Хелена Хейл – Замри для меня (страница 8)

Ей стало легче дышать при мысли о Картере. Они быстро нашли общий язык. Лилиан проработала в бюро два месяца, прежде чем забеременела. На тот момент ее напарником был Стивен Берг, но, пока Лили сидела в декрете, старик вышел на пенсию. Тогда-то и взяли Картера. Первый месяц совместной работы выдался непростым: они оба испытывали неловкость и старались быть максимально осторожными. Картер изо всех сил пытался сработаться с Лили; она, в свою очередь, пыталась стать ему хорошим другом. Норе только исполнилось три года, когда, спустя всего полгода после выхода на работу, Лилиан потеряла Дэниеля. Картер очень ей помог. Он и ее лучший друг Филипп. Она плохо помнила те дни: всё было словно в тумане. Даже сейчас воспоминания были скрыты под дымкой слез и горечи, сквозь которую уже не пробиться.

Подъехав к бюро, Лили улыбнулась, завидев машину Картера: старенький синий «мустанг» криво вписался между двумя внедорожниками. Парковка никогда не была сильной стороной Картера. В кабинете ее встретил аромат свежей выпечки и мокко.

– Что-то я не заметил сегодня солнца. – Картер кивнул на очки Лили.

– Зато я заметила чертовых репортеров. Жду не дождусь