Хельга Петерсон – Дыши мной (страница 4)
– Ладно. – Он кивнул. – Тогда я пойду, у меня еще дела.
– Я провожу.
– Не стоит. Тебе нужно побыть одной какое-то время.
Он устало поднялся, обошел стол и тихо вышел из комнаты.
Джемма осталась одна. Локти уперлись в колени, голова бессильно упала в ладони. Из груди вырвался длинный-длинный вздох. Напряжение этого дня вдруг навалилось на плечи тяжелым камнем и придавило. А ведь она держалась, все это время держалась. Почти не плакала. Занималась гостиницей, организовывала кремацию. И почти не плакала.
Но сегодняшний день, кажется, стал пределом. По телу прошла первая волна дрожи, и Джемма тихо завыла. Ладони мгновенно намокли от слез.
Престон. Дурак Престон. Чего он хотел добиться? Доказать ребенку, что здесь не так уж плохо? Привить любовь к «Дому на холме»? Будто он не знал Иэна! Резкого, колючего, упрямого. Настолько упрямого, что он, то и дело ущемляемый отцом, все равно поступил в художественную школу, окончил ее и самостоятельно встал на ноги. Сколько раз Джемма об этом слышала? Тысячи, наверное. Все старые альбомы с фотографиями были разрисованы карандашными набросками. Маяки, лодки, пирс, обрыв или просто следы пальцев, измазанных грифелем. Все, что сохранил Престон, было в следах карандаша.
Иногда ей казалось, что она знает Иэна лично. Он продолжал жить в этом доме даже после того, как уехал с сотней фунтов в кармане и тремя вещевыми сумками на плечах. Эту историю тоже пришлось услышать не раз.
И вот он вернулся. Не тот мальчик с фотографий. Его длинные пальцы художника чистые – на них нет грифеля. Лицо повзрослело, на лбу уже пролегли морщины, а в речи оказалось столько горечи и неприкрытой агрессии, что это сметает с ног и уносит, заставляя собеседника хватать ртом воздух. И к такому Джемма оказалась не готова. Она думала, что выстоит, но шторм в синих глазах смыл ее с берега, как фигурку из песка. И это стало последней каплей.
Она громко всхлипнула, задохнулась и всхлипнула еще раз. Выпрямилась и размашисто отерла лицо ладонями. Слезы полетели брызгами в разные стороны.
Однако долго здесь сидеть нельзя. В баре люди, и они предоставлены сами себе. Нужно идти туда и снова брать все в свои руки. Теперь уже одной.
Волны крупной дрожи рождались где-то в солнечном сплетении и расходились по всему телу. Причем совсем не от пронизывающего до самой души ветра. Иэн привалился спиной к серой кирпичной стене и зажмурился. Не глядя поднял трясущуюся руку с сигаретой и сделал очередную длинную затяжку. Выпустил дым через нос. Ветер тут же развеял серое облако, будто его и не было.
Сколько он уже здесь стоит? Пять минут? Десять? Нилл вышел из дома вскоре после него, но даже не заметил Иэна, прислонившегося к кирпичной кладке. Быстро промчался к одной из машин на парковке, хлопнул дверцей и укатил, выбрасывая из-под колес гальку. Пусть катится. Надутый ублюдок. Иэн снова сделал затяжку, выдохнул. Запрокинул голову, стукнулся о стену и уставился в серое небо. Тело снова передернуло.
Злость сдавила горло и не давала дышать нормально. Воздух проходил только с дымом и выходил с ним же.
Старый козел хорошо подготовился к инсульту. Слишком хорошо. Приютил бродяжку, развлекся напоследок, придумал, как в последний раз загнать сына под каблук, и с чувством выполненного долга отошел в мир иной. Какое извращенное чувство юмора нужно было иметь! Столько лет он пытался заманить Иэна в «Дом на холме»… Иногда открыто предлагал приехать и начать заниматься гостиницей.
«Хватит скитаться по чужим квартирам, у тебя есть свой дом!»
«Ты же не можешь бегать от этого вечно, Иэн!»
Может. Еще как может.
Сигарета истлела наполовину. Иэн перехватил ее большим и указательным пальцами, снова затянулся, и ветер унес и это серое облако. Престон опять просчитался. Хороший был план, только отец не учел: Иэн всей душой желал «Дому на холме» сгореть в адском огне.
За все.
За годы, прожитые под протекающей крышей, с дымящим камином, с окнами, ветер в щелях которых иногда поднимал занавески, и девятилетнему мальчику казалось, что это призрак умершей матери. За годы, когда вместо того, чтобы играть с соседскими пацанами, приходилось драить полы, вытирать пыль со старой мебели и стоять за администраторской стойкой. Ах да, соседских пацанов не было, потому что это долбаный отшиб. Здесь есть холмы, трава, обрыв и море до самой Ирландии.
