Хельге Каутц – Нопилей (страница 69)

— Ты боишься красоты Вселенной! — поддразнивала друга Нопилея, исчезая под водой.

— А ты бежишь от своего собственного мужества, — парировал Йоландалас.

— В настоящий момент я плаваю.

— И это ты называешь «плавать»?

— Конечно. А ты это как называешь? Прыгать?

— Плескаться в воде! Я называю это «плескаться». Вы, теладинцы из Планетарного Сообщества, уже разучились воздавать должное своей стихии.

— Тшшш! — Нопилея разбежалась, почти столбиком выскочила из воды, сделав полуразворот в воздухе, и снова со звонким плеском шлепнулась о поверхность. — Зато мы завоевали в добавление к этой стихии еще одну дополнительную!

— Которую мы, собственно, никогда и не теряли, — возразил Йоландалас.

— Да? — оценивающе осмотрела художника Нопилея.

— Послушай, Нопилея, мы, теладинцы, живем двести пятьдесят солнц или даже больше. Я видел всего двадцать солнц. А ты? У тебя желтые глаза, твоя чешуя переживает третью триаду. Одиннадцать? Двенадцать?

— Хай, — призналась Нопилея. Потом, вспомнив, что Йоландалас не очень силен в торговом языке, повторила слово на древнетеладинском.

— Всему есть свое время и свое место. Нам обоим, тебе и мне, повезло оказаться в нужное время в нужном месте. — С этими словами художник направился к берегу, от которого они, заигравшись, уплыли довольно далеко.

Через несколько сезур Нопилея последовала за ним.

— Я хотел бы тебе кое-что подсказать, Нопилея.

Йоландалас, тихонько шлепая по воде, поднимался по отмели, пока не вышел на мыс, где стоял его аэромобиль. На расстоянии ста или двухсот длин от них на маленький остров, находившийся неподалеку, опустился еще один аэромобиль, хорошо видный благодаря наружному освещению. Вода Желаний и ночью оставалась любимым местом отдыха.

— Если ты хочешь помочь своей подруге, скажи ей, что не нужно рассказывать Дирижеру о логике и срочности ее миссии. Ей следует, скорее, нарисовать ему всю красоту и все совершенство ее плана с точки зрения этики и эстетики. И если она сумеет быть достаточно убедительной, ей гарантированы сердца, слух и помощь.

Это сообщение Нопилее необходимо будет сначала хорошо обдумать. Она облизала ноздри и долго смотрела на крохотный островок, где недавно приземлился второй аэромобиль. Свет огней уже превратился в сдержанное мерцание, а если внимательно вслушаться в ветер, то могло показаться, что сюда доносятся непонятные, чуть слышимые слова.

— Сейчас я вижу вас, зуранцев, такими, какими я дома, в Планетарном Сообществе, представляла себе всех теладинцев, и все равно меня многое в вас очень смущает.

Йоландалас тяжело задышал:

— Ты покажешь мне твое Планетарное Сообщество? Одни только теладинцы, и все они — женщины! Мне бы это понравилось.

— Профит, — сказала Нопилея после небольшой паузы с сарказмом в голосе. — Думаю, я поняла наконец, что сказал сотрудник департамента по делам иммиграции, прежде чем выдать нам разрешение на посадку.

— И что он сказал?

— Он сказал, что сколько теладинцев прибывает из Планетарного Сообщества, столько же их и улетает обратно. Теперь я это понимаю, потому что понимаю свой народ. В какой-то степени.

— А ты тоже хочешь снова покинуть Ианама Зура, о Нопилея?

Она не торопилась отвечать. Слишком многое придется объяснять, даже в этом случае, когда она точно знала, каким путем должна пойти. Ничто не бывает просто, не бывает простых ответов. Но ей не хотелось еще больше усложнять ситуацию.

— Нет, — сказала она наконец.

Послышалось едва слышное шипение Йоландаласа.

Глава 40

Существует простое объяснение того, почему создатели этого артефакта не воздвигли стартовые ворота именно в нашей Солнечной системе: звезды не предназначены для нас.

— Сиобан, могу я взглянуть на радиосигналы, которые мы получили?

Повинуясь какому-то импульсу, она разрешила мальчику звать себя по имени, сама не зная почему. Возможно, потому, что она не придавала особого значения, как к ней обращались.

Она кивнула:

— Все равно ведь ты не отстанешь, Йон. Майор Селдон, есть что-нибудь новое?

С момента появления большого корабля пилот не перепроверял постоянно поступающие радиосигналы. Он сделал это сейчас, и его лицо удивленно вытянулось. Похоже, бортовому компьютеру за это время удалось расшифровать часть сигналов.

— Многие из передатчиков принимают видеоданные. Компьютер, нам нужно большое видеополе.

