Хельга Мидлтон – 200 ОТТЕНКОВ ЗЕЛЕНОГО (страница 10)

Франсис показалось, что она слушает рассказ экскурсовода ‒ на одном дыхании Ольга изложила историю своей семьи так, будто рассказывала ее в сотый раз.

‒ Мой отец, капитан 2го ранга Ямпольский Лев Гаврилович, стал флаг-офицером эскадры и одним из «морских волков» Дальневосточного флота Российской империи. К величайшему горю всей семьи он погиб в мае 1905 года в районе острова Цусима.

‒ Да, ‒ Франсис с сожалением кивала головой в такт рассказу Ольги, ‒ я знаю об этом. Ваш концертмейстер Даниил Мерлинг…

‒ Меринг, ‒ поправила ее Ольга, ‒ его фамилия Меринг.

‒ Ох, извините, как‑то автоматически я произнесла ее на английский манер, ‒ откликнулась канадка, ‒ вчера у меня состоялось знакомство с основным составом вашей труппы. Так много новых незнакомых имен… Так вот, мистер Меринг рассказывал мне о вашем отце. Похоже, концертмейстер неплохо осведомлен о вашей жизни.

Ольга снова улыбнулась.

‒ О да! Мы с Данькой друзья с детства. Вначале он мне был как брат, потом как жених, а теперь вот ‒ стал моим наставником.

‒ Как интересно, ‒ Франсис даже подалась вперед, всем своим видом показывая, что ждет более подробного рассказа.

‒ О, это отдельная история. В отличие от отцовского семейства, предки моей матери были потомственными помещиками и владели землями в Гомельской области. Каждое лето, сколько себя помню, мы проводили в усадьбе деда в Комарине, это недалеко от Славутича.

Для Франсис все эти названия мест и городов ничего не значили, и она просто молча кивала головой, как бы подбадривая собеседницу на продолжение рассказа.

‒ Меринги жили по соседству. Они были одной из самых зажиточных еврейских семей в округе, ‒ Ольга в своих воспоминаниях откинулась на спинку дивана и даже глаза прикрыла. Продолжала, ‒ Их младший сын Даниил был моим ровесником. И «какая удачная-таки случайность-совпадение», ‒ Ольга смешно изобразила говорок соседки‑еврейки, ‒ он тоже учился музыке... И какой же инструмент должен в совершенстве освоить еврейский мальчик Даниил Меринг? Ну уж никак не духовые или там литавры. Это же в афише совершенно не звучит: «Даниил Меринг – валторна» или «Даниил Меринг – ударные». Вот «Даниил Меринг – альт» (из уст Рахили Лазаревны это словосочетание звучало, как Мерингальт) - это ж есть совсем другая разница. Рахиль Лазаревна, если вы не поняли, – это Данькина маман.

Уже тогда любому непрофессионалу было видно, что у Даньки нет и никогда не будет ни широких плеч, ни крепких рук, так необходимых для удерживания альта. С его комплекцией закидывать на грудь альт ‒ почему бы сразу не виолончель ‒ пустая трата сил. Но видели это все, кроме Рахили Лазаревны, и максимум на что она позволила себя уговорить, это не мучить ребенка сразу альтом, а для начала пусть попиликает на скрипке. Она с большим трудом согласилась, но не в привычках старой еврейской мамы было сдаваться без боя, и потому она отвоевала хотя бы одну позицию: пусть учится на скрипке, но сразу на взрослой. Никаких там детских -- одной шестнадцатой, восьмушки, или даже половинки. Сразу! И на полной!

Смотреть на Даника, едва видимого из-за инструмента, без слез было нельзя. Он чувствовал это и потому практиковался всегда в гордом одиночестве. Только унылый стон всех еврейских мальчиков, замученных музыкальными истязаниями, лился по утрам из окна его комнаты. Регулярно. В любую погоду и ровно два часа.

Рахиль Лазаревна с бабой Тоней были большие подружки, и на правах старшин привыкли решать многое и за всех. Их ритуальные чаепития всегда заканчивались каким‑нибудь директивным решением. За одним из них бабки порешили, что к концу лета «детоцки» таки должны дать совместный концерт, и нехера им целыми днями без дела бегать, а коль скоро они нашли общий язык в играх и развлечениях, то пусть и музыкальную науку тоже осваивают вместе. Тем более, что на совместных занятиях Данька заметно веселел. Правда, музицированию он предпочитал вокал. Да и бог с ним. Хоть горшком назови - только в печь не ставь!

‒ Как это в печь? ‒ не поняла Франсис.

‒ А, не обращайте внимание, это идиома.

‒ Итак..,‒ Франсис не терпелось перевести разговор с воспоминаний на события сегодняшнего дня, ‒ вы дружите много лет и теперь даже в одной труппе состоите.

‒ Да, это все благодаря нашему учителю, ‒ летом 1892‑го года мы с мамой и сестрами приехали, как всегда в Комарин. Нам с Данькой как раз по двенадцать стукнуло. В понимании моей бабули и Рахили нам уже полагалось не носиться босоногими по огороду и не плавать в лодке на остров в середине Днепра, а серьезно отдаваться наукам и культурному развитию. И потому, в то лето в дом к бабе‑деду была выписана еще и англичанка, мисс Хелен, и музыкальный репетитор Виталий Михайлович – студент Венской музыкальной академии. Каникулы начинающего музыканта были сильно подпорчены необходимостью приходить каждое утро к десяти. В обязанности ВитМих ‒ как мы его звали, входили занятия по укреплению навыков нотной грамоты, сольфеджио и общих познаний из области истории музыкальных инструментов и стилей, ну и, конечно же, имен и биографий композиторов. Предполагалось, что молодой талант своим энтузиазмом вправит мозги «поцеватым лялькам» и пополнит их знания тем, что делает человека не просто образованным, а «глубоко» образованным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.