Хельга Гем – Письмо из завтра /Считай потери/ (страница 4)

—

В 13:55 Максим пришёл.

Анна подняла голову. Он стоял в дверном проёме, слегка ссутулившись, как будто пытался занять меньше места. Джинсовая куртка, белая рубашка — но воротник расстёгнут, как будто он пытался выглядеть небрежно, но перестарался. Волосы были растрёпаны, и не ветром — руками. Он постоянно проводил по ним пальцами, она это заметила ещё неделю назад, когда он заходил с вопросом о базе данных.

В одной руке он держал картонную подставку с двумя бумажными стаканами. На одном фломастером было написано «без сахара», на другом — «с молоком».

— Здравствуйте, — сказал он. Голос был низким, с лёгкой хрипотцой — не курильщика, а человека, который только что проснулся или долго молчал. — Я предлагал встречу? Могу прийти позже, если вы заняты.

Он не смотрел на неё. Смотрел на стол, на папки, на окно — куда угодно, только не в глаза.

— Нет, нет, я ожидала вас, — сказала Анна.

И это было правдой. Она почему-то знала, что Максим придёт. Не рассчитала. Не предположила. Просто знала.

Максим вошёл. Поставил подставку на стол. Потом закрыл дверь — осторожно, почти бесшумно: нажал на ручку, придержал, чтобы щеколда не щёлкнула, и отпустил.

Анна заметила это краем глаза.

Он всё делает так, будто боится кого-то побеспокоить, — подумала она.

Максим взял стакан с надписью «с молоком» и протянул ей.

— Я принёс кофе. Я не знал, как вы пьёте. Спросил у Светланы Петровны, она сказала, что вы берёте с молоком и одной ложкой сахара. Если она ошиблась…

Он замолчал. Не договорил. Анна поняла, что он хотел сказать: «если она ошиблась, я выброшу этот и куплю другой, я не против, я вообще не против ничего, я просто...»

— Спасибо, — сказала она. — Это идеально.

Она взяла стакан. Кофе был горячим. Пар поднимался из маленького отверстия в крышке. Она понюхала.

Запах был знакомым. Таким же, как вчера под аркой.

Совпадение, — подумала она. — Просто совпадение.

Максим сел на единственный свободный стул. Сел не сразу — сначала подвинул его чуть ближе к столу, потом чуть дальше, потом замер, понял, что делает, и покраснел.

— Извините, — сказал он. — Я не...

— Ничего, — сказала Анна. Она не улыбнулась, но ей захотелось. Впервые за долгое время.

Он отхлебнул кофе. Она заметила, что он держит стакан обеими руками, как будто греется.

— Я хотел спросить вас... — начал он.

Пауза. Долгая. Он смотрел в свой стакан, на коричневую пенку, которая собиралась у края.

— Это трудно, — сказал он наконец. — Я хотел спросить давно, но не был уверен, правильно ли это.

Анна молчала. Она чувствовала тепло стакана в своих руках. И ещё что-то — лёгкое напряжение в груди, как перед прыжком в воду. Она не знала, откуда оно взялось.

— Я знаю, что мы работаем в разных отделах, — продолжил он. — И я знаю, что вы... вам кажется, нравится держать дистанцию. Но я видел вас несколько раз, и я... ну...

Он снова замолчал. Анна видела, как его пальцы сжимают стакан.

— Я хотел узнать вас лучше, — выдохнул он. — Но если это не неуместно...

Он наконец поднял глаза. И Анна поняла, что он боялся не её ответа. Он боялся, что она засмеётся. Или что посмотрит на него с жалостью. Или что просто не поймёт, о чём он говорит, потому что он сам не до конца понимал.

— Максим... — начала она.

— Вы не обязаны ничего говорить прямо сейчас, — перебил он, и его голос стал твёрже, чем она ожидала. — Я просто хотел, чтобы вы знали. Если вы хотите забыть это, я пойму. Мы можем просто продолжить работать, как раньше.

Он врал. Она видела это по его лицу. Он не мог продолжить работать, как раньше. Он сделал шаг, и обратной дороги для него уже не было.

— Это не неуместно, — сказала она медленно. — Это просто... неожиданно.

Он выдохнул. Так глубоко, как будто задерживал дыхание весь разговор.

— Хорошо, — сказал он, и на его лице появилась улыбка — не широкая, не уверенная, а какая-то удивлённая, как будто он сам не верил, что это происходит. — Я могу работать с неожиданностью.

Они пили кофе. Говорили о погоде — о том, что осень в этом году холодная, что снега, скорее всего, не будет до декабря. О новом здании на кампусе, которое обещают достроить к весне, но строители уже третий месяц заливают фундамент. О том, что у Максима живёт рыжий кот, который просыпается ровно в пять утра и требует еды, и он уже забыл, что такое выспаться.

Он говорил о простых вещах, но делал это так, будто каждая из них была важной. Когда он рассказывал о коте, Анна почти видела этого наглого рыжего зверя. Когда он говорил о стройке, ей казалось, что она сама стоит у забора и смотрит на экскаваторы.

Она слушала и думала: когда я в последний раз просто слушала кого-то?

Он ушёл через полчаса. Оставил свой стакан на столе — немного недопитый, остывший.

Анна смотрела на стакан. Потом взяла его, поднесла к носу. Кофе уже не пах ничем, кроме бумаги.

Она открыла свой файл наблюдений и написала:

«13:55— Максим пришёл. Принёс кофе. Спрашивал у Светланы Петровны, как я пью. Краснел. Сказал, что хочет узнать меня лучше. Я сказала „неожиданно“. Он улыбнулся. Оставил стакан».

Она перечитала. Странно было записывать это рядом с отчётами о пальто и сбоях автоматики.

Когда Анна пила оставшийся кофе, он уже остыл. Сливки отделились, образуя тонкую плёнку на поверхности. Вкус был горьким с оттенком карамели.

Это был вкус отсутствия. Вкус всех тех вещей, которые она пропустила, потому что была слишком осторожной, потому что боялась.

Но теперь, кажется, можно иначе, — подумала она.

Она поставила стакан рядом с его стаканом. Два остывших, почти пустых.

Время тянулось медленно, вечер всё никак не наступал. Анна провела оставшиеся часы в своём кабинете, заполняя отчёты и готовясь к завершению дня. В 17:30 она выключила компьютер и собрала свои вещи.

Когда она проходила мимо коридора, то встретила Светлану Петровну, уборщицу. Та полировала полы, её руки двигались медленно, методично. Увидев Анну, она остановилась.

— Анна Сергеевна, спасибо ещё раз, — сказала Светлана Петровна. — Моя дочь благодарна за рекомендацию. Она получила работу. Зарплата намного выше, чем была. Это большая помощь для нашей семьи.

Анна не давала никаких рекомендаций. Но она вспомнила то, что видела в своих наблюдениях: Светлана Петровна говорила, что её дочь неожиданно получила предложение работы.

Эта встреча произошла не благодаря её помощи. Она произошла потому, что Анна отдала пальто. Потому что это действие стало катализатором чего-то большего, цепочки событий, которую она не могла полностью отследить.

— Я очень рада, — сказала Анна, и это была правда. Её голос прозвучал немного чуждо.

— Вы очень добрая, Анна Сергеевна. Не так много людей думают о других, — ответила Светлана Петровна.

---

Когда Анна вышла из здания, холод ударил ей в лицо. Не потому, что ей не в чем было выйти — другая одежда грела не хуже. А потому, что не было того старого пальто, в котором она привыкла прятаться. Она обхватила себя руками, пытаясь сохранить хоть немного тепла.

На мосту, проходя мимо, она не увидела никого. Ни Дмитрия, ни его скрипки. Только её пальто, всё ещё лежащее на скамье, обдуваемое ветром, теперь принадлежащее кому-то другому. Пальто, которое когда-то было её защитой от холода, теперь казалось просто вещью, лежащей в мире, который она больше не контролирует. Она почувствовала неясную тяжесть в груди, как если бы её поступок лишил её чего-то важного.

Когда она уже собиралась пройти мимо, её взгляд зацепился за дворового кота, который сидел на другом конце скамьи. Он был неподвижен, а его глаза — безучастно, но настороженно — смотрели прямо на неё.

Вдруг кот издал тихий, почти неслышный звук — что-то среднее между мурлыканьем и вздохом.

Анна замерла. Что-то в этом звуке было необычное. Кот смотрел на неё, и ей показалось, что он видит больше, чем просто женщину, проходящую мимо.

Она опустила руку в карман и нащупала маленький камень — тот самый, который подобрала на берегу несколько дней назад, сама не зная зачем. Он был холодным. Она сжала его. И почему-то стало чуть спокойнее.

Вечер был холодным, но не невыносимым. Звезды начали появляться над городом, мигая, как если бы их включали и выключали невидимым переключателем. И тогда Анна поняла: холод, который она чувствовала, был не физическим. Это был холод осознания того, что она запустила механизм, который теперь ускользал от её контроля.

Письмо из будущего было реальным. Метод был реальным. И последствия распространялись в стороны, в подземелья причинности и следствия, которые она не могла увидеть, не могла предугадать.

Когда она проходила мимо кафе на углу, она увидела Максима через окно. Он сидел один, перед ним был открыт ноутбук. Его глаза были устремлены в экран, но выражение лица говорило, что его мысли где-то далеко — в какой-то внутренней комнате, которую Анна не могла увидеть.