Хельга Петерсон – Дыши мной (страница 17)
И тогда страх вдруг отступил. Спустя годы пришло понимание, что, вообще-то, ненормально уходить вот так вглубь чужого дома с незнакомым мужчиной, но тогда Джемма об этом совсем не думала. Хотя Престон не очень-то располагал к себе, а его гостиница начала давить на плечи, едва Джемма переступила порог дома, но, возможно, именно поэтому она и почувствовала себя лучше. В своем чистеньком выглаженном костюме она ощутила себя в этом доме, как новая мебель. Не класса люкс, но и не с блошиного рынка.
Престон принял ее на работу без вопросов. Ему действительно нужен был администратор, причем еще лет сто назад, а потом обязанности стали расти, и помогать пришлось во всем подряд. Однако сколько бы всего Джемма ни делала в гостинице, как тщательно ни познакомилась с каждым углом, даже после замужества она понятия не имела, что в хозяйской спальне есть небольшая дверь, ведущая в чулан.
И что за ней прячется склад одежды.
Всегда казалось, что у Престона на все про все есть одна куртка, двое штанов, четыре футболки и два свитера. Кто бы мог подумать, что у одинокого мужчины, не особо заботившегося о своем внешнем виде, может скопиться столько вещей!
Седьмой мешок встал рядом с шестью предыдущими. Спустя несколько минут там же оказались восьмой, девятый и десятый. Джемма вернулась в комнату, остановилась в центре цветастого ковра и с силой размяла шею. Мышцы болезненно потянулись. Из груди вырвался глубокий вздох.
Никто не предупреждал, что все это настолько вымотает.
Джемма опустила руки и осмотрелась. Кажется, впервые за два дня.
И замерла.
Грудь снова стянуло обручами. К горлу подступила горечь. Без гор рубашек, свитеров, джинсов и старых, изъеденных молью курток комната вдруг стала казаться пустой. Вот и все. Престон выехал из своей спальни почти окончательно: остался всего один мешок, и его нужно показать Иэну. Язвительному, колючему, насмешливому… Боже, как же сильно он похож на отца! Хотя на просьбу о разборе вещей отреагировал на удивление нормально. Джемма в тот момент уже приготовилась отбиваться, а он всего-то всадил несколько тоненьких иголочек – ничего серьезного.
И он так и не освоился в этой комнате, хотя прошла уже неделя.
Как ни странно, Джемма до сих пор не воспринимала это место комнатой Иэна. Просидела здесь два дня, но совершенно не думала о нем. Возможно, потому что его одежда после великой просушки улеглась назад в сумки, а ноутбук (чем же он все-таки занимается?) перекочевал в кабинет, и в этой спальне не осталось ничего, указывающего на личность обитателя.
Возможно, только взбитая постель и доказывает, что в ней кто-то спит. И от этой мысли по телу прокатилась неясная волна. Джемма прошла мимо двух спортивных сумок, медленно приблизилась к кровати, опустила руку и почти бездумно повела пальцем по изножью. И вдруг взгляд споткнулся о какой-то предмет одежды. Что-то черное, небрежно брошенное на смятую простыню. Мужское, естественно.
Джемма запнулась на полушаге.
И как она не заметила черное пятно раньше? Наверное, его не было видно из-за горы скомканного одеяла. Чуть не пропустила! Она быстро обогнула кровать, схватила тряпку и начала разворачивать. В какой мешок: «благотворительность», «на выброс», или на рассмотрение? Ткань развернулась, упала волной, и в руках оказалась обычная черная футболка. Длинная, свободная. Джемма просканировала ее изучающим взглядом: не полежавшая в шкафах, не только что выстиранная, явно недавно ношенная на широких плечах. До носа дотянулся тонкий запах геля для душа, смешанный с чем-то еще. Чем-то личным, мужским… будоражащим…
Осознание пустило ток по венам и отдалось дрожью в руки.
Это футболка
Пальцы ослабли, ткань начала выскальзывать из рук. Черт! Джемма резко подхватила футболку, мягкий, видавший виды трикотаж приятно лег в ладонь и пощекотал запястье. По коже побежали мурашки. Здравый смысл потребовал немедленно швырнуть майку на место, однако… Джемма замерла.
Она во все глаза уставилась на черную ткань. Это же идиотизм?
Она два дня утопала в мужских вещах, просто вещах, кусках тканей, и ничего. Однако сейчас от солнечного сплетения начало кругами расходиться тепло и заполнять каждую клеточку. Джемма завороженно погладила футболку большим пальцем, и подушечку пронзили маленькие электрические импульсы. Это точно ненормально. Обычная тряпка не может источать столько энергии… И не может так легко перебивать засевший в носу запах одеколона.
