Хельга Цвек – Мелодия моего мятежа (страница 11)
Джейкоба было легко представить с гитарой. Достаточно высокий, но не такой долговязый, как Уильям. Густая шевелюра вьющихся темно-каштановых волос, выразительные брови, пронзительный взгляд карих глаз, правильные, скульптурные даже черты лица. Несмотря на прохладный вечер, одет он был лишь в рубашку с коротким рукавом, что подчеркивало его подкаченные руки. Черные джинсы украшал ремень с огромной серебряной бляшкой в виде черепа.
Тем временем бутылка джина пошла по новому кругу. Мне надоело стоять, и хоть кругом было достаточно грязно и валялось много разного мусора, я решила засунуть подальше свою брезгливость. Я уселась рядом с ребятами прямо на асфальт и сделала аккуратный глоток, когда подошел мой черед. Во второй раз я уже знала, чего ожидать, и джин пошел лучше. Напиток согрел меня своим теплом изнутри, стало даже немного жарко. Во дворик начали стекаться посетители концерта – очевидно объявили перерыв. Этот факт меня обрадовал – хоть зависать с новыми знакомыми и было прикольно, музыку пропускать не хотелось.
Тут Хлоя начала рассказывать какую-то постыдную историю, которая произошла на днях на ее работе. Все хохотали, как ненормальные. Я же почему-то отключилась от общего веселья и ушла в себя. Только прихлебывала время от времени из бутылки, когда наступал мой черед. От джина стало так хорошо, тепло и уютно – мой разум погрузился в полусонное расслабление. Может, еще минута и я бы даже заснула, но тут меня толкнула Джейн и протянула самокрутку.
– Будешь?
Я хотела уже отказаться, но встряла Хлоя:
– Попробуй хоть раз, не дрейфь! Один косяк на шестерых – это ни о чем!
Аргумент показался мне убедительным, и я затянулась. Сначала не почувствовала ничего, а потом мне внезапно стало так хорошо, так легко на душе и так свободно! И еще очень смешно. Я стала тихонько посмеиваться, пытаясь остановиться. Но чем больше я думала о том, что смеяться не нужно, тем смешнее мне становилось. Как же это забавно, что я хочу перестать смеяться – эта мысль показалась мне необычайно веселой. Компашку моя реакция привела в восторг.
– Фло, смотри, а если покажу тебе палец? – Хлоя нагнулась вперед, чтобы видеть меня через Джейн и показала мне указательный палец.
Я захихикала, не в силах остановиться.
Но тут к нам подошел Уильям.
– Добрый вечер! – он обвел взглядом наше сборище и остановился на мне – Флоренс, ты в порядке?
Вместо ответа я зашлась новой волной смеха. Уильям показался мне таким уморительным. Ну просто волнующийся папочка! Я кивнула сквозь смех. Наконец мне удалось подавить приступ, и я смогла выдавить:
– Все просто чудесно, зайчик!
Откуда взялся этот «зайчик»? Слово пришло на ум неожиданно даже для меня самой. Беззвучный смех заклокотал у меня в груди.
Уильям покачал головой и протянул мне руку.
– Вставай, Флоренс! Пойдем отсюда.
– Никуда я не пойду! Мне тут о-очень хорошо.
– Ты пьяна, – Уильям принюхался – и, похоже, накурилась. Тебе нужно прийти в себя. Пойдем, я помогу тебе – он все продолжал держать руку вытянутой.
Но тут вмешался Джейкоб:
– Ты что не видишь, она не хочет с тобой идти? Тебе же сказали «нет»!
– Не вмешивайтесь, пожалуйста. Флоренс – моя подруга. И я, как друг, должен оказать ей помощь.
– Я вообще-то тоже ее подруга. – встряла Хлоя. – И у нас тут все путем! А ты что за хрен с горы такой?
– Меня зовут Уильям, – его губы сжались, но голос оставался таким же спокойным.
Я же просто переводила взгляд то на него, то на моих новых друзей. Будто кино смотрела!
– Тогда тебе совет: катись отсюда, Уильям! – Джейкоб привстал и не спеша отряхнул прилипшие травинки с джинсов – или ты хочешь неприятностей?
Мы все уставились на Уильяма в ожидании его реакции. Но он не струсил. Уильям снял пиджак и кинул его мне. Закатал рукава темно серой рубашки и кивком пригласил Джейкоба выйти к нему.
Из зала донеслась музыка. Перерыв закончился, и посетители стали стекаться обратно в клуб. Я увидела приближающегося к нам Томаса. Он подошел к Уильяму.
– Эй, я тебя обыскался! – и через секунду. – Вы что тут задумали? – Томас ошарашено смотрел на Уильяма и Джейкоба, стоящих напротив друг друга.
– Отойди, Томас, я быстро все улажу.
Я услышала, как заиграла «Ты никогда не знала меня» – Хлоя ставила эту песню в музыкальном магазине.
Я смотрела в лицо Уильяма, готового драться за меня. Драться за меня, потому что он переживал обо мне! И смотрела на Джейкоба – незнакомого парня. Очень привлекательного, кстати. И он тоже за меня вступился.
– Томас, сделай что-нибудь, – только и смогла проблеять я.
Он встал между парнями боком, вытянув руки. Левой рукой преграждая путь Уильяму, а правой – Джейкобу, Томас заговорил, попутно оборачиваясь к обоим зачинщикам:
– Не знаю, что у вас тут успело произойти, ребят. Но предлагаю просто разойтись. Вторая часть концерта уже началась. И лично я предпочел бы слушать музыку, а не вытирать чьи-то кровавые сопли.
– Он прав, идемте в клуб! – воскликнула я и поднялась. К счастью, приступ неконтролируемого смеха у меня прошел и в голове немного прояснилось.
– Твой друг и Флоренс дело говорят. Нечего руки марать, – процедил Джейкоб – но, если в следующий раз ты снова сунешься к нам качать свои права, так просто все не закончится.
Уильям бросил на меня взгляд, от которого по спине пробежали мурашки, и скрылся вместе с Томасом. Я поднялась, кое-как отряхнулась, и всей гурьбой мы двинулись в клуб. В зале было тесно, но Хлоя каким-то не поддающимся описанию образом протиснулась ближе к сцене, а мы двинулись за ней один за другим. У сцены звук был уже не таким чистым – перегруженные гитары разрывали мои уши, а ударные, казалось, резонировали в самом черепе. Но возможность находиться так близко от музыкантов затмевала этот небольшой дискомфорт. Я видела каждую эмоцию, каждое движение вокалиста. Мы прыгали и бесновались под гитарные риффы8, качались музыке в такт и визжали от восторга в конце каждой песни. В общем, вели себя так, как и положено фанатам из первых рядов. Пару раз на протяжении всего этого буйства я ощущала на себе сверлящий взгляд откуда-то сзади и справа. Когда я обернулась в первый раз, то никого не увидела. Во второй раз я уже заметила Уильяма, стоявшего где-то позади. Мелькнула мелкая злорадная мыслишка: ну пусть посмотрит, как нужно веселиться на концертах. Больше я не оборачивалась.
Когда шоу закончилось, и мы вышли на улицу, было уже темно. Я поежилась от колких прикосновений холодного ветра. Почувствовала, как на щеку упала первая капля дождя. В голове гудело и звенело. Наскоро попрощавшись с Хлоей, Джейн, Бернардом, Джейкобом и Эдом, быстрым шагом я направилась к автобусной остановке. Ребята ушли в противоположном направлении – мы жили в разных частях города. А я, если быть точной, и вовсе – в пригороде. Вместе со мной автобус ждали несколько посетителей концерта, поэтому я не сразу заметила знакомую фигуру неподалеку. Он подошел ближе.
– Хочешь, я вызову такси?
– Не надо, Уильям. Ни к чему сорить деньгами, доеду и так.
– Ты промокла и дрожишь, – он снял свой пиджак и накинул мне на плечи.
– Мне надо протрезветь, – пробормотала я – башка гудит…
– Тут я бессилен, увы. Точно не хочешь такси?
Я отрицательно замотала головой. В этот момент мы оба заметили подъезжающий автобус.
– Придется тебя проводить.
Он помог мне забраться в автобус, и путь до дома я провела в полудреме, посапывая на его плече. Когда мы подъехали к моей остановке, Уильям легонько сжал мою руку.
– Просыпайся, пора выходить!
После спертого воздуха автобуса запах весеннего вечера, наполненный ароматом сирени и свежестью после дождя, ворвался мне в ноздри. Остатки сна испарились. Уильям проводил меня до двери. Мы оба застыли на крыльце моего дома, окутанные сумраком наступающей ночи.
– Теперь я лучше пойду, – и с легкой улыбкой – только, пожалуйста, не впутывай меня в дела с родителями снова.
– Зачем ты это делаешь?
– Делаю что?
– Провожаешь меня, помогаешь мне.
– Чувствую ответственность, – он улыбнулся – ты ведь не без моей помощи увлеклась всем этим, – он неопределенно взмахнул рукой – ну, мне пора.
И скрылся в ночи.
Я повернула ключ в замке, еще не зная, что иду навстречу надвигающейся катастрофе.
На пороге прихожей меня ждали мама и папа. Они набросились, как коршуны, даже не дав мне пройти.
– Где ты была, Флоренс Уайт? – казалось, что голос мамы способен превратить воду в лед. Я ненавидела этот ее тон всем сердцем и душой. Когда она так говорила, мне представлялось, что она – начальник казармы, а ее собеседник – лагерный заключенный. Но хуже всего было то, что ее сторону занял и папа. Он стоял рядом с ней и пока что молчал, но его осуждающий взгляд был красноречивее слов.
– У Оливии, – пискнула я.
– Ты нас за идиотов держишь? – Мама подошла, взяла мое лицо за подбородок и развернула его к себе. Она собиралась уже что-то сказать, но невысказанная фраза так и замерла на ее губах. Она молча сканировала меня, и эти секунды молчания, проведенные под ее безмолвным взглядом, были мучительнее любой нотации. Наконец она меня отпустила.
– Оскар, она пила. И скорее всего, что-то принимала. Посмотри на ее зрачки! – в голосе слышалось разочарование и сдерживаемый гнев.