Хельгус Аврориус – Неприрученные (страница 3)

– Готово, – объявил Андрей, довольно улыбаясь.

– Не прошло и года, – проворчал Сеня. – Я думал тут и спать останусь.

– А не надо было так долго возиться с водопроводом.

– Чего? Да я…, да ты…

– А ну, тихо, – шикнул на ребят вышедший из темноты туннеля мужчина в серой спортивной куртке, измазанной в машинном масле. Его лицо, обрамлённое чёрной бородой, было хмурым и сосредоточенным. – Раз закончили – бегом к остальным. А я включу вытяжку.

– Хорошо, дядь Марат, – почти хором ответили мальчишки, слезли с лестницы и поспешили прочь.

Они бежали, слыша нарастающий гул включившихся вентиляторов, который быстро набирали обороты. Сеня оглянулся, но никого не увидел. Тогда мальчик остановился, вглядываясь в полумрак туннеля, с трудом освещаемого маленьким фонариком.

– Ты чего? – спросил запыхавшийся Андрей, которому пришлось прервать бег.

– Дядь Марата неслышно, – обеспокоенно ответил мальчик.

– Это из-за гула. Давай, нам бежать надо, а то не успеем.

– А вдруг с ним что-то случилось?

– Тогда мы ему ничем не поможем, – раздражённо ответил Андрей и вздохнул: – Слушай, дядя Марат даже в свои сорок с лишним бегает быстрее нас. Так что не волнуйся, скоро он догонит. А вот если мы сейчас не побежим, то и сами рискуем затянуться в вытяжку, и его с собой захватить.

Ребята снова помчались вперёд, а свет фонариков замелькал по заплесневелым стенам, едва отражаясь от запылившихся, блестящих когда-то в далёком прошлом, рельс. Через несколько минут, когда гул вентиляторов стал настолько мощным, что почти заглушал все звуки, мимо Сени и Андрея промчался Марат, который что-то кричал. Заметив сердитое лицо взрослого, мальчики поняли всё без слов и ускорились из последних сил.

С трудом сопротивляясь встречному ветру, троица вылезла из прохода, после чего за ними тут же захлопнули дверь. Тяжело дыша, Андрей и Сеня с улыбкой оглядывали толпу, что аплодировала им, следуя традиции. Марат же лишь угрюмо покачал головой.

– Ещё немного и нас утащило бы в лопасти. Вам нужно стать быстрее, чтобы не быть бесполезными.

– Не будь к ним слишком строг. Они же ещё дети, – прокряхтел старик с чёрной тростью, первым подошедший поприветствовать троицу по праву старшинства.

– Нет, они – техники, от которых зависят жизни других. Если кто-то даст слабину, то пострадают остальные.

– А если лишать всех детства, то мы окажемся ничем не лучше стерильников.

– Ты так и не стал до конца одним из нас, Старец, – поморщился Марат. – здесь выживание важнее всего остального.

К ним подошёл Игнат, один из старейшин общины. Его длинная брезентовая куртка была похожа на карту пережитых десятилетий – каждая заплатка из выцветшей джинсы или грубой мешковины рассказывала свою историю. На груди, в маленьком кармашке из пожелтевшего пластика, он хранил фотографию дерева, которого Андрей никогда не видел вживую.

– Слушаться старших надо, потому что от кого ещё можно перенять опыт? – он ткнул указательным пальцем в грудь парня. – Мы сохранили свой образ жизни, укрылись от глаз богомерзких стерильников только благодаря осторожности и послушанию.

– И жить вот так вечность? Однажды машины найдут нас, или кончится еда, или случится что-то ещё. Сколько людей должно умереть от болезней, чтобы мы перестали бояться?

– Трагедия твоих родителей не даёт покоя юной душе, – сочувственно кивнул Игнат. – Но не ставь из-за этого под угрозу всех остальных.

– Мальчики, у вас всё готово? – прервала начавшийся спор черноволосая женщина в длинном бархатном зелёном платье, на котором можно было заметить пару аккуратно пришитых заплаток.

– Да, Марина, можем уходить.

– Тогда выдвигаемся, – властно скомандовала женщина, и колонна медленно двинулась вперёд.

