Хельга Гем – Отзеркалье (страница 5)

Имя прозвучало странно. Не потому, что совпадало с именем женщины из прошлого. Совпадения случались. Мир любил дешёвые трюки. Но всё равно от этих трёх слогов — ЛИ-ДИ-Я — внутри Артёма что-то отозвалось, будто старая струна, которую случайно задели в тёмной комнате.

Он посмотрел на часы.

1:03.

Звонить в час ночи было безумием. Нормальные люди не звонят специалистам ночью. Нормальные люди спят, откладывают, записываются через форму, выбирают удобное время, читают отзывы, сравнивают цены.

Но был ли он нормальным?

Вопрос не испугал. Испугало то, что ответа не последовало.

На сайте было два номера: мобильный и офисный. Рядом с офисным мелким шрифтом значилось: «не рекомендуется звонить вне рабочих часов».

Артём выбрал офисный.

Телефон звонил долго. Каждый гудок расширял тишину квартиры. На четвёртом гудке ему захотелось сбросить вызов. На пятом — стало стыдно. На шестом — он понял, что никто не ответит.

Потом включился автоответчик.

Голос был женский, записанный днём, но ночью звучал иначе: спокойнее, глубже, будто говорил не из кабинета, а из соседней комнаты сна.

«Спасибо, что позвонили в кабинет гипнотерапии Лидии Сергеевны Черноусовой. Если это срочный вызов, пожалуйста, оставьте сообщение. Если нет — позвоните в рабочие часы: с девяти до восьми вечера, кроме выходных».

Сигнал.

Артём открыл рот и на секунду забыл, как говорят люди, когда говорят не по форме.

— Здравствуйте. Меня зовут Артём. Мне нужна помощь. Мне нужно понять, что со мной происходит. Пожалуйста, позвоните мне, когда сможете. Спасибо.

Он продиктовал номер. Сбросил.

Комната стала ещё тише.

После этого он лёг в кровать. Но сон не пришёл. Глаза оставались открытыми, мысли множились, ветвились, цеплялись друг за друга. Каждая мысль рождала две новые, те — ещё четыре, и всё это превращалось в бесконечную рекурсивную функцию без базового случая.

Павлов.

Пустая ячейка.

Лида в жёлтом платье.

Игорь Павлович.

Галстук на крючке.

Флешка.

Голос автоответчика.

Павлов.

Павлов.

Павлов.

Где-то после трёх ночи глаза наконец закрылись.

И он оказался там.

---

Место было похоже на его спальню, но с чужим дыханием в стенах. Цвет стен оставался бежевым, однако изнутри проступал нежно-фиолетовый свет. Окно стало больше. За ним была не Минская улица, не двор, не кирпичные дома с одинаковыми окнами. За окном раскинулось небо цвета черничного компота — густое, тёмное, подсвеченное изнутри.

Артём понял, что лежит не в кровати.

Он стоял.

Нет — плыл.

Нет — тонул.

Под ним был не пол, а вода. Тёплая, тягучая, пахнущая озером, водорослями и чем-то сладким, как переспевшие ягоды. Сначала вода доходила до груди. Потом до ключиц. Потом до шеи.

Он попытался поднять руки, но конечности двигались медленно, будто их обмотали мокрой тканью. Попытался сделать шаг — ноги не нашли дна. Попытался вдохнуть глубже — воздух стал вязким.

Вокруг зажглись огоньки.

Один.

Потом три.

Потом десятки.

Маленькие существа выплывали из фиолетовой темноты. Светящиеся тела, тонкие крылья, крошечные лица — или ему только казалось, что лица. Они были похожи на светлячков, но не были насекомыми. В их движении было намерение. В их свете — мысль.

Они кружили вокруг Артёма, то приближаясь, то отступая. Некоторые смотрели с любопытством. Некоторые — с жалостью. А в некоторых мерцал голод.

Артём хотел крикнуть, но изо рта вышли пузырьки. Вода коснулась подбородка. Потом губ. Он запрокинул голову, пытаясь удержать последний кусок воздуха.

Небо над ним сияло чернично-фиолетовым. В этом сиянии не было ни солнца, ни луны. Свет исходил откуда-то снизу, будто мир перевернули, и теперь дно светило вместо неба.

Светлячки приблизились.

Один сел ему на плечо. Вес почти не чувствовался, но кожу обожгло холодом.

Артём услышал шёпот.

Не ушами.

Внутри.

«Он забыл».

Другой голос ответил:

«Нет. Его заставили забыть».

Третий, тонкий и злой:

«Те, кто забывают себя, становятся кормом».

Вода поднялась до носа.

Он вдохнул — и вдохнул воду.

Страха почему-то не было. Была неизбежность. Такая же, как в расписании. Как в утреннем свете. Как в восьми оборотах крана. Как во всём, чему он позволял происходить с собой.

Он тонул не в воде.

Он тонул в собственном порядке.

Артём проснулся с криком.

Футболка прилипла к спине от пота. Простыня была скручена, будто ночью он боролся не со сном, а с живым противником. На часах светилось 4:47.

Он сел на кровати. Воздух квартиры был сухим, обычным, московским. Но в горле ещё стоял вкус озёрной воды.

Артём встал. Ноги были нетвёрдыми. Он дошёл до ванной, включил холодную воду и умылся. В зеркале появилось лицо — его лицо, но будто кто-то добавил к нему лишний слой.