Хэля Хармон – Сказочник (страница 16)

В тот день, чтобы поехать на неформальное празднование окончания учебы, Женя взяла у отца грязно-зеленый УАЗ. Никакого «доджа» тогда и в помине не было.

Во двор дома Олега недавно получившая права Женька город вкатилась, бликуя в лучах майского солнца всеми частями грузного транспорта, которые были способны отражать свет.

Из-под колес при плавном торможении с недовольным курлыканьем разлетелись помойные птицы — Женька расплескала их любимую лужу, зияющую посередине дороги. Олег поморщился: пыльные, не иначе как заразные голуби хлопали крыльями слишком близко от его лица.

Наконец он с силой, сразу настроившись на борьбу, дернул металлическую ручку передней пассажирской двери. УАЗ не поддался.

Нежнее,— строго заметила Женя. Ну, точнее, Олег прочитал это по губам. Она же сидела в этой монструозной тачке с наглухо задраенными окнами. Женька качнулась вбок, чуть ли не распластавшись по сиденью, и потянула двумя пальцами ручку. Толкнула. Дверь приоткрылась, издав неожиданный высокий скрип.

— Ох ты ж,— буркнул Олег, забираясь на сиденье и с хлопком закрывая дверь.

— Нежнее,— повторила Женя менторским тоном.

Теперь Олег ее слышал. Натянул ухмылочку и показательно погладил дверь рукой.

— Дурак,— усмехнулась Женька.

— Поехали, Евгеныч,— подгонял Олег,— нам еще Вадика с Сонькой у метро подбирать.

Тогда она была действительно Евгенычем — в старых черных джинсах, тяжелых ботинках типа гадов и невнятной серой толстовке, под которой угадывалось расслабленное пузцо. Женька была не то чтобы прям жирная, но заметно. У девчонок обычно, отмечал Олег, как разожрутся — все на задницах. А у Женьки вот пузо было. А ноги и бедра идеальные. Их он никогда не забывал окинуть вскользь оценивающим взглядом. Чисто для порядка. По-дружески.

***

УАЗ оттенка «говно-зелен» и заляпанная рыжая «хонда» одногруппников были оставлены на обочине. А новоиспеченные выпускники в количестве семи человек зашагали к деревьям по широкой тропинке, весело гремя содержимым пакетов. Женя с Олегом шли первыми, периодически поскальзываясь на глинистой влажной дорожке. Солнце грело кожу, и казалось, что наступило самое настоящее лето. А запах трав с какой-то смоляной ноткой нагонял на них почти детское веселье. Такое, что хотелось идти вприпрыжку. И у каждого на свой лад зарождалась мысль, что все у них получится. Вообще все.

Через час на облюбованной будущими хранителями правопорядка полянке уже разносился запах шашлы-ка. Девчонки нарезали овощи на разложенном поход-ном столике. А парни занимались собственно шашлыком. Парни и Женя. Так получилось.

— Жень, тебе какой? — Олег держал шампуры, по три штуки в каждой руке — как букетики.

— Мне свиной! На котором две половиночки лука наколото! — Женя протянулась к «букету» в его левой руке.

— Сильвупле, мадам,— Олег припал на одно колено и протянул Женьке выбранный шампур. Она забрала все три, чтоб он не уронил всю конструкцию, пока она выбирает нужное. А у Олега намокла и похолодела от влажной лесной травы коленка. Он не сожалел. Все еще было весело. Он подхватил освободившийся рукой банку пива и тут же сделал глоток.

— Это некошерно! — изображая характерный выговор, прокомментировал выбор Женьки Вадик — крупный черноволосый парень, руку которого обвила миниатюрная кудрявая Соня. Эти встречались с первого курса. А через месяц должны были наконец пожениться.

— Ой-вэй,— моментально отреагировала Женя, подхватывая игру,— Олежек, передайте Вадику и Софочке куриный шашлык. Им некошерно!

Вадик рассмеялся, воздевая свободную руку в примирительном жесте. Соня фыркнула, трахнув русыми кудряшками, кончики которых были окрашены в насыщенный рыжий. Очередной Сонин эксперимент. К свадьбе она обещала вернуть «классическую версию», чтоб у бабушки Иды не случился инфаркт.

— Не настолько,— смирился Вадик и потянулся к свиному шашлыку. Соня все-таки взяла куриный. Скорее из диетических соображений. О том, что ей нужно влезть в жутко красивое облегающее свадебное платье, так или иначе слышал весь курс.

— Ай! — высоко взвизгнула Лиза. Это первая от-личница курса и староста их группы только что попыталась достать из котелка картошку. И, разумеется, обожглась.

Тощая бледная Лиза, с вечно убранными в хвост на затылке иссиня-черными прямыми волосами, оккупировала бревно напротив Вадика и Сони.

— Ну, Лизок, блин,— протянул Олег,— ты как всегда…

Лизок была к жизни не приспособлена. Даже в самых элементарных вещах. Она обжигалась, падала, билась об дверные косяки, опрокидывала на себя горячий чай, а однажды грохнула двадцатилитровый кулер в столовке. Как ей это удавалось с такой тщедушной комплекцией, загадка.

