Хельга Воджик – Монстры под лестницей (страница 40)

И вот мы вновь сидели втроем. Чай уже непоправимо остыл, но никто не решался предложить заменить его. Кэр теребила газету.

– Все-таки хороший кадр, – шмыгнув носом, сказала она. – У тебя талант, Макс, ловить души.

– Ловить души? – переспросил я.

– Да, говорят, что каждая фотография – это застывший отпечаток души под оболочкой тела. И лишь те, в ком горит искра, способны заставить других увидеть истинную суть. Когда я смотрю на твои снимки, я вижу душу Амбертона.

Я вздрогнул, представив, как Кэр видит ужасного монстра из моих кошмаров.

– Я не понимаю, что могло так его напугать, – Кэр снова шмыгнула. – Но, может, это прозвучит эгоистично, я очень рада, что он успел найти тебя. Успел до того, как его сердце дало сбой.

– Как вы тогда нашли меня? – спросил я.

– Куда ты еще мог пойти, – сказала Кэр. – У Марго тебя не было, а больше ты никого и не знал.

– Старина Незалс был хороший человек, – кивнул Усач. – Добрый и отзывчивый. Он прожил долгую жизнь и словно всегда знал, для чего живет.

Кэр и я посмотрели на Войника с немым вопросом.

– Я несколько раз слышал от него: мое время еще не пришло, не все ежики спасены. Я не обращал на это внимание. Старик он был чудной, вечно ходил по округе и помогал разной живности, в том числе и двуногой.

– Я вечно буду ему благодарна за моего «ежика», – Кэр тепло посмотрела на меня.

– А Граф? – спросил я. – Он не возвращался?

Усач покачал головой:

– Никто его не видел. Была пара жалоб, что кто-то ночами воет у дома старика. Но когда приезжали, никого не было.

Мы еще немного посидели, прежде чем разойтись. В эти дни я совсем забыл про монстров, кошмары, синий ключ и путешествия во времени. Увиденное в маленьком белом домике словно провело черту между фантазиями и реальностью. Я еще не понимал тогда, но уже смутно ощущал грядущие перемены.

Глава 23

О переменах и о том, что не все двери одинаково синие

Жизнь всегда побеждает. И скоро Амбертон зажил своей обычной жизнью. Неспешной, размеренной, вневременной. Город не забыл старика Незалса, он просто пошел дальше. А я впервые почувствовал ответственность за последствия владения синим ключом. Еще не в полной мере, скорее легким бризом грядущего ветра перемен.

Я не мог забыть слова отца Амбер. Не мог забыть его взгляд в тот момент, когда поток засосал его дочь в открытую синюю дверь. Я открыл эту дверь. Я создал сквозняк меж мирами, это убило Муху и породило монстра. Монстра, с которым до конца своих дней сражался старик Незалс. Монстра, что вырвался из моих кошмаров и убил его. С нашей самой первой встречи старик узнал меня. Он мог все изменить, но не стал. Он пожертвовал собой, чтобы меня спасти.

Так, может, и я должен попытаться все исправить? Я должен успеть до того, как Амбер попадет в шахту. Нужно успеть рассказать ей, что у нее лишь половина ключа. Та самая половина, что я нашел в кабинете деда и с которой попал в прошлое. Та половина, что украла Амбер и которая вместе с ней осталась погребенной в шахте. Та половина, которую хранил Атта, а после отдал мне в больнице. Половина ключа, которая отвечает за прошлое.

Вторая же часть, что открывает дверь в будущее, была у отца Мухи. Мистер Стоун бережно хранил свой ключ вместе с золотыми часами, которые я видел во сне. До того рокового дня… Небрежность, ошибка, перст судьбы? Именно его потеря позволила мне вернуться обратно.

Благодаря фатальным случайностям, череде мелких происшествий, рассеянных меж двух миров, как бусины одного ожерелья, две половинки нашли друг друга и стали единым ключом. Я владел огромной силой, и вместе с тем лишь начинал понимать ту огромную ответственность, что скрывалась за ней. Все-таки старина Стэн был чертовски прав![21]

Всего лишь два поворота волшебного ключа… Будто взмах крыльев той самой бабочки. И вот два мира переплелись. Судьбы людей прошлого и будущего связались, и игра обернулась трагедией…

Но как бы мне ни было страшно, я должен исправить то, что возможно. Даже если я не смогу вернуть отца.

Я подошел к платяному шкафу, поднес ключ к замку. Рука тряслась так, что я никак не мог попасть в скважину. Я закрыл глаза.

– Атта, – позвал я. – Мне нужна твоя помощь. Боюсь, что без друга мне не справиться.

Ответа не было.

– Прости, Атта. Кажется, я оплошал. Все монстры все еще заперты. Но если ты поможешь, я все исправлю… Я очень постараюсь все исправить.

Я почувствовал, как лохматая, теплая и когтистая лапа легла на мою руку.

– Атта помогать Максу, – услышал я знакомый голос.

Боясь, что это лишь мое воображение, я медленно открыл глаза. Глаза-блюдца смотрели на меня, а синий язык облизывал нос.

– Ты подрос, – улыбнулся я другу.

– Макс тоже, – зажмурился монстр.