Почти сразу же открылась проекция, занимавшая всю длину консоли между креслами первого и второго пилотов.

— Что за!..

— Хааки! — воскликнул Йон Батлер. — Это хааки!

Не было ни верха, ни низа, ни вида спереди, ни вида сзади. Это было похоже на пчелиный рой, в котором хаотично кружили бесчисленные отвратительные твари. Их плотные туловища длиной в пол-ладони были покрыты коричневым панцирем, а еще у них были слегка прозрачные темно-зеленые крылья. Их приземистые тела заканчивались бесформенными обрубками, на которые они опирались, взмахивая крыльями. У каждой твари было по две большие изогнутые руки-захвата со множеством пальцев, заканчивавшихся тонкими когтями. У одних существ было по пять, восемь, даже десять пальцев, у других — по два или три. Шеи у них не было, а голова росла прямо из туловища; большие многофасеточные глаза смотрели на все одновременно угрожающе и тупо. Короткий изогнутый клюв, заменяющий этим тварям рот, был точь-в-точь как у какой-нибудь тропической птицы.

— Они — кто? — потрясенно прошептала Дитта Борман.

Эти твари были уродливее и опаснее всего, что она видела до сих пор, включая столетнего спрута, которого однажды повстречала в глубинах океана на одной из заселенных боронцами планет.

— Хааки, — терпеливо повторил мальчик. — Они вгрызаются друг в друга изнутри, через внутренности, и перепрыгивают с одного на другого. При этом они становятся все больше из-за плоти своих жертв, а иногда у них из спины вырастают глаза съеденного, или пальцы, или еще что-нибудь!

— И кто это тебе рассказал? — спросила Борман, которая была не в состоянии отвести взгляд от копошащейся массы псевдонасекомых. Это зрелище внушало ей отвращение, но в то же время почти гипнотизировало.

Сиобан, решившая не обращать внимания на россказни мальчика, получила от компьютера подтверждение, что сигналы не поддаются расшифровке. Возможно, существовали какие-то субканалы, но бортовой компьютер уже успел обломать себе зубы об эти сигналы.

— Когда дети сплитов плохо себя ведут, родители рассказывают им о хааках, — ответил Йон на вопрос Дитты Борман. — Они говорят: «Если ты не будешь себя хорошо вести, придет хаак и сожрет твои внутренности!»

— Как всегда, очень педагогично, — иронически заметила Борман, — типично по-сплитски.

Сиобан покачала головой и снова сконцентрировалась на показаниях бортового компьютера. «Какая разница, что говорят сплиты о хааках. Нет, о новом, только что открытом виде», — мысленно поправила она себя.

Постепенно становилось ясно, что практически все радиоисточники передавали одно и то же. Это одушевленные существа, отдаленно родственные насекомым, разбухающие без всякой системы, молча исполняющие непонятные танцы на хвосте и другие похожие ритуалы, не имеющие при себе никаких инструментов или приборов и вообще не преследующие какие-либо определенные цели. Со временем удалось определить и местонахождение передатчиков. Большинство из них находилось не на большом корабле, падающем сквозь космос вместе с «АП Предвидение», а в других местах этой солнечной системы с ее тремя солнцами.

— Может быть, то, что мы видим, это вовсе не те, кто построил инопланетные корабли, — предположил, чуть подумав, Зак Фолкна. — Возможно, создатели кораблей просто постоянно излучают картинку своего, своего… основного продукта питания. А это как раз и есть хааки. Как у нас аргнусы.

— Спасибо, Зак, — иронически возразила Сиобан. — Очень похоже на правду!

— Ну, это просто информация к размышлению, — смутившись, пробормотал инженер.

Вдруг Дитта Борман расхохоталась во все горло.

— Здорово, просто здорово! — захлебывалась она.

Ее смех был таким заразительным, что скоро смеялся весь экипаж.

— Мне почему-то не слишком хочется знать, что они предпочитают в качестве гарнира, — не могла успокоиться Дитта.

— Сплитских детей! — воскликнул Йон.

— Гонерских мальчиков! — возразила Нину Гардна, прищурившись.

— Ха-ха! — веселился Йон. — Белокурую отраву!

— Это еще что такое? — удивилась Нину.

— Тихо, успокойтесь! — прикрикнул на них майор Селдон, вновь ставший серьезным.

Прозвучала еще пара шуток, и наступила тишина. Было слышно только, как работает преобразователь.

— Что случилось?

— Что-то опустилось на обшивку, — с дрожью в голосе заявил Селдон, который пытался получить новую информацию.

— Сквозь защитный щит? — засомневалась Борман. — Ты, наверное, ошибся, Ян?

— Щиты в нерабочем состоянии. Когда закончился обстрел, они автоматически отключились. — Пилот приказал компьютеру немедленно активировать щиты.