Хельга Санрэй – Маршрут перестроен (страница 3)

– Здравствуй, Маргарита, – голос был тихим, ровным и абсолютно лишенным эмоций.

Он сделал шаг вперед, попадая в тусклый круг света от парковочной лампы. Безупречно сидящее кашемировое пальто. Спокойный, почти скучающий взгляд. Это был он. Родственник моего поручителя. Тот самый человек, который несколько дней назад пообещал стереть меня в порошок.

– Что вам нужно? – мой голос дрогнул, выдав животный страх. Я оглянулась – парковка была абсолютно пуста. Ни единой души, ни камер в этом углу.

– Я пришел узнать, как прошел твой день, – он усмехнулся, но глаза остались ледяными. – Слышал, у вас в компании неприятности. Деньги пропадают прямо из-под носа. Какая досада.

Меня окатило ледяным потом. Пазл, который я собирала в голове на лестничной клетке, обрел плоть и кровь и теперь стоял прямо передо мной.

– Это вы… – прошептала я. – Вы заплатили Вадиму.

– Вадим оказался очень сговорчивым молодым человеком. Как и Инна… зависть вообще дешево стоит, – он достал из кармана портсигар, неторопливо щелкнул зажигалкой. – Я же предупреждал тебя, Рита. Я сказал, что разрушу твою жизнь. Ты думала, твоя бумажка у приставов меня остановит?

– Вы не сможете ничего доказать! – я попыталась сделать шаг назад, но ноги будто приросли к бетону. – Я ничего не брала! Директор разберется…

– Разберется? – он тихо рассмеялся, выпуская дым. – А мне не нужен суд, Рита. Мне не нужна полиция. Я сделаю всё гораздо изящнее. Завтра утром ты придешь к своему Директору и напишешь заявление по собственному желанию. И признание, что деньги взяла ты.

– Я не стану этого делать!

– Станешь, – его голос резко потерял вальяжность и ударил, как хлыст. – Потому что, если ты этого не сделаешь, я сотру тебя в порошок. Я включу такие рычаги, что твоя репутация будет вонять на весь город. Служба безопасности разошлет твое досье с пометкой «воровка» по всем базам. Тебя не возьмут на работу даже полы мыть. Банки разорвут тебя на куски за долги. Ты будешь жить на улице, вздрагивая от каждого шороха. Я сделаю твою жизнь абсолютно, тотально невыносимой. Ты пожалеешь, что вообще родилась.

Он подошел вплотную. Я почувствовала запах его дорогого парфюма.

– И даже не думай бежать жаловаться своему Андрею.

Мое сердце остановилось.

– Да, я знаю про него всё, – он удовлетворенно кивнул, заметив мой ужас. – Хороший парень. Работает, семья есть… Слушай меня внимательно: если он хоть на шаг влезет в эту историю, если попытается поиграть в рыцаря – я уничтожу и его. И его семью. Они потеряют всё из-за тебя. Ты этого хочешь?

Он похлопал меня по онемевшему плечу, словно старую знакомую.

– Выбор за тобой, Маргарита. До завтра.

Он развернулся и неспешно зашагал к выезду с парковки. Я осталась стоять в полумраке подземелья. Моя рука рефлекторно потянулась к телефону в кармане пальто – позвонить Андрею… Но пальцы тут же разжались.

Даже если бы Андрей захотел мне поверить. Даже если бы он извинился за свою холодность… Я больше не могла просить его о помощи. Рассказать ему правду теперь означало подставить его под удар.

Петля затянулась намертво. Я была заперта в клетке абсолютного одиночества.

Глава 3. Сбой матрицы

Утро встретило меня вкусом пепла во рту. Я не спала ни секунды. Всю ночь я смотрела в потолок, слушая, как рядом в комнате ровно дышит Андрей. Человек, ради безопасности которого я собиралась сейчас разрушить собственную жизнь.

Я приехала в офис первой. Включила компьютер. Мои пальцы дрожали над клавиатурой, когда я набирала текст, который навсегда прилепит ко мне клеймо воровки. «Я, Маргарита… признаюсь в присвоении денежных средств… прошу уволить по собственному желанию…»

Каждая буква давалась с боем. Принтер выплюнул два листа бумаги с таким звуком, будто забил гвозди в крышку моего гроба. Я поставила подпись. Чернила слегка расплылись – то ли от пота на пальцах, то ли от слез, которые я не смогла сдержать.

В коридоре уже появились люди. Проходя мимо кабинета Инны, я поймала её взгляд. Она пила кофе, прислонившись к косяку. На её лице не было торжества – только легкое, сытое удовлетворение хищника, который наблюдает, как жертва сама идет на бойню.

Дверь кабинета Директора. Стук.

– Войдите.

Он стоял у окна, заложив руки за спину. Когда я вошла, он обернулся и сел за свой массивный стол. Я молча подошла и положила перед ним два листа бумаги. Заявление на увольнение. И чистосердечное признание.

Директор взял листы. В кабинете повисла мертвая тишина, прерываемая только тиканьем настенных часов. Я опустила голову, ожидая крика, вызова охраны, презрительных слов. Я ждала, что сейчас он нажмет кнопку селектора и прикажет вышвырнуть меня на улицу.