Волна злой дрожи еще раз прошла по телу, отдавшись в руку.
Просчитался Престон Ройс. Семейный бизнес отменяется. Иэн не ждал наследства. Вообще о нем не думал ни минуты. Как-то этот момент абсолютно не приходил ему в голову. Так что… все правильно. Пусть все достанется милашке-аферистке, которая вскоре и камня на камне здесь не оставит.
Справа открылась входная дверь, боковое зрение уловило движение, и неспешные шаги заскрипели по гальке. Иэн не стал оборачиваться, сделал еще одну затяжку до самого фильтра Он может узнать эту походку, не глядя.
– Ты бросил, – прорвался сквозь ветер негромкий голос Мэтта.
Иэн выпустил дым и повернул голову. Ох уж эта тревога в глазах…
– Тебе показалось.
– Пять месяцев казалось.
– Упс.
Иэн покрутил в пальцах быстро истлевающий на ветру окурок. Да, пять. Но какая теперь разница? Сила воли покинула чат. Осталась в том долбаном кресле в кабинете с табличкой «М-р Ройс» на двери. Хотя на самом деле запретную пачку он купил еще на Юстонском вокзале. Подозревал, что пригодится. Брат перестал изучать его лицо, спрятал руки в карманы джинсов и ковырнул носком ботинка гальку.
– Мама рассказала, – снова заговорил Мэтт. – Женился, значит.
Похоже, знали все, кроме одного из главных действующих лиц. Иэн закусил губу.
– То есть тебе она смогла рассказать. А подготовить меня до того, как я войду в ту дверь, – нет.
– Не злись на нее. Они с папой в таком же шоке, как и ты. – Брат примирительно заглянул Иэну в лицо. – Давно состоялась их свадьба?
Хороший вопрос. Чтобы задать его, немного не хватило холодности рассудка. Совсем чуть-чуть приложиться башкой об айсберг.
– Я не спрашивал. – Он с нарочитым безразличием пожал плечами. – Мне снесло башню уже от того, что ей двадцать шесть.
Мэтт ошарашенно вскинул брови.
– Неплохо…
Дверь дома за его спиной снова распахнулась. На крыльцо вылетела закутанная в длинное пальто пышная фигура и замерла. Покрутила светлой головой, осматриваясь. Окурок в пальцах начал жечь кожу.
– Черт… – обронил Иэн, швырнул его под ноги и быстро наступил.
– Иэн! – тут же раздался голос тети. – Ты куришь?
Не успел. Он спрятал руки в карманы парки и круто развернулся к женщине.
– Нет.
Ее взгляд осуждающе метнулся к его кроссовкам. Губы сжались. Детский сад… Однако тетя Мелисса больше не стала комментировать увиденное. Она сошла с крыльца, плотнее запахнула на себе пальто и скрестила руки на груди.
– Что им от тебя было нужно? – Она мотнула головой в сторону дома. Вероятно, в направлении кабинета.
Тайна все равно скоро перестанет быть тайной. Так что…
– Огласить последнюю волю усопшего. – Иэн снова пожал плечами. – Он оставил мне внедорожник.
Выражение лица тети сделалось печальным. И сострадательным.
– О, дорогой… – тихо протянула она.
Она что, рассчитывала на большее?
– И половину дома. – Иэн скривил губы в ухмылке. – Круто, да?
– Половину? – Светлые бровки озадаченно нахмурились. – Только половину?
– Что тебя удивляет? Женатый мужчина должен был обеспечить свою вдову.
Похоже, он один здесь не думал о гостинице, как о своей собственности.
– Боже! – Тетя Мел театрально положила руку на горло. – Он разделил дом на двоих? С ней?!
Да нет, она не изображает. Она правда поражена.
– И чтобы получить свою половину, мне нужно прожить здесь месяц, – хмыкнул Иэн.
Рука нащупала в кармане сигаретную пачку, он почти достал ее, но вовремя затормозил. Лицо матери Мэтта стало совсем убитым.
– Еще и условия выдвинул… Подумать только! Родному сыну!
– Ну… Месяц – это недолго, – тихо подал голос Мэтт. – Даже ты сможешь выдержать.
Единственный островок спокойствия среди этой безумной суеты. Кажется, даже ветер не рвет одежду на Мэтте так, как на всех остальных.
– Это неважно, – бросил Иэн. Пальцы в кармане стиснули пачку. – Мне ничего не нужно, пусть подавится.
– Ты с ума сошел? – Тетя уперла кулаки в пышные бока. —Тебе не нужен дом?!
– Нет.
– Даже слушать не хочу!