Хелена Скай – Нам надо проститься... (страница 19)

– Пять, – повторил он, уже глядя на Лили. – И звонишь утром в 8:00 и вечером в 22:00.

Это было не «да».

Но и не «нет».

Лили кивнула, почти не меняя выражения лица, хотя внутри ощутимо ослабло, как если бы с неё сняли лишний вес.

– Хорошо, – сказала она.

Андрей Сергеевич взял вилку и продолжил есть – с выражением, в котором читалось, будто он сделал вселенскую уступку и теперь имеет право на молчаливое недовольство.

Валентина Ивановна поймала взгляд дочери через стол – и улыбнулась. Одними глазами.

Некоторое время все молчали.

– Как теория? – спросил отец, не поднимая головы.

– Нормально. Знаки почти все. Разметку добиваем.

– Хорошо. По приезде начнёшь с инструктором. Я договорился. Сдашь, как положено.

– Хорошо, пап

Он кивнул – одним движением. Разговор был закончен.

– И учебник возьми на море, – добавил он, не поднимая головы.

Лили посмотрела на него.

– Пап.

– Шучу, – сказал он. – Почти.

В аэропорту они встретились все шестеро – не одновременно, а так, как это всегда бывает: кто-то уже стоял с чемоданом, кто-то только подходил, кто-то звонил, уточняя, где именно «здесь».

Марго опоздала на несколько минут. Влетела запыхавшаяся, с растрёпанными волосами и огромной сумкой через плечо, совершенно довольная собой.

– Я здесь, – объявила она, оглядывая всех сразу. – Все живы?

– Все, – сказал Михаил невозмутимо. – Кроме меня.

Марго чмокнула его в щёку – он поморщился и забрал у неё сумку.

Лили стояла рядом с Игорем.

В терминале пахло кофе, чем-то сладким и тем особым запахом транзитного пространства, где все куда-то летят, пересекаются и исчезают, нигде не задерживаясь надолго. Объявления звучали одно за другим, где-то плакал ребёнок, людей было много.

– Нервничаешь? – спросил Игорь.

– Нет, – сказала Лили. – Немного.

– Это одно и то же.

Она покосилась на него.

– Философ.

Он усмехнулся – коротко, почти незаметно – и забрал у неё чемодан, не спрашивая. Она не возразила.

––

Дальше были регистрация, очередь, короткие разговоры, чужие голоса вокруг – всё это прошло как фон, не оставив почти ничего в памяти, кроме ощущения движения, перехода из одного состояния в другое.

Летели два часа.

Лили сидела у окна – Игорь уступил ей место без разговоров, и смотрела, как земля уходит вниз, как Москва становится маленькой и схематичной, как облака закрывают всё это серой ватой. Потом облака кончились – и внизу было только синее, слепящее, бесконечное.

Она не заметила, как задремала.

Проснулась от того, что самолёт пошёл на снижение. За иллюминатором было другое небо – южное, густое, неправдоподобно синее. И запах – едва уловимый даже сквозь кондиционированный воздух салона – что-то солёное, горячее и совершенно незнакомое.

– Смотри, – сказал Игорь негромко.

Она посмотрела в окно – и увидела море. Сквозь иллюминатор море уходило до самого горизонта – бесконечная синяя поверхность без границ, где не было ни начала, ни конца, только ощущение глубины и тишины.

––

Они сняли небольшой дом – белёный, с черепичной крышей, с узкой террасой, где помещались стол и шесть стульев, если тесниться. Пахло морем, нагретым камнем, и где-то рядом цвёл какой-то куст – сладко, почти приторно, особенно по вечерам.

Первый день ушёл на дорогу, заселение, разбор вещей и море – коротко, жадно, всем хотелось сразу окунуться в это новое пространство, пока оно ещё не стало привычным. Полотенца на гальке, вода, которая оказалась холоднее, чем ожидалось, смех Марго, которая визжала каждый раз, когда волна накрывала её выше пояса. Михаил, который заходил в воду медленно и невозмутимо, создавалось впечатление, что он делал одолжение морю.

Лили плавала долго. Она любила воду – любила это ощущение, когда тело становится лёгким и можно лечь на спину, смотреть в небо и ни о чём не думать. Небо было белёсым от жары, чайки кричали где-то далеко, волны качали её мерно и равнодушно.

Игорь подплыл сзади – она не слышала, просто вдруг оказался рядом.

– Не утонула ещё?

– Работаю над этим, – сказала она, не открывая глаз.

Он засмеялся негромко, и она почувствовала, как вода чуть качнулась от движения. Так и лежали рядом – она на спине, он на надувном матрасе на боку, солнце жгло лицо, вода держала Лили, – и в этой случайной близости было ощущение тихого, почти опасного счастья, о котором Лили намеренно не стала думать.

Вечером жарили на террасе – Михаил взял на себя роль главного у мангала с той же невозмутимостью, с какой заходил в море. Пахло дымом, едой и морем, которое было совсем близко, за домами. Марго накрывала на стол и одновременно рассказывала какую-то длинную смешную историю; Лили слушала и смеялась, не всегда даже понимая до конца почему. Стало темно незаметно. Зажгли фонарик на террасе – жёлтый, тёплый, вокруг него сразу собралась мошкара. Сидели долго, говорили обо всём и ни о чём.

Потом разговоры начали распадаться на отдельные голоса и пары, как это всегда бывает к ночи. Марго потащила Михаила смотреть что-то на соседней улице. Катя с Димой ушли за вином. И Лили с Игорем сами собой остались вдвоём на полосе мокрого песка у самой воды.

Море шумело ровно, настойчиво, занимаясь своим делом безо всякого внимания к человеческим разговорам.

Лили шла чуть впереди – босиком, сандалии в руке, вода была тёплой и оставляла мокрый след на песке, который тут же исчезал. Она нашла камешек – гладкий, плоский – и несла его так, без цели.

Разговор висел в воздухе с самого их приезда. Она это знала, он тоже знал – она чувствовала это по тому, как он шёл рядом, чуть позади, с руками в карманах и с лицом человека, который ждёт удобного момента и одновременно надеется, что момент так и не наступит.

Лили остановилась. Повернулась к нему.

– Ну и что это было? – спросила она.

– Что именно? – сказал Игорь.

– Игорь.

– Лия.

Она ждала. Волна накатила и ушла – холоднее, чем предыдущие. Игорь выдержал паузу ровно столько, сколько мог, а потом посмотрел на море и сказал, небрежно, как говорят вещи, которые на самом деле совсем не небрежны:

– Влюбился в тебя.

Лили моргнула.

– Да ладно, – сказала она. Серьёзно. Совершенно серьёзно – не как отшутиться, а как человек, который ждёт нормального ответа.

Игорь взорвался хохотом – неожиданно, искренне, запрокинув голову так, что несколько чаек над водой испуганно взмыли в сторону. Он смеялся по-настоящему, и в этом смехе было столько живого и бесстыдного, что Лили почти невольно почувствовала, как уголки её губ дрогнули, – но она удержала лицо.

– Видела бы ты себя, – выговорил он, наконец, ещё не успев отсмеяться. – Лицо – как будто метеорит на голову сейчас упадёт.

– Интересно, – сказала Лили, – каким оно должно быть, когда ты мне такое говоришь. – Она повернулась и пошла дальше вдоль воды, не давая ему укрыться за смехом. – Дружили, дружили. А теперь – влюбился. Серьёзно.

Игорь догнал её в два шага. Смех сошёл постепенно – точно воздух из него вышел, и он больше не удержался в этом состоянии.

– Лили, – сказал он. – Если без шуток. Мне нужна помощь.