Но когда дело доходило до учебы: зачеты, экзамены, дословный пересказ глав из учебника, воспроизведение сложных графиков, любые цифры,— тут ей не было равных. Лизок обладала феноменальной памятью. Она помнила все, и ей прочили академическую карьеру.

Было бы очень обидно потерять такую светлую голову, если она, не приведи господи, захочет стать опером. Она, как казалось Олегу, может убиться при помощи свежезаваренной картошки.

— Лизок, сядь и пивную банку приложи. Холодненькую. Соф, ну подай ей, около вас же стоит… А я тебе сейчас положу на тарелочку. Только жуй аккуратно…— Олег оставил банку пива, поднялся и отложил на большое травянисто-зеленое силиконовое блюдо пару нерозданных шампуров. После чего принялся подцеплять для Лизы картошку и выкладывать на пластиковую тарелочку.

«Евгеныч,— думал он,— симпатичная девка, и прикольно с ней. Вон как она Вадика с Софой поддела». Олегу было очень смешно — он аж пиво выплюнул. А Лиза — это совсем другое. Нелепая, худющая, бес-помощная, но такая… как цветок, в общем. От Лизы у Олега что-то в груди сжималось. И Олег подозревал, что он ее, может быть, даже любит.

Хотел еще над этим немного поразмыслить и пригласить ее в кафе. Размышления длились уже несколько лет. Но он все не решался. Нелепая Лизок вызывала в нем оторопь. Он лишь подскакивал к ней каждый раз, чтобы помочь поднять рассыпанные книги или опрокинутый кулер. Лучше так, чем никак. А потом уж когда-нибудь осмелится. Чего там бояться–то? Но вновь и вновь откладывал приглашение.

Еще через пару часов стало холодать. Народ завер­нулся в заготовленные на такой случай выцветшие по­ходные пледы.

И лишь два участника их вечеринки, активные ше­бутные парни Серый и Димон, уже основательно под­датые, пошли «поискать грибы». Остановить их не представлялось возможным.

—Грибники, блин, да пусть валят,— махнул рукой Вадик, прижимая к себе Соню. Эти сидели в одном пледе на двоих. Ну естественно.

Актив группы с шелестом и гиканьем скрылся за кустами.

Лизок нерешительно поднялась, аккуратно стянула с плеч плед в еле различимую темно-зеленую клетку, сложила квадратиком, проглаживая каждую складку. Получилось идеально. У Лизы было две крайности: либо идеально, либо разрушительно.

— Я тут, отойду…

Олег насторожился и чуть не предложил проводить ее.

— Нет, я сама…— предвосхитила Лизок его акт доброй воли.

Олег немного смутился. Ну да, Лиза в кусты засобиралась по физиологической причине, а он тут… Помощник, блин. Олег вяло досадовал на самого себя еще пару минут. А потом просто начал ждать ее возвращения.

— Ну это уже долго,— решительно поднялся Олег со своего бревна. Как попало скинул с себя плед.

— Да дай ты человеку в туалет сходить,— безразлично буркнула Женька, глядя в костер,— что ей сде­лается? Еще даже не смерклось.

Олег прикусил губу, скосил глаза куда-то в сторону и вверх, как будто призадумался. И решительно шаг­нул в том направлении, где за кустами скрылась Лизок.

—Народ!..— раздался через некоторое время крик Олега и резко оборвался. Были и еще какие-то звуки: шорохи и возня.

***

— Народ!..— Жене не понравилось, как звучал голос Олега. Был в нем какой-то надрыв, сломавший все предыдущее веселье. Рассеявший тепло солнца на коже, уютный треск костра и хруст запеченной луковицы.

Она видела, как Вадик поднимается, делает Соне знак оставаться тут и идет к Олегу. А Соня тут же порывисто вскакивает. Женя прикрыла глаза, вдохнула и выдохнула. Воздух все еще пах травами и смолой. Нервные бестолковые движения ей сейчас были не нужны.

С Женей случился момент предельной ясности. Так бывало крайне редко, но состояние это она ни с чем не могла перепутать. Состояние собранного транса, тре­бующее от ее тела четких последовательных беззмоци­ональных действий.

Так было, когда она потеряла свою младшую сестру. Не Машу, а родную сестру. Так было несколькими годами позднее, когда умер Марусин папа. И вот теперь это случилось вновь. Женя будто воспарила над лесом и увидела все сверху.

Она быстро подхватила бутылку из-под вина, пере­хватив за горлышко, будто собиралась сделать «розоч­ку». Шагнула к замершей, как испуганный зайчонок, Соне.

—У Вадика травмат в рюкзаке лежит. Дай.

Соня не спросила, откуда Женя знает. Быстро наклонилась и схватила лежащий у ног рюкзас, резко распахнула, заставляя молнию разъехаться. Что-то вы­сыпалось. В том числе носимый предмет, в слишком солидном для него кобуре. Не иначе как подарок Сониного отца будущему зятю.

Забрав пистолет, Женя бесшумно скользнула по следам Вадика. Под ее ногами даже не шуршала трава.

Больше никто голос не подавал. Но Женя знала, куда идти. В тот момент она как бы взглянула на все сверху и очень хорошо запомнила, где кто находится.