Я начал открывать двери. Осторожно, одну за другой. Робко заглядывая в мерцающий проем и вглядываясь в то, что на другой стороне. Но, не увидев Амбер, я оставался по эту сторону. Каждый раз я тщательно закрывал дверь и ждал, пока синее свечение не схлынет окончательно. Вставляя ключ в замок, я неизменно видел надежду в глазах Атты, а вынимая – то, как она гасла.

Мы искали путь в Миллвиль в платяном шкафу, в прачечной, заброшенном сарае и даже чердаке.

Чем больше дверей я открывал, тем проще мне было сосредоточиться и увидеть синюю. Но я искал лишь одну дверь. Ту, что позволит мне выполнить данное Атте обещание – исправить и освободить.

После очередной неудачи я сидел у окна обсерватории и смотрел на черную точку особняка. Я жалел, что потерял записи деда, что не мог найти ничего о Черной ночи в местной библиотеке, и что полиция оцепила домик Незался. И, хотя в моих руках был волшебный ключ, я будто опять оказался в начале пути. Рядом, дожевывая третий кекс, раскинулся Атта. За последнее время на регулярном шоколадно-мучном прикорме мой монстр сильно подрос.

– Будешь много есть – станешь большой, как Усач, и не сможешь прятаться под кроватью.

Я забрал последний кекс, развернул и, отломив половину, протянул монстру.

Атта проглотил угощение и, почесав пузо, лениво проворчал:

– Атта уйти тогда к Кэр. Там кровать шире.

Я проигнорировал это. И вновь посмотрел на закат.

– Знаешь, я тут подумал, что, может быть, решение намного проще. Я ведь знаю, какая это дверь. Так может, мне просто попробовать ее открыть с нашей стороны?

– Макс идет выпускать монстров? – подскочил Атта и заглянул мне в глаза.

– Да, Макс идет, – я посмотрел на небо.

Я встал и протянул руку Атте.

– Нам надо спешить! Мы должны успеть до вечернего чая.

Монстр схватился за мою ладонь, и я сжал лапу друга одной рукой, а другой проверил, на месте ли ключ, хотя и без того чувствовал легкое покалывание.

Вот я стоял перед обителью зла, склеивая решимость и волю в один комок. Даже если этот комок размером с горошину, отступать нельзя. Я поднялся на крыльцо, посмотрел в морду усталого льва и, взявшись за кольцо, с гулким стуком опустил его дважды и, подумав, стукнул еще раз.

Мне не открыли. Я прислушался, но не уловил ни звука. Спустившись, я огляделся, попытался заглянуть в окна, но темные занавески по ту сторону и грязь по эту были непроницаемы. Поднялся вновь, дернул дверь. Заперто.

Атта крутился рядом.

– Похоже, заперто, – я почесал затылок. – Думаешь, старые ведьмы прячут ключ от двери под цветочным горшком?

Взгляд скользнул на облупленное кашпо с давно увядшим кустом того, что сейчас уже не поддавалось определению.

– Да ладно! – удивленно выдохнул я, смотря, как Атта выковыривает из-под горшка ржавый ключ. – Даже паучьим ведьмам не чужды человеческие страсти!

Ржавчина осталась у меня на ладони, а ключ – в открытой двери. И, набрав полную грудь воздуха, я перешагнул порог.

Знаете, что самое страшное в жизни? Ну, хорошо – не самое, но чертовски неприятное. Когда ты долго готовился к битве с драконом, сначала сживался с этой мыслью, потом старался унять дрожь в коленках и даже немного свыкся с поражением. Собрал всю волю, сжал кулаки и был готов вступить в бой. А когда пришел в логово – дракона-то нет. И вроде бы надо радоваться тому, что остался жив, но что-то внутри скрежещет, как пенопласт по стеклу. Словно обидно. Этакое противное чувство непризнанности и того, что все твои усилия канули в Лету. Подвиг не свершился.

Вот и я в тот момент стоял в фойе зловещего особняка, как бравый рыцарь без дракона. Черное пыльное логово, редкая мебель затянута чехлами. Все вокруг обросло таким знатным слоем пыли, что полностью утратило свой цвет. Сумрак, густой и вязкий. Воздух, протухший еще в прошлом веке. Ореол зловещей таинственности таял. Весь дом погрузился в старческий сон, лишь иногда вздрагивая половицей под моей ногой.

У ног мелькнул пушистый лиловый хвост. Атта, оставляя следы на пыльном полу, побежал к лестнице и припал лапами к двери:

– Бррратья! – начал царапать дверь монстр.

Я достал ключ и не решался вставить его в замок. Я видел синюю дверь с облезлой краской и ржавыми петлями. Я не боялся монстров, которые сидят на той стороне. Я боялся, что все закончится, стоит мне лишь открыть дверь.

– Открывай, Макс, – Атта взял меня за руку. – Пора.

На глаза навернулись незваные слезы. Я присел и обнял моего подкроватного монстра.

– Соленое. Макс мокрить Атта. Атта не понимать.

– Я не хочу, чтобы ты уходил.

– Атта всегда с Макс, – монстр уселся передо мной и прикоснулся когтистой лапой к моей груди. – Тут. Всегда.