Хельгус Аврориус – Неприрученные (страница 2)

‒ Они всё так же обитают в диких местах подальше от нас со всеми своими вирусами и болезнетворными бактериями.

‒ А почему люди вообще держали у себя животных? ‒ Адиметра, сама от себя не ожидая, вдруг заинтересовалась, чего нельзя было сказать об Сейдонии Игоревне, которой хотелось поскорее закончить урок.

‒ Это всего лишь пережиток тех древних лет, когда для выживания человеку требовалась помощь. Скачок в развитии технологий помог нам избавиться от него, ‒ пробурчала она. ‒ А раз это тебя так интересует, то на следующий урок ты расскажешь нам об опасностях животных для человека. На этом мы закончили. Не забудьте, что через два часа у вас урок по социализации.

Дисплей погас. Адиметра вздохнула. Ей совершенно не нравились уроки социализации, когда приходилось разговаривать с одноклассниками, да ещё и на темы, которые девочку совсем не интересовали. Но деваться было некуда ‒ школьный рейтинг вынуждал посещать все занятия. Пришлось одеваться в форму.

‒ Собираешься в Центр обучения? ‒ спросила Адиметру мама, заметив, как дочка, надев тёмно-фиолетовый комбинезон, небрежно застёгивает на нём магнитные замки.

‒ Да, ‒ обречённо ответила девочка, бросив тоскливый взгляд на своё отражение в полимерном зеркале. ‒ Можно мне после немного погулять?

– Подожди, – папа растянул экран планшета. – Посмотрим. Мимир, почему у Адиметры снизился показатель концентрации на 8% во время урока?

– Анализ движений зрачков и фоновой активности мозга показывает, что дочь Адиметра Евстафьева предавалась несанкционированной мечтательной деятельности. Рекомендую увеличить количество часов на логические задачи для коррекции поведения, – ответил спокойный голос.

– Слышала?

– Может это потому, что я и так не могу расслабиться? Ну пожалуйста.

‒ Хорошо, но не дольше двадцати трёх минут. И не уставай, ты же помнишь про вечернюю тренировку по гимнастике?

– Успею отдохнуть, – скривилась Адиметра от упоминания очередных занятий.

‒ Смотри, не опаздывай в школу, ‒ заметил папа, выходя из кухни со стаканом, полным светло-зелёной питательной смеси. ‒ Мимир, проанализируй расписание Адиметры.

– Урок социализации начинается в двенадцать тридцать, – ответил из динамиков спокойный баритон. – Среднее время в пути для Адиметры Евстафьевой составляет тридцать минуту. С учётом текущей загруженности улиц, рекомендуемое время выхода – одиннадцать часов пятьдесят восемь минут. То есть, осталось две минуты.

– Ну вот, – нахмурилась мама. – Опять на грани. Мимир, добавь в её профиль напоминание о пунктуальности. И не торопись, чтобы не растрепалась причёска и тело не вспотело, – предупредила мама, окидывая дочь оценивающим взглядом.

‒ Совсем запарили малышку контролем, ‒ раздался из-за двери ворчливый голос бабушки, выходящей из комнаты. ‒ Вот раньше никто не парился по цифрам, минутам, секундам. Но не опаздывали. Почти никто.

‒ Очень важно относиться ко времени с уважением, ‒ нахмурилась мама. ‒ Уж кому, как не вам, Ирина Евгеньевна, знать об этом.

‒ Как раз я и в курсах, раз больше ста лет живу, многое пережила. Не в этом кайф. Да что я вам втираю, всё равно вы кроме программ ничего не признаёте, ‒ бабушка, вздыхая и, бурча что-то себе под нос, вернулась в комнату.

‒ В последнее время бабушке нездоровится, ‒ объяснил папа, а его голос прозвучал мягче, чем обычно. ‒ У неё ностальгия – всё вспоминает прошлое и ворчит о настоящем. Так что не обращай внимания на её слова. Кстати, тебе уже пора уходить. Ноллоп, будь добр, проконтролируй её.

– Слушаюсь, – ответил мелодичным голосом небольшой, чуть выше метра ростом, робот-помощник, окрашенный в бело-сиреневые полоски.

– Идём, – Адиметра помахала родителям рукой и в сопровождении Ноллопа быстрым шагом вышла из квартиры в зону дезинфекции, где её обдало облаком антисептика.

Молодой учитель Эвридит Самсонович, с волосами цвета спелой вишни, одетый в светло-голубой комбинезон, посадил детей в круг. Комната, где проходили уроки социализации, располагала удобным мягким полом, а на стенах висели цифровые фоторамки, в которых каждые пять минут сменяли друг друга фотографии счастливых учеников.

‒ Сегодня мы займёмся упражнением, которое называется «Метафора». Все знают, что означает этот термин? ‒ удовлетворившись дружным киванием детей, учитель продолжил: ‒ Каждый по очереди будет садиться в центр круга, а остальные станут отвечать на творческие вопросы, касающиеся того, кто в центре. Для начала пусть сядет желающий. Кто готов?

‒ Можно мне?

Руку поднял Аполлион ‒ звезда класса, обожаемый почти всеми девочками параллели. Учитель жестом показал на место, где мальчик должен сесть, а сам вышел из круга.

‒ Вопрос первый: какой образ рождается при взгляде на Аполлиона? ‒ спросил Эвридит Самсонович у класса.

‒ Красивый актёр, умный инженер, храбрый путешественник, добрый друг, ‒ тут же ответили девочки, среди которых громче всех была Атидора.

‒ Так, мальчишки, не отстаём, ‒ подначил учитель.

‒ Надёжный приятель, сильный воин, весёлый шутник, ‒ последовали ответы.

Поочерёдно каждый из школьников назвал образ, в котором видит Аполлиона и вот очередь дошла до Адиметры. Она знала, что нужно сказать что-то хорошее, ведь только такой ответ сочтут приемлемым, но в голову ничего путного не приходило.

‒ Суровый честный политик? ‒ пожимая плечами произнесла девочка.

В комнате повисло молчание. Аполлион скривился, словно выпил витаминный коктейль из школьной столовой. Адиметра быстро поняла свою ошибку. Вот уже полвека профессию политика недолюбливают и считают недостойной лучших умов Элизия. Но девочка не имела в виду ничего подобного и действительно считала, что из Аполлиона выйдет хороший представитель власти. Вот только объяснить ей это не дали.

‒ Интересный ответ, ‒ потёр гладковыбритый подбородок Эвридит Самсонович. ‒ А давай-ка мы тебя в центр посадим.

Оглядываясь по сторонам неуверенным взглядом, Адиметра села на место Аполлиона.

‒ Тот же вопрос, ‒ произнёс учитель.

‒ Одинокая ремонтница, ‒ тут же выпалила Атидора, и класс засмеялся.

‒ Наши занятия не повод обижать одноклассников, ‒ хмуро отчитал девочку Эвридит Самсонович. ‒ Давайте другой вопрос: какие люди могут окружать Адиметру?

‒ Только роботы и крысы, ‒ вновь выкрикнула Атидора, и опять дружный смех вогнал Адиметру в краску.

‒ Так, Атидора, ещё одна подобная выходка и я занижу твой рейтинг. А кто-нибудь другой пусть ответит: какое время подходит Адиметре?

После непродолжительного перешёптывания одна из подружек Атидоры, едва сдерживая смех, сказала:

‒ Средневековье. Крестьянкой среди свиней и крыс.

‒ Всё ясно, ‒ вздохнул учитель. ‒ Адиметра и Атидора ‒ с одним из родителей жду вас на связи послезавтра. Рейтинг пока снижать не буду, но корректировку в программу обучения сделаю. Урок окончен.

Адиметра выходила из комнаты последней. Девочке хотелось поскорее исчезнуть, забыть об этом унизительном уроке, но её остановил Эвридит Самсонович, несмотря на то, что правилами было запрещено оставаться ученикам и учителям наедине.

‒ Тебе надо завести друзей, – сказал он, глядя с сочувствием. – Насколько развитой ни была бы наша цивилизация, у детей всегда встречается подобное поведение. Ты сообразительная и творчески одарённая девочка. Я уверен, что тебя ждёт славное будущее. Но нельзя замыкаться в себе.

‒ Спасибо, ‒ слабо улыбнулась Адиметра, выводя Ноллопа из спящего режима. ‒ Я постараюсь.

Учитель кивнул, жестом показав, что девочка свободна. Уже на выходе из Центра обучения Адиметра услышала расстроенный голос Атидоры:

– Ну всего десяти баллов не хватило до ста. Не отключай, пожалуйста, Леонардо.

– Ты слишком много времени проводишь за нейроэстетикой, – раздражённо ответил женский голос. – Мимир сообщил, что процент затраченного времени вырос на один и три десятых процента, а это приводит к снижению успеваемости.

– Я буду меньше им пользоваться, только не отключай.

– Хорошо, Мимир подсказывает, что я должна проявить сострадание, поэтому пока я не буду наказывать тебя. Но всё решит контрольная по эко-языку. Жду ста баллов.

Атидора села на корточки и закрыла голову руками. Адиметра, стесняясь того, что подслушала чужой разговор, тихонько стояла в проходе, ожидая, когда одноклассница уйдёт.

Глава 2. Переезд

– Андрюх, давай шустрее! – худенький мальчишка с беспокойным взглядом голубых глаз, нервно переминался с ноги на ногу.

– Что, Сеня, хочешь сам сюда залезть? – его рыжеволосый и конопатый товарищ, не отрываясь от работы, иронично улыбнулся.

– Обойдёшься, – фыркнул мальчик. – Сам свою работу делай.

– А ты не отвлекай, – парировал Андрей, продолжая колдовать над микросхемами автоматической двери.

– Опять там что-то тыришь?

– Тут тырить-то нечего: корпус, да пара микросхем, – проворчал парень, продолжая манипуляции с устройством. – Жду, когда код загрузится.

– Он же должен быстро сработать?

– У нас ещё есть запас времени, – уклонился от ответа Андрей. – А ты делом, что ли, займись.

– Каким? Я, в отличие от тебя, уже всё закончил.

Ребята обменивались колкостями, стоя на пожарной лестнице, тянущейся вверх по стене заброшенной станции метро. Ржавый металл холодом отдавался в ладони, а спёртый воздух туннеля был пропитан запахом сырости и плесени. Андрей долго копался в микросхемах автоматической двери, пока не выдохнул: «Наконец-то», после чего чёрная металлическая заслонка открылась и молниеносно захлопнулась в последний раз.