Helga Duran – Босс и навоз (страница 6)
С одной проблемой разобрался, теперь надо дождаться Лисичкину, чтобы вручить ей свой извинительный букет.
Но Ксения Владимировна сегодня совсем не торопилась на работу. Может, она просто заболела? Почему не сообщила тогда?
Через два часа я не выдержал.
– Лисичкина не звонила? – выглянул я из своего кабинета в приёмную.
– Нет, – коротко ответила Людочка, не глядя на меня, стуча пальчиками по клавиатуре.
– Так позвони ей и спроси, где её черти носят!
– Хорошо, – также, не отвлекаясь от компа, ответила секретарь и продолжила печатать.
– Сейчас звони! – начал накаляться я.
Людочка взяла со стола свой мобильник и набрала Лисичкину. Я весь издёргался за ту минуту, пока секретарь дозванивалась моей помощнице.
– У неё недоступен, – сказала Людмила и положила телефон на стол.
– Что значит недоступен?
– Так бывает, – пожала она плечами и вернулась к своему занятию.
Это что за похуистическое отношение? Ко мне или к работе, не пойму?
Людмиле вообще плевать, появится Лисичкина или нет? Похоже на то. Может, я не умею ставить задачи персоналу? В этом всё дело? Или после инцидента на корпоративе я совершенно растерял авторитет у своего персонала?
– Слушай меня внимательно, Людмила Павловна! – снова привлёк я внимание секретаря. – Звони Лисичкиной, пока не дозвонишься, и выясни, где она! Ты всё поняла?
– Да, босс! – ответила она и снова взялась за телефон.
То-то же!
Я ушёл обратно в кабинет и попытался начать работать, но из-за неопределённости с Ксенией, я не мог думать ни о чём другом, кроме как о ней. Я остался без зама и без помощницы. Это напрягало, мягко говоря.
Время шло, букет для Лисичкиной вял, моё терпение подходило к концу, а от Людочки так и не было никаких известий.
Я не выдержал и сам набрал Ксюшу. Наступил на свою гордость, так сказать.
Гудки шли, но трубку никто не брал.
Сучка такая!
Только попадись мне на глаза, стерва рыжая!
Очко неприятно сжалось от плохого предчувствия. Я не мог больше сидеть на месте. Принялся наматывать круги по кабинету. Домой к ней поехать? Тогда она поймёт, что я в ней заинтересован больше, чем она во мне.
– Николай Васильевич! – окликнула меня Люда, и у меня сердце зашлось от надежды. – Я дозвонилась до Ксении Владимировны.
– И?
– Она сказала, что вы её уволили, и она уехала в отпуск.
Нам пиздец, Люда. Нам пиздец…
А может, ну её, эту Лисичкину? Ну, что я один не справлюсь? Я генеральный или где?
– А куда уехала не сказала? – упавшим голосом спросил я.
– В деревню к бабушке.
– В какую ещё деревню?
– Этого я не уточнила. У вас видеозвонок с китайцами через полчаса. Вы не забыли?
– Видеозвонок? – моя тревожность резко переросла в панику. – Какой ещё видеозвонок?
– Какие-то уточнения по поводу контракта. Я точно не знаю… По поставкам алюминия. Господин Синь Минь Пай с вами договаривался.
– Поговори с ним сама.
– Я?
– Ты мою рожу видела, Люда? Как я буду с ним разговаривать по видеосвязи?
– Но я не знаю китайского.
– Так я тоже…
– Ксения Владимировна знает…
– Ты где-то видишь здесь Ксению Владимировну?
– Может, Станислава Валерьевича вернуть?
А его ты рожу не видела? Я вот точно не видел, но я хорошо помню, что я ему хлебало знатно разворотил.
Боже, почему я раньше не замечал, что Людмила такая тупая? Что же делать? Что, блять, делать?
Мой контракт! Я разорюсь! Я сдохну под забором в нищете и одиночестве!
– Так! – решительно выдохнул я. – Перенеси звонок с этим Чоко Паем на завтра. На это же время. Скажи, что я заболел. Не знаю… Люда, придумай что-нибудь.
– Ладно…
– И вызови ко мне начальника безопасности.
Секретарь ушла, и я попытался взять себя в руки. Надо просто найти Лисичкину.
Извиниться, предложить денег и забрать её обратно в город.
Это же так просто!
Пришёл начбез, слава тебе господи, и я вкратце объяснил ему, что от него хочу.
– Найди мне адрес этой бабки, Гриша! – стуча кулаком по столу, требовал я.
– Это будет непросто… Она хотя бы в нашей области живёт?
Да я-то откуда знаю? Вдруг Лисичкина улетела на самолёте через всю страну, вот у неё и связи не было?
Похуй! Ради такой кучи денег я готов был вылететь хоть на Северный Полюс.
8. Ксения
Моя старенькая "Тойота" скрипела на ухабах деревенской дороги, будто ворчала: "И зачем ты меня сюда привезла?"
Я сама не знала ответа.
Опустив окно, я жадно вдыхала воздух. Здесь он был другим. Густым, как свежие сливки, с терпкими нотками дымка из печных труб и сладковатым послевкусием луговых трав. В груди защемило от внезапно нахлынувших воспоминаний.
Дома стояли как разноцветные коробочки. Кто пободрее в свежей краске, кто поскромнее с облупившейся штукатуркой. Резные наличники, почерневшие от времени, смотрели на меня пустыми глазницами окон. В одном из дворов скрипела качеля из покрышки. Точно такая же, на которой я разбила коленку в семь лет.
Главная улица петляла между покосившихся заборов, уводя взгляд к старой водонапорной башне – местному "небоскрёбу". Её ржавый каркас гордо возвышался над крышами, как памятник ушедшей эпохе. Вдали блестел крест на старенькой деревянной церквушке.
У речки всё также стоял сарайчик деда Егора, где он хранил свои рыболовные снасти. Когда он коптил рыбу, запах стоял по всей деревне, и люди спешили занять к деду очередь на ароматную рыбку. Рядом на жердях сушились сети, значит, дед Егор по-прежнему промышляет рыбой.
Магазин "У Галины" теперь сверкал новенькой вывеской и рекламным плакатом, сообщающим об акции на пиво.