но теперь я ощутила ее прикосновение!