Helga Duran – Опасные игры. Между двух сердец (страница 20)
Вдруг Валерия подняла голову. Её губы прижались к моему рту внезапно, горячо, почти болезненно. В первые секунды я вообще не соображал, что происходит, только чувствовал влажный привкус её слёз, сладковатый аромат дорогой помады. В висках резко застучала кровь, а потом ударила в пах.
Это произошло настолько неожиданно, что я не успел среагировать должным образом.
Только что я убеждал Валерию, что я её брат, а теперь мы целуемся, как в последний раз в жизни. Я выдал свой обман с потрохами.
Оттолкнуть её! Выгнать к чёртовой матери!
Но тело не слушалось разума.
Она прижалась ко мне всем телом, и сквозь тонкую ткань футболки я ощущал тепло её кожи, упругость груди, учащённое биение сердца. Руки сами схватили её за талию, но не чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть ближе.
Чёрт, чёрт, чёрт…
Адреналин, который только начал спадать после её неожиданного появления, снова хлынул в кровь, но теперь он горел иначе. Не яростью, а густым, жгучим желанием, от которого перехватывало дыхание.
С трудом, но я всё же оторвался от её губ, но она не отпускала. Пальцы впились в мои плечи, а в глазах горело что-то безумное.
– Ты всё наврал, Барсик… – её голос звучал хрипло, почти шёпотом, с издёвкой. – Не бойся, я никому не расскажу, что ты не мой брат.
– Тебе пора домой, – это всё, что я смог ответить, и, встав с дивана, отошёл от Леры подальше.
Как будто боялся, что она сейчас набросится на меня и трахнет.
Нет, я боялся, что если коснусь её сейчас снова, то не смогу остановиться.
– Можно я у тебя переночую? – вдруг спросила Лера.
– Нет.
– Ну, пожалуйста, Костя! – взмолилась она. – Я не хочу домой! Там мама и Гоша этот уродский! – Она снова расплакалась, но второй раз я решил не вестись на её слёзы. – Видел бы ты их самодовольные лица. Как будто им плевать на весь мир. Папы больше нет, и теперь я осталась совсем одна. Я их просто ненавижу! И Витю!
В словах Леры было столько отчаяния и одиночества, что сердце снова сжалось. Девчонка просто не знает, куда себя деть.
Валерия вносила в мою жизнь хаос, но рядом с ней я чувствовал себя живым как никогда. Я чувствовал, что если сейчас оттолкну её, случится беда. Она сделает что-то плохое от отчаяния. Тогда я себя не прощу.
– Ты не одна, Валерия, – собрался я с духом. – У тебя теперь есть брат. Оставайся. – Она подняла на меня удивлённые глаза, и в них было столько радости. – Ты голодная? Есть хочешь?
Глава 20. Барсов
Я стоял на кухне, уставившись в холодильник, будто там было написано решение всех моих проблем. Вместо этого полупустая банка солёных огурцов, пачка сливочного масла и вчерашняя пицца.
Отличный ужин для богатой девочки на «Гелике».
– Эм… – я повернулся к Лере, которая устроилась на табуретке, поджав ноги. – Пицца устраивает? Или я могу сварить пельмени.
– Пицца норм, – она улыбнулась, и в этом простом ответе было столько детского облегчения, что мне вдруг стало стыдно за свою первоначальную жестокость. Почему я сразу не предложил ей остаться?
Я швырнул пиццу в микроволновку, поставил чайник. Лера тем временем осматривала мою кухню. Точнее, ту разруху, которую я называл кухней. Груда грязной посуды в раковине, крошки на столе, пустые банки из-под энергетиков.
– У тебя тут… уютно, – соврала она, и я фыркнул.
– Я знаю, что я неряха. А откуда у тебя "Гелик"? Витя подарил?
– А? Нет, – рассмеялась она. – Папа. У меня прав, правда, нет…
– В смысле? Ты ездишь без водительского удостоверения?
– Ну да. Меня же никто не останавливает. Сразу видно, что это я еду.
Охуеть, – подумал я. Но вслух сказал:
– Ясно.
Микроволновка пискнула. Я вытащил пиццу, разломил её пополам, протянул Лере её часть, налил ей чая.
– И что, какие планы на будущее? – спросил я у Леры, чтобы понять, что творится в её милой белобрысой головке.
– Если ты про личные, то собираюсь выиграть чемпионат России по кикбоксингу, а если про Гошу… Я дала ему последний шанс.
– Это как?
– Я написала письмо президенту, чтобы он разобрался с прекращением расследования убийства папы. Дело возобновят и найдут преступника. Тогда Гошу посадят.
Ничего наивнее я в жизни не слышал, клянусь. Валерия думает, что можно написать президенту, и он решит её проблемы, как Дед Мороз? М-да…
– А если нет?
– Тогда я Гошу сама убью.
– Так, тебя тогда посадят. Решила пойти по стопам отца?
– Я скажу, что Гоша меня убить хотел, или изнасиловать, а я оборонялась. Тогда мне много не дадут. Я уже всё узнала.
Хорошо, что я начал этот разговор. Теперь я хотя бы имел представление о том, что за план вынашивает эта мелкая мстительница. Меня услышанное нисколько не обрадовало, только грузануло ещё сильнее.
И так геморра до жопы, а теперь ещё и Валерия – одна большая проблема.
– А чё до сих пор не убила? Что тебя останавливает?
– Мне нужны доказательства виновности Гоши. Одного мотива маловато. Не хочу в тюрьме сидеть просто так. Вдруг это не он вообще?
– Ну, логично, – подтвердил я.
– Если ментов взгреют, то и расследование смерти твоей бывшей возобновят. Разве это не здорово?
– Даже так? – я сделал вид, что удивился, хотя не верил в помощь президента ни на секунду.
– Ты сильно любил её?
– Любил… А ты с Витей помирилась? – огрызнулся я, потому что Валерия сунула нос в слишком личное.
– Сделала вид, что помирилась. Я его боюсь, Костя. Как и Гошу… Я даже свою маму боюсь. Они все плохие люди.
– Тебе надо уехать отсюда, Валерия. Уехать и начать новую жизнь. Без Вити, без Гоши и без перспективы сесть в тюрьму.
– И без тебя? – она это так сказала, как будто мы давние друзья или правда родственники. – Это ты мне как старший брат советуешь? – криво усмехнулась она.
– Именно!
– А какой твой план, Костя?
– Просто жить… – пожал плечами я.
– А с базой что? Отдашь Гоше?
Валерия была честна со мной, поэтому я должен был ответить ей искренностью. Это было бы честно.
– Нет, не отдам. Не для этого мне её Илья Андреевич подарил, чтобы я перед Драконом расшаркивался.
– Он убьёт тебя, если мы не убьём его первыми.
– Лер, давай ты мне сейчас кое-что пообещаешь? – не выдержал я.
– Что?
– Пообещай, что перестанешь совать нос в бандитские разборки. Ты даже не представляешь, что такое – убить человека!
– Но ты-то представляешь? Ты убивал? Ты же на войне был?