Helga Duran – Опасные игры. Между двух сердец (страница 18)

И ненавидела себя за это.

Нужно предупредить Костю о том, что против него устраивают заговор. Но теперь я боялась этих людей. Даже собственную мать.

Глава 17. Барсов

Я нашёл Антона в его кабинете. Вместе с Касьяновым.

Они о чём-то спорили, когда я вошёл, но увидев меня, одновременно умолкли.

– Какого хуя он тут делает? – спросил я у Мохова. – Я же сказал…

– Да погоди ты, Костян! – осадил меня Антон. – Дело важное, – сбавив тон, добавил он.

Я заставил себя посмотреть на Витю. На его лице не было злости. Только усталость и взволнованность.

– Поговорить надо, Барсов.

Голос ровный, без издёвки. Непохоже на Касьянова. Раз обратился ко мне по фамилии, значит, реально дело важное.

Я кивнул, не расслабляясь, и сел на диван. Антон остался сидеть за своим столом, а Витя опустился верхом стул, стоявший у стены, сложив руки на его спинке.

– Гоша хочет эту базу, – безо всяких предисловий выложил Витя.

Я ожидал немного других тем для разговора с Касьяновым, поэтому растерялся немного. Антон смотрел на меня так, будто сейчас от меня зависел не только его бизнес, но и вся его жизнь в целом.

– Это ты ему рассказал, что база теперь моя? – выдвинул я предположение.

Я ещё не оформлял никаких бумаг, а Гоша так быстро выяснил, кто новый хозяин территории. Впрочем, ему могла и Валерия об этом нашептать.

– Он бы всё равно узнал рано или поздно, – оправдывался Витя.

– А ты каким боком сюда влез? Ты теперь переговорщик у Дракона?

– Я знаю, что ты обижен, Костя, но я всё равно считаю тебя своим другом. Предупредить приехал. Гоша убрать тебя хочет. Врубаешься?

Это уже интересно. Как бы я не относился к Вите, информацию он принёс ценную. Предупреждён, значит, вооружён.

Интересно, Воробей знал о том, что за базу махач начнётся? Он для этого мне её сбагрил, чтобы войну разжечь между мной и Гошей?

Может, Илья Андреевич хотел, чтобы я отомстил Гоше за его смерть, вот и решил таким образом вознаградить меня? Это всё теперь неважно, потому что мстить я никому не собираюсь.

– Передай Гоше, что я Антону базу отдаю. Мне ваши разборки до пизды.

– Костя, погоди! – Мохов вскочил из-за стола и затрясся, как бабёшка. – Ты хочешь, чтобы Дракон меня мочканул?

– А ты хочешь, чтоб меня?

Антон ничего не ответил и остался стоять понурившись.

– Погодите! – успокоил нас Витя. – Есть другой вариант. Предложи Гоше купить базу.

– Я под Гошей ходить не буду, – заартачился Антон, как будто у него был выбор.

– Тебе и не придётся, – обломал его Витя. – Гоша снесёт тут всё и построит детский парк. Я говорил тебе, – напомнил он мне наш разговор, когда Витя забирал меня из Госпиталя.

– Блять, я столько денег сюда вложил, столько лет жопу рвал! – сокрушался Антон. Он стукнул от досады кулаком по столу. – Чтобы какой-то Гоша потом меня на хуй отсюда послал? А что я мужикам скажу? У них дети, семьи, кредиты! – он имел в виду своих сотрудников.

Мне было жаль Антона. Я прекрасно помню, с чего всё начиналось. Он сейчас не преувеличивал – автомастерская – вся его жизнь. Антон дышал этим делом, горел им. На своей СТО он провёл бо́льшую часть своей недолгой жизни.

– Гоша даст вам столько денег, что хватит переехать в другое место, – успокоил его Витя. – Это лучше, чем на кладбище.

– Не слушай его, Костя! Это провокация! Гоша просто хочет выкупить базу за копейки!

Витя усмехнулся:

– Он хочет забрать. Бесплатно. И если ты не продашь, заберёт вместе с твоей головой.

Тишина.

Я смотрел на свои руки. Грубые, покрытые шрамами. Этими руками я вытаскивал из дерьма десятки людей. Этими же руками убивал на войне.

Продать базу – значит предать единственного на данный момент своего друга, ребят, которые здесь работают, которых я знаю много лет. Смогу ли смотреть им в глаза потом? А прогнуться под Дракона и показать свою ничтожность и страх перед ним?

Не продать – подписать себе смертный приговор.

Вместе с тем, у меня в руках сейчас был охуенный козырь. Эта территория – золотая жила. Я мог бы помогать не только Вадику и Лиде, но и пацанам на войне гуманитаркой, а также семьям тех, кто не вернулся с войны. Помочь с лечением и покупкой современных протезов тем пацанам, с кем я познакомился в госпитале. Да и много чего ещё.

Деньги – это возможности, а большие деньги – большие возможности.

Мне нужно было решить прямо сейчас, готов ли я умереть за клочок земли, который подарил мне человек, уже лежавший в могиле.

– Зачем тебе меня предупреждать? – вернулся я к началу разговора.

– Потому что я не хочу, чтобы ты погиб. Разве это не очевидно?

– Мне нужно время, чтобы подумать, – ответил я Касьянову, хотя на самом деле уже всё решил. – Спасибо. До свидания!

– Барсов, не глупи, – сказал Витя, поднимаясь со стула. – Отдай, по-хорошему. Как пришло, так и ушло. – Он протянул мне руку, я поднялся с дивана и нехотя, но пожал её. – А с чего вдруг Воробей тебе базу отписал?

Странно, что Витя не спросил этого раньше.

– Потому что я его сын, – глядя Вите прямо в глаза, ответил я.

Я слышал, как крякнул Антон, но держал фейс.

– Да ну нахуй? – поморщился Витёк.

– Я думал, ты сам догадался.

– Значит, это не байка про внебрачного сына Воробья?

– Получается так.

– А Лерка тебе сестра? – продолжил рассуждать Касьянов. – А я вчера от ревности чуть не застрелился. Скоро породнимся, как я на Лере женюсь. Станем ещё ближе.

– Посмотрим…

– Пока, Антоха! Я погнал!

Витя обменялся с Моховым рукопожатиями и ушёл, оставив нас наедине.

– Ну, и что это было, Барс? – недоумевал Антон. – Что ты затеял?

Глава 18. Барсов

Седой завис, явно ошарашенный новостью. Его глаза забегали по кабинету. Я молчал, ожидая ответа от него. Пусть переварит хорошенько информацию и поймёт, кто сейчас перед ним сидит.

– Вот значит как? Интересненько… А мне что взамен?

– Я проспонсирую гуманитарку и другую посильную помощь военным. Всё будет проходить через твоё товарищество от твоего имени.

– Я рассчитывал на что-то более существенное. Деньги, например?

– Я предоставил вам отличное место под офис. А ты лично получишь славу, почёт, уважение и море благодарности от людей. Это лучше, чем деньги.

– В наше время лучше денег ничего нет, – уклончиво ответил Игорь, и я понял, что сделка не состоится.

Если начну с ним торговаться, он потом с меня не слезет, выкруживая себе всё больше и больше.