Несколько сотен людей поплелись вслед за своими предводителями. В центре толпы неспешно брели коровы, овцы, свиньи, в клетках на тележках ехали куры, рядом важно шли собаки. Некоторые переселенцы держали в руках переноски, из окошек которых выглядывали любопытные кошачьи мордочки.

Путь проходил прямо по рельсам метро в узком пространстве подземного туннеля. В давящей тишине было слышно лиц цоканье копыт, да редкий звон, когда клетки задевали металлические пути поездов. Даже животные старались вести себя тихо, словно понимая важность и опасность этого перехода.

Вскоре процессия дошла до широкого проёма, из которого шёл свет. К проходу вышла Марина, держа потрёпанную временем переноску.

– По давней традиции, первым в новый дом мы впускаем кота, – торжественно объявила женщина. – Дружба с животными – это одно из главных отличий нас от стерильников, что живут наверху, всё больше превращаясь в бездушных прислужников машин.

Заиграла гитара, и мягкий мужской баритон запел:

Вот одна из тех историй, О которых люди спорят И не день, не два, а много лет Началась она так просто, Не с ответов, а с вопросов, До сих пор на них ответа нет Почему стремятся к свету Все растения на свете, Отчего к морям спешит река Как мы в этот мир приходим, В чём секрет простых мелодий, Нам хотелось знать наверняка*.

*Песня «Замыкая круг» – слова Маргариты Пушкины, музыка Криса Кельми.

А потом сотни людей затянули припев:

Замыкая круг, ты назад посмотришь вдруг, Там увидишь в окнах свет, сияющий нам вслед Пусть идут дожди, прошлых бед от них не жди, Камни пройденных дорог сумел пробить росток.

Под хоровое пение женщина расстегнула замок на переноске, и оттуда выбрался рыжий кот. Он осторожно принюхивался и присматривался к новому месту. Потом медленно зашагал, махая хвостом, и уставился куда-то в стену, которая утопала в темноте, ограждённая от света фонарей массивной колонной. И вдруг пушистик рванул и прыгнул, скрывшись прямо в чёрном пятне.

– Что это было? Что случилось? – зашептали люди.

Марат, Андрей, Сеня и другие техники подбежали к тому месту, где скрылся кот, и увидели вентиляционное отверстие, а также лежащую внизу неприкрученную решётку.

– И кто будет за это отвечать? – прорычал Марат, чьё лицо побагровело от гнева.

– А куда ведёт эта линия? – робко спросил Сеня.

– Наверх, прямо к воздухозабору, – ответил кто-то из толпы техников.

– Это не хорошо, – задумчиво произнёс Андрей и заглянул во тьму вентиляционного канала.

– Это ужасно, – прошептала Марина.

Интерлюдия I. Запах приключений

Мяу! Новые запахи! Фыр, кхе-кхе. Это запах плесени и затхлости? Где ароматы родных помеченных туннелей? Мур… хотя, любопытно. Что это за странное место?

Меня выпустили из переноски, наконец-то! А то я уже начал задумываться, не перепутали ли меня с консервой. Двуногие вокруг горланят что-то громкое и непонятное. Какие странные. И все смотрят на меня. Мяу, лучше бы мясцом покормили.

Сделал осторожный шаг. Пол холодный и пыльный. Фрр… неприятно. В прошлом доме было намного уютнее. Там можно лечь у печи и спать целыми днями. А тут… Мяу! Даже когти не за что зацепить!

Принюхался. Кругом всё такое неживое! Ужас! Как здесь вообще можно жить? Ни одного знакомого запаха. Даже мышами не пахнет. Да их тут просто нет! Мяу, куда меня занесло!? Это же кошачий ад!

Постойте, мой нежный розовый носик уловил нечто чудесное! Тонкий, едва заметный, но очень знакомый аромат… Это же то, что зовут вентиляцией! Оттуда тянет затхлостью, пылью и… свободой! Мурр… надо исследовать!

Люди всё ещё поют свою странную песню. Они так увлечены, что не обращают на меня внимания. Отлично! Меньше знают – крепче спят. А то бегают за мной и заставляют сидеть где попало.

Подкрался к вентиляционному отверстию. Мяу?! Решётка просто лежит рядом! Да они меня сами выпускают! Не может быть! Это же билет на волю! Надо заглянуть внутрь. Там царит темнота, от которой веет таинственностью и приключениями.