Хельга Петерсон – Дыши мной (страница 11)
Стук в трубке стал сильнее. Господи…
– Что ты делаешь? – рявкнула Джемма.
– Отбиваю мясо.
– Нельзя сделать это позже?
– Тебе мешает? – хмыкнула мама. – Ладно, извини, – молоток звонко упал на столешницу. – А что касается Иэна… похоже, его правда все устраивает.
– Я же говорю, он явно не собирается уезжать. – Джемма подняла чашку и сделала маленький глоток. – Да и не должен на самом деле, но…
– И что, он совсем не выходил из комнаты? – перебила Лилиан.
– Выходил, конечно. В наших спальнях ведь нет отдельных ванных, так что ему приходилось… – Она поставила чашку на место. – Я слышала шаги в коридоре, в кухню он спускался, но мы так и не пересеклись. В холодильнике ничего не тронуто, не представляю, что он ест, кроме кофе…
– Тебя не это должно волновать, – припечатала мама.
– Знаю.
В трубке стало тихо. Джемма глубоко вздохнула и потерла лоб пальцами. Вопрос пропитания колючего мизантропа и правда волнует ее сейчас в последнюю очередь: взрослый мальчик в состоянии поесть самостоятельно. Есть проблема куда серьезнее.
Из груди бесконтрольно вырвался еще один тяжелый вздох.
– Поговори с ним, – продолжила мама.
Гениально.
– Очень смешно. – Джемма снова пригубила чай.
– Ты должна, – на этот раз прозвучало безапелляционно. – Вам придется жить вместе, так не должно продолжаться. Да и Мия не может остаться у нас на месяц, как бы сильно мы ее ни любили. Она каждый вечер складывает игрушки в рюкзак, чтобы везти домой…
Будто Джемма этого не знала.
– Я в курсе, мама, – оборвала она. – И…
Слова застряли в горле: на лестнице загромыхали шаги. Быстрые, агрессивные, будто сваи заколачивающие. Вряд ли кто-то из уборщиков позволил бы себе такое, а значит, это не клининг.
– Повиси… – бросила Джемма, схватила чашку и швырнула телефон на стол.
Тот тихо проехал по столешнице. Остановился на середине. За несколько секунд шаги с лестницы переместились в коридор, и в арке появилась рослая фигура.
– К нам приехали всадники апокалипсиса? – спросил он резко, хрипло, с треском.
Это природное, или он настолько прокурил голосовые связки? Джемма нарочито неспешно поставила чашку на стол и повернулась. Взгляд мгновенно отметил уже знакомые джинсы с дырами на коленях, растянутый серый свитер, щетину, волосы, собранные в узел и… очки. Квадратные, в толстой оправе, повисшие на горбинке носа…
Очки?
– Ты носишь очки?
Она не успела подумать.
– Хочешь обсудить мои очки? Серьезно? – Брови Иэна взлетели над оправой. – Или лучше скажешь, какого хрена там происходит?
Он мотнул головой в сторону лестницы. Можно подумать, сам не распознает шум пылесоса… Джемма вяло повела плечом.
– Я вызвала клининг.
Синие глаза знакомо сузились.
– Умница, – проскрипел Иэн. – А теперь выгони их обратно.
– Я не могу этого сделать.
– А я не могу работать в такой обстановке.
Так вот чем он занимается сутками. Интересно…
– Ты работаешь? – Джемма выгнула брови.
– А ты думала, Порнхаб листаю? – язвительно бросил он.
На самом деле такой вариант тоже приходил в голову. Но не озвучивать же…
– Понятия не имею. – Она пожала плечами, взяла чашку и демонстративно сделала глоток.
Один из пылесосов наверху замолчал, но вместо него стал раздаваться какой-то грохот: возможно, ребята принялись двигать мебель, чтобы разогнать пауков за шкафами. Иэн дернулся от резкого звука. Задрал голову и посмотрел в потолок. По второму этажу прокатился громкий удар, и потолок гулко сотрясся.
– Мне нужна тишина. – Иэн сорвал с носа очки и резко потер глаза запястьем. – И почему-то именно сейчас тебе понадобился клининг.
Если бы он соизволил поговорить нормально, ничего этого могло бы не случиться. Все можно было обсудить. Но он не соизволил. Поэтому…
– Самое время, пока здесь пусто. – Джемма снова повела плечом и сделала глоток.
И в ее сторону ткнулась оттопыренная дужка очков.
– Я понимаю, что ты пытаешься сделать, – зло прошипел он. – Только тебе не удастся меня выжить. Стоило придумать что-то более изощренное, зайка.
В лицо будто плеснули ледяной водой. Джемма ошарашенно моргнула.
– Ты долбанулся,
– О-о-о, не смей рассказывать мне про отель, – резко перебил Иэн и ткнул очками в сторону лестницы. – Эта сраная лестница выкрашена моими руками. Я драил холл каждый долбанный день с того момента, как смог удерживать швабру вертикально. – Очки снова ткнулись в Джемму. – А под крышкой стола, за которым ты сидишь, все еще вырезано «гори в аду». Угадаешь мастера? – рявкнул он. – Подсказка: первая «и», последняя «н».
С этими словами Иэн сорвался с места, шаги загромыхали на лестнице. И стало тихо. Относительно. Джемма протяжно выдохнула и зажала глаза пальцами, в виске мелко-мелко забилась тонкая жилка. Как у него это получается? Он ведь не пытается никого разжалобить, это точно. Однако каждая такая фраза про детство раз за разом убивает все желание злиться и запускает иглы в мягкие ткани. До боли. Если это материнский инстинкт, то очень неудачное его проявление.
Где-то совсем рядом раздалось тихое покашливание. Очень тихое, далекое, но…
Мама!
Джемма рванула вперед, схватила мобильник и прижала к уху.
– Ты все слышала.
Мама звучно хохотнула.
– Ага. Хорошее у тебя растение. – В голосе послышалась ухмылка. – Терн?
Господи…
– Ма-а-ам… – протянула Джемма.
– Хотя голос приятный. Такой рычащий…
– Мама!
– Кем он работает?
Джемма откинулась на спинку стула.
– Не знаю. – Она вяло пожала плечами. – Он закончил художку, и работа как-то с этим связана, но Престон не говорил ничего конкретного. Кажется, он и сам не понимал, чем занимается Иэн.
– Или не пытался понять, – заметила Лилиан.
– Или так.
В трубке стало тихо. Тоже материнский инстинкт? Мама не видела синих глаз размером с галактику, но ей наверняка и так хватило.
– Дай мальчику время, – снова заговорила она. – Подождем до конца недели. Может, он немного остынет.