Хельга Петерсон – Дыши мной (страница 2)

– О да, и никогда не был «тот».

Ветер подхватил отросшие волосы и принялся нещадно трепать. Несколько прядей зацепились за бороду, прилипли к губам. Иэн вскинул руки, нервно расчесал волосы пальцами и стянул резинку с запястья.

– Вместо того, чтобы продать убыточную развалину и купить небольшой теплый дом для нас двоих, он держался за эти камни, будто это долбаный майорат. – Он намотал резинку на лохматый пучок.

– Иэн… – проговорил брат.

Руки безвольно упали.

– Затыкаюсь, – выплюнул он. – Час, Мэтти. Один час, и мы сваливаем.

Снова засунув руки в карманы, он торопливо направился к низкому одноступенчатому крыльцу. Позади послышался звук таких же быстрых шагов по гальке. Хороший Мэтти, послушный. На первый взгляд странно, как они уживаются вместе: абсолютно разные. Мэтт слишком спокойный, слишком тихий, слишком… обстоятельный, что ли.

Однако, когда у Иэна закончилась учеба и он в очередной раз переезжал, жить стало негде. И именно двоюродный брат вдруг позвонил и предложил занять комнату в своей квартире всего лишь с условием оплаты коммуналки. И они неожиданно поладили! Росли в разных концах страны и почти не общались в детстве и юности, но за последние пять лет выяснилось, что ближе Мэтти и его родителей у Иэна никого и нет.

Ну а теперь уже точно никого. Последняя ниточка, связывавшая с Уайтхейвеном и «Домом на холме», была сожжена. В прямом смысле. Сегодня.

Иэн рванул на себя дверь и влетел в небольшой холл. После промозглой улицы в лицо пахнуло теплом. Он отошел в сторону, пропуская Мэтта, мельком осмотрелся. Администраторская стойка, лестница, два расходящихся коридора, стены, обшитые деревянными панелями. Новыми. Или реставрированными, но, по крайней мере, больше не изъеденными жучком. Прелесть!

Где-то в глубине дома слышался гул голосов. Со стороны стойки донесся шорох, и взгляд вернулся туда: из-за перегородки вынырнула светловолосая, голубоглазая женщина под шестьдесят и не без труда стала выбираться в проход. Полноватая, но все еще красивая. Она протиснулась между столом и стеной, сделала несколько быстрых шажков, подлетела к Иэну. Секунда, и пышные формы прижались к нему. В щеку влетел звонкий поцелуй.

– Ну наконец-то!

Вот кто действительно рад его видеть. Иэн вынул руки из карманов и на секунду спрятал женщину в объятиях.

– Привет, тетя Мел, – пробормотал он в светлые волосы.

И тут же разомкнул руки. Мать Мэтта отступила, повернулась к сыну и повторила ритуал.

– Где вас носит, черти? – Она так же звонко чмокнула Мэтта и отстранилась. – Все уже собрались, вас не могли больше ждать. Прости, милый. – В голубых глазах затаилась жалость.

А вот это точно лишнее. Что-что, а жалость здесь нужна меньше всего. Иэн снял парку и повесил ее на кованую вешалку.

– Мы старались, как могли. – Он обернулся и вскинул брови. – Ну что, вечеринка с дымком, да?

– Замолчи, засранец. – Тетя Мелисса нахмурилась, как злой милый мишка. Жалость испарилась. – Прояви уважение хотя бы сегодня. Престон не был золотым человеком, но он все-таки тебя родил…

Великое достижение.

– Ну, допустим, не родил, а сделал. – Иэн засунул руки в карманы джинсов. – Для этого ему понадобилось минут пять, вряд ли он очень страдал…

– Иэн!

– …Желчный пузырь, и тот делает камни дольше, серьезно.

Тетя замахнулась, и ее ладонь ощутимо шлепнула его по затылку. Чудесная женщина.

– Невыносимый ребенок, – прошипела Мелисса. – Быстро в отцовский кабинет! Тебя заждались.

– Урна?

– Не смешно. – На этот раз отозвался молчаливый Мэтт.

– Разве? Кто еще может меня ждать?

– Не спрашивай. – Тетя Мелисса устало отмахнулась. – Это какой-то кошмар, но я не должна говорить.

Какого хрена? Брови Иэна сами поползли на лоб и остались там. Что еще могло произойти кроме того, что уже случилось?

– А мы не должны пройти к гостям? – влез Мэтт, снимая куртку и аккуратно вешая на крючок.

Очень своевременный вопрос. Иэн перевел взгляд на тетку. Та нахмурилась еще сильнее, хотя, казалось, больше некуда.

– Мы с тобой пойдем, но у Иэна есть другие дела. – Она с тревогой заглянула ему в лицо. – Только держись за сердце, дорогой. – Взяла его под локоть и слегка подтолкнула к левому коридору.

Как-то слишком много загадочности. Однако кто он такой, чтобы ослушаться эту женщину?

– Какое сердце, тетя Мел? – Иэн двинулся в заданном направлении. – Мне тридцать, я каждый день подтягиваюсь и отжимаюсь.

– Это не кардио, – пробормотал Мэтт.

– Мог бы и поддакнуть, доктор Ройс.

В голубых глазах брата отразилась тревога, почти такая же, как в глазах его матери. А это начинает напрягать… Возникает какое-то неясное гаденькое чувство под ребрами… Иэн круто развернулся и двинулся прочь. Чтобы хоть ненадолго укрыться от таких вот взглядов. Пусть идут в правое крыло: там бар, там люди пьют и грустят, и тревогу можно направить на кого угодно.

Кабинет отца был когда-то в левом крыле, рядом с другими хозяйственными помещениями. Видимо, здесь и остался. Иэн быстро прошел мимо трех дверей без каких-либо обозначений и остановился возле четвертой. Последней. На темном дереве блестела металлическая табличка: «М-р Ройс, владелец». Иэн замер, занеся руку над дверной ручкой.

Глубокий вдох. Выдох. Этот кабинет больше никому не принадлежит. И за разрисованные обои в третьем номере ему больше не влетит ни от кого тонким прутом по рукам.

Иэн резко распахнул дверь и шагнул в комнату.

– Мистер Ройс! Наконец-то! – Уверенный мужской голос мгновенно лишил Иэна решительного настроя.

Его передернуло, в ушах послышался звон. Иэн застыл на пороге. Мистер Ройс?

– Проходите, мы заждались.

Ну да, он Ройс, но… в этих стенах его никогда так не называли. Иэн ошарашенно повел взглядом, осматривая комнату. Все те же деревянные панели до середины стены, обои с папоротником. Этим обоям лет двадцать, не меньше. Иэн еще помогал разворачивать рулоны и размазывать клей по отрезанным полоскам… Взгляд проследовал дальше. Темный ковер, две кадки с высокими кустами. Широкий стол и два кресла напротив. Мужчина за столом: черный костюм, белая рубашка, очки, папка. И… Кто-то в кресле, спиной к двери. Будто подросток, мальчик, короткостриженый блондин.

На лице мужчины застыло ожидание.

– Э-э-э… – Иэн все-таки сделал еще один шаг вперед. – Да. Иэн Ройс, можно просто Иэн. – Он развернулся и тихо закрыл дверь. – Быть здесь мистером Ройсом как-то… ненормально, наверное.

– Как скажете, Иэн. Я поверенный вашего отца, Алекс Нилл.

Дверь закрылась. Иэн снова обернулся к сидящим.

И поймал на себе взгляд. Абсолютно ошарашенный. Парень в кресле обернулся и оказался вовсе не парнем, а девушкой лет двадцати. С серыми глазами, курносым носом и широким ртом, привыкшим улыбаться. С маленькой родинкой в уголке над верхней губой. Хорошенькая, но абсолютно неуместная в этой мрачной комнате.

Взгляд ее серых глаз пораженно скользнул по Иэну сверху вниз и снова вверх, остановился на лице. Она не моргнула. Ни разу. Ее будто заклинило.

Иэн двери так и не отошел.

– Все нормально? – Он вскинул одну бровь.

Только сейчас девушка пошевелилась. Тонкие руки легли на подлокотники, она начала медленно подниматься из кресла. Невысокая, стройная, если не сказать по-мальчишески худая, одетая в черные брюки и черную водолазку. Взгляд она до сих пор не отвела.

– О, вы же не знакомы, – снова ожил Нилл. – Это Джемма Хант, вдова вашего покойного отца. В мои обязанности входит озвучить вам двоим его завещание.

В ушах прогремел выстрел. Сердце зашлось в бешеном марше, отбивая ребра и отдаваясь эхом в животе и горле. Тело парализовало.

Вдова.

У старого козла осталась вдова!

Глава 2

– Вдова? – только и произнес он.

Его голос затрещал, как сухие поленья в камине.

Огромные синие глаза, похожие на Ирландское море во время шторма, стали еще больше. Заняли пол-лица. Такое бывает? У мужчин бывают такие большие глаза? Хотя что за вопросы? Конечно, бывают. Джемма знала это наверняка. Потому что…

…Потому что перед ней стояла абсолютная, ювелирно точная копия Престона.

В горле словно застрял камень. Она разучилась говорить. Даже дышать стало тяжело.

– Вдова, – флегматично кивнул Алекс, открыл папку и уставился в нее.