Однако вот они, импульсы. И тонкий запах геля для душа. Мужской. Настоящий…
Хрустальную тишину комнаты разбил резкий звук телефона. Джемма вздрогнула, швырнула футболку на кровать и отпрыгнула в сторону. Сердце центрифугой зашлось в груди. Задний карман джинсов завибрировал.
– Твою мать! – она прижала руку к горлу.
Это всего лишь телефон. Только телефон. Но так ей и надо. Нечего хватать все, что плохо лежит. Дура! Во всем виновато обостренное чувство одиночества. Она резко вытащила телефон и, мельком глянув на экран, прижала к уху.
Мама. Как всегда вовремя.
– Да!
– Ты про меня забыла, – послышался обиженный детский голос.
Ч-ч-черт! Не мама. Еще один удар под дых. Джемма глубоко втянула носом воздух, тихо выдохнула.
– Привет, мое солнышко! – протянула она.
Постаралась, чтобы голос прозвучал как можно радостнее.
– Ты меня не забираешь, – серьезно констатировала Мия.
Деланная радость улетучилась вместе с очередным вздохом. Джемма обошла кровать, села на деревянное изножье и устало повесила голову.
– Я же говорила, что приеду в воскресенье. – Короткие волосы закрыли лицо. – А сегодня какой день?
– Я хочу домой.
Очередная проблема, которую придется решить. И это так же неприятно, как оторвать пластырь.
– Подожди еще одну ночь и все. Я обязательно приеду завтра.
– Не приедешь! – выпалила девочка. – Ты меня бросила, что ли?
Боже… Да, похоже, со стороны выглядит именно так.
– Мия… – Джемма подняла руку и прикрыла глаза. – Я никогда тебя не брошу, понятно? Просто в эти недели дома было много работы. Я же говорила, помнишь?
И в трубке стало тихо. Почти. В динамик ворвалось громкое, злое, сопение. И ведь сколько раз об этом говорили… Могла ли Джемма забрать ее раньше? За неделю ничего не изменилось, ситуация с Иэном все та же, но за это время Мия уже дошла до предела.
– Мия? – осторожно позвала Джемма.
– Помню, – последовал мрачный выпад.
Джемма откинула голову назад и посмотрела в потолок. Кажется, глубокой обиды удастся избежать.
– Попроси бабушку уложить тебя спать пораньше, чтобы завтра быстрее наступило. Хорошо?
– Ладно. – Еще один колючий ответ.
– А я куплю тебе вишневый пирог.
– Честно?
На этот раз в голос примешалось недоверие. Джемма тихо хмыкнула.
– Честно-пречестно. – Она опустила голову и уставилась в пустой камин. – А теперь дай бабушке трубку, я хочу с ней поговорить.
– Сейчас.
– Я тебя люблю, – добавила она.
– Я так не думаю, – скептически припечатала Мия.
Брови Джеммы поползли на лоб, а из динамика послышался топот ног.
Господи!
Когда она успела вырасти настолько, чтобы отвечать «я так не думаю» на признание в любви? И так теперь будет всегда? Джемма сильно потерла висок и зажмурилась. Прислушалась к быстрым шагам. Она с трудом смирилась с той стадией, когда Мия начала таскать немногочисленную косметику, делать из своего лица полотно абстракциониста и являться на глаза с восклицанием: «Я красивая!» В первый такой выход Престон выронил книгу и попытался замаскировать дикий хохот приступом кашля. «Все, дальше начнутся мальчики», – заявил он тогда, вытирая стекавшие по щекам скупые мужские слезы.
Как оказалось, был неправ. «Я так не думаю» наступило раньше.
Как-то очень незаметно.
Топот стих, послышался шорох и скрежет: мобильник перекочевал из рук в руки.
– Откуда у тебя мой телефон? – тут же раздалось восклицание мамы. И дальше уже в трубку: – Я не видела, что она забрала телефон!
Ну, теперь все ясно. Джемма открыла глаза и уронила руку.
– Уже неважно. У вас есть какие-то планы на завтра?
– Только выспаться и ждать тебя.
– Ладно. – Она поднялась с деревянного изножья, медленно побрела к выходу из комнаты. – Если ничего не изменится, приеду с утра. Успокой ее как-то, а то она предъявляет мне, что я ее не люблю.
Лилиан пораженно охнула.
– Мия!
– Ну что? – донеслось до Джеммы.