Хельги Толсон – Посейдоника I (страница 20)

— Рывком, в ножи!

Какая ирония, человечество уже несколько тысяч лет в космосе, а абордажные бои, как и в древности, ведутся, по сути дела, врукопашную. Несмотря на внешнюю громоздкость и перетяжеленность, боевой скафандр был не так уж и прочен и не являлся броней в привычном понимании этого слова. Это скорее система жизнеобеспечения на экзоскелете, обеспечивающая отражение выстрелов твердотельного оружия плитами демпфирующего материала, гасящего энергию зарядов таких винтовок, а также система активной защиты против лазерного оружия, основанная на все тех же рассеивающих аэрозолях. По сути, единственным по-настоящему слабым местом таких скафандров являлись узконаправленные кинетические удары. По-простому — холодное оружие. Но тут как раз и играла роль их громоздкость: чтобы нанести серьезный урон, надо было либо обладать нечеловеческой силой, либо быть одетым в такой же костюм с усиливающим экзоскелетом. Ну и оружие должно быть достойных габаритов, чтобы удар не был уколом булавки в задницу слона.

В итоге бои превращались в свалку закованных в бронированные скафандры десантников, пытающихся пробить броню абордажными тесаками из сверхпрочных сплавов. Никакой красоты древних рыцарских поединков. Короткие удары, броски, двойные захваты, когда напарник держит противника, а ты вскрываешь его от паха до горла, — никакой романтики. Просто резня. Были, конечно, и всякие военные хитрости, как, например, те же полевые охладители, которые позволяли резко осадить противолазерный занавес и ударить накоротке шквалом огня, но по факту практически всегда дело решалось личным мастерством и слаженностью действий бойцов в ближнем бою. И флотский спецназ, в котором служил Алекс, был в числе лучших.

Несколько широких прыжков… В руку сам прыгнул абордажный тесак, а на левой руке перчатка преобразовалась в небольшой продолговатый щит. Вот и первый враг. «Он без скафандра, что ли? Смертник, а может, просто идиот. Неважно…» Ударив наискось сверху, Алекс уже начал думать, как быстрее обогнуть падающее тело, когда противник неожиданно выхватил не пойми откуда длинный прямой меч (именно чертов меч, прямо как в кино!) и практически без усилий блокировал усиленный скафандром удар Алекса. «Твою ж мать! Что это было? Как?»

Вихрь схватки понес Алекса дальше, из белесой дымки ему навстречу начали выпадать такие же противники, без видимых скафандров, в облегающих костюмах и небольших закрытых шлемах. Вооружены они были в основном прямыми клинками разной длины, но владели ими они просто виртуозно. Алекс увидел, как капрал Саковски слева от него упал с пробитой мечом грудью, а его противник, акробатическим движением поднырнув под летящей в его сторону рукой уже мертвого десантника, направился в его сторону.

«Хорош ты, гад, но недостаточно!» Алекс качнулся вправо, обозначая удар щитом снизу, а сам с разворотом вокруг корпуса ударил ногой сверху. При виде десантника в штурмовом скафандре мало кто может подумать, что он способен на такие маневры; видимо, враг тоже не ожидал, и вся мощь двухсоткилограммового скафандра обрушилась на голову, защищенную только небольшим шлемом. Эффект был предсказуем — шлем раскололся, а противник распластался от мощнейшего удара. На автомате продолжая движение, Алекс воткнул тесак в обмякшее тело, неожиданно почувствовав сильное сопротивление. Похоже, эти облегающие костюмы были все-таки броней, только очень эластичной.

Бой затихал, количество и подготовка взяли свое, десантники разметали немногочисленных защитников. Сколько их было? Семеро? И они на равных схлестнулись с двумя десятками спецназовцев… У Алекса появилось нехорошее предчувствие.

— Бейкер. На связь. Что там у тебя?

— Все чисто, босс. Это были роботы. Судя по всему, ремонтные. В общем, сейчас по обломкам уже не разобрать. Держим периметр. Что у вас?

— У нас были не роботы. Минус три. Саковски, Глеб и Рэйнольд. Идем дальше.

Дальше им заслонов не встречалось. Две автоматические турели оперативно обезвредили импульсными гранатами, а шальной четырехногий робот-ремонтник попал под струю охладителя и перестал функционировать. Вот и сектор «С», дисплей шлема подсветил поворот в коридор с огромной, без видимых признаков замка дверью округлой формы. Тут им следовало закрепиться и ждать дальнейших распоряжений.

— Ставим периметр.

В каждом отделении обязательно есть боец с распылителем полиморфной пены, формально предназначенной для оперативного заделывания пробоин и герметизации трещин, но эту же пену можно с успехом использовать для создания небольших укреплений, что обычно и делалось. Алекс указал места огневых точек с таким расчетом, чтобы у них были максимальные сектора обстрела.

Вроде затишье. Это странно. Две другие абордажные группы уже должны были выйти к своим секторам, после чего, по идее, требовался приказ на общий штурм капитанского мостика. Но приказа на штурм так и не последовало. Причем по очень простой причине. Отрубилась связь. Причем вся. Попытки перейти на резервный, а потом и на аварийный канал не дала никаких результатов. Самое паршивое, что связь внутри подразделения тоже не работала. Пришлось включить внешние динамики шлема и отдавать команды голосом. Очевидно, что обрыв связи — это подготовка контратаки, так что Алекс держал своих бойцов в максимальной готовности. Оставалось надеяться, что отделения Лаки и Бейкера смогут отработать в автономном режиме.

Через пару минут свет в зале внезапно загорелся ярче, и по громкой связи корабля спокойный женский голос с непривычным акцентом, четко выговаривая слова, сообщил о том, что экипаж принял решение прекратить сопротивление и сейчас выйдет из командного отсека для обсуждения условий капитуляции. Алекс им ни на грош не поверил. «Ага, как же, сдаваться… А связь чего отрубили?»

— Всем полная боевая готовность! Стрелять по моей команде. Охладители бьют первыми.

Часть стены внезапно просто исчезла, точнее, резко разошлась во всех направлениях, обнажив внутренности того, что было командным отсеком корабля — просторный зал без видимых приборов, лишь с группами кресел по периметру и в центре, вокруг овального стола. Внутри помещения было около пятидесяти человек, все в таких же облегающих скафандрах и небольших шлемах. Они стояли довольно плотной группой, а один был прямо за открывшейся дверью (стеной?). Хотя цель и была соблазнительной и всю группу можно было без труда накрыть одним залпом, Алекс все же удержался, подняв левую руку в останавливающем жесте, и направился к парламентеру, удерживая его на прицеле винтовки, которую держал в правой руке.

Несмотря на угрожающий вид, десантник в боевом скафандре, видимо, не произвел впечатления на переговорщика, и тот весьма обыденным движением стянул шлем, обнажив черноволосую голову. Когда Алекс подошел достаточно близко, он довольно громко, но спокойно сказал:

— Я старший офицер данного корабля. Меня зовут Ардис Гаэлл, я хочу узнать причину нападения и обсудить условия капитуляции. Мы не видим перспектив сопротивления, кроме ненужных жертв.

— Лейтенант Александр Орлов. Флотский спецназ, — не снимая шлема, рявкнул Алекс через динамики. — Никаких обсуждений не будет. Вы сдаетесь, разоружаетесь — остаетесь живы. Полномочий что-то обсуждать у меня нет. Да и желания тоже. Так что без глупостей, и включите связь.

На удивление, никаких возражений не последовало. Весь экипаж без суеты сдал десантникам оружие, в основном нечто вроде пистолетов и несколько винтовок, а также десятка полтора тех самых прямых мечей, которыми так ловко орудовали их погибшие товарищи. Корабль был захвачен.

Глава 18

И снова этот сон… Мрачный болотистый лес с исполинскими деревьями, как будто живое, очень древнее существо, недовольное вторжением людей, старается изо всех сил не пустить группу измученных путников. Они тем не менее продираются вперед, огибая стволы гигантских секвой, падая в лужи, и, грязные и усталые, все-таки достигают своей цели — бетонного бункера. Но там их ждет нечто ужасное. Одного за одним членов группы убивает жуткое чудовище. Игорь убегает, сжимая в руках древний дробовик, бежит, зная, что за спиной ужасный зверь, когти которого разорвали уже с десяток его друзей. Нет сил обернуться, нужно бежать. Там, впереди, свои, вот они! Два человека, у одного винтовка. Игорь радостно вскрикивает и бежит к ним еще быстрее. Почему они пятятся? Видят зверя за его спиной. Нельзя оборачиваться. «Стойте! Не стреляйте! Еще рано! Когда я пробегу».

Почему вместо голоса он слышит рык? Где дробовик? Это не мои руки. Почему когти? «Стойте, не нужно! Я не сделаю вам плохого, это же я!» Но из глотки вырывается только дикий рев.

Вспышка. «Он выстрелил! В меня! За что? Как же больно… Зачем же так?..»

С громким стоном Игорь проснулся и сел на кровати. Его бил озноб. Кругом было довольно темно, единственный источник света в виде зарешеченного окна был прямо под потолком, на высоте метров трех.

— Не нужно пытаться встать, если не хочешь пораниться. — Голос принадлежал сидящей в темном углу фигуре — судя по всему, той самой девице, что всадила в него заряд парализатора.

— Добро, не буду, — буркнул Игорь. — Как ты меня сюда перетащила, и вообще, где я и что тебе надо? Я так понимаю, предложение поразвлечься утратило свою актуальность…