Он читал долго. Внимательно вглядываясь в строчки.

Затем он медленно опустил бумаги на стол. Снял очки. Потер переносицу. И посмотрел на меня взглядом, от которого мне стало не по себе. В нем не было ни гнева, ни презрения. В нем был холодный, сканирующий анализ.

– Маргарита, – его голос звучал пугающе спокойно. – Сядь.

Я опустилась на край стула, не чувствуя ног.

Он придвинул мое «признание» ближе к себе, постучал по нему указательным пальцем.

– Я руковожу людьми больше двадцати лет, – медленно произнес Директор. – Я видел воров, видел мошенников. Я видел тех, кто проигрывался в казино и лез в кассу.

Он подался вперед, сцепив руки в замок.

– А теперь посмотри на себя. Ты приходишь ко мне вчера, бледная как смерть, и сама рассказываешь про пустой сейф и про Вадима, а сегодня утром приносишь мне бумажку, в которой берешь всю вину на себя. Текст написан так сухо и шаблонно, словно тебе его кто-то продиктовал.

Я вздрогнула. Внутри всё похолодело. Неужели он догадался? Но я вспомнила ледяные глаза человека на парковке. Я не имела права отступать.

– Это правда, – мой голос сорвался, превратившись в жалкий шепот. – Я взяла их. Я всё написала в заявлении. Пожалуйста… просто подпишите.

Директор откинулся на спинку кресла. Его глаза сузились.

– Я не верю ни единому слову в этой бумажке, Рита, – жестко отчеканил он. – Кто тебя запугал? Кого ты прикрываешь?

Его слова были спасательным кругом, брошенным утопающему. Мне нужно было лишь протянуть руку.

Но перед глазами вспыхнуло лицо человека с парковки. Его спокойный, скучающий тон. Я знала таких людей. Для них стереть человека – всё равно что раздавить окурок. Я не могла рисковать другими.

Мне нужно было убедить Директора. Заставить его поверить или хотя бы заставить его отступить. Я впилась ногтями в ладони так сильно, что почувствовала боль.

– Меня никто не запугивал, – я подняла на него глаза. Они были сухими и мертвыми. – Я взяла эти деньги. Пожалуйста… просто подпишите это заявление. И отпустите меня.

Директор смотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. В кабинете повисла звенящая тишина. Перед ним сидела сотрудница, которая добровольно брала на себя недостачу, спасая компанию от лишних разбирательств. Любой другой бизнесмен ухватился бы за эту бумажку мертвой хваткой.

Но он медленно перевел взгляд на мои трясущиеся руки. Потом взял со стола листок с моим чистосердечным признанием.

Вжик

Звук рвущейся бумаги разорвал тишину. Директор спокойно сложил листы пополам и разорвал их еще раз. Затем небрежно бросил обрывки моего признания в мусорную корзину под столом.

Мои глаза расширились от шока. Я перестала дышать.

– Я не знаю, в какую игру ты влезла, Маргарита, и кто заставил тебя это написать, – его голос звучал низко и твердо. – Но я не позволю делать из себя идиота. И я не стану вешать на тебя чужое воровство. Ты не брала эти деньги из сейфа, и мы оба это знаем.

Он придвинул к себе второй лист – стандартное заявление на увольнение по собственному желанию. Достал из внутреннего кармана пиджака ручку. Размашистая подпись.

– Ты хочешь уйти? Я тебя не держу.

Он бросил ручку на стол и посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде было что-то похожее на отцовскую горечь.

– Ты делаешь огромную ошибку, убегая. Но это твой выбор. В отделе кадров заберешь трудовую.

Я вышла из кабинета на ватных ногах. В груди всё дрожало от невыносимой смеси боли и благодарности. Этот чужой, суровый человек только что спас меня, но работу я всё равно потеряла.

Через двадцать минут я вышла из стеклянных дверей офисного центра на улицу. В руках – картонная коробка из-под принтерной бумаги. Кружка. Ежедневник. Ветер растрепал волосы. Я стояла, оглушенная гулом машин.

Глава 4. Идеальный удар

Картонная коробка из-под принтерной бумаги оттягивала руки. Я открыла дверь своим ключом и сразу поняла: что-то не так.

В коридоре горел свет, дверцы шкафа были распахнуты. Из спальни доносился сбивчивый, нервный голос Андрея. Он с кем-то говорил по телефону.

Я поставила коробку на пол.

Андрей вышел в коридор. Он был бледным как полотно. В одной руке телефон, в другой – спортивная сумка, в которую он, судя по всему, вслепую кидал вещи. Увидев меня, он замер. В его глазах стоял неподдельный ужас и чувство вины.

– Что случилось? – мой голос дрогнул.

Он сглотнул, не решаясь посмотреть мне прямо в глаза. – Маме… маме скорую вызывали. Сердце. Давление за двести.

– Господи… поехать с тобой? – я инстинктивно шагнула к нему, забыв про собственную разрушенную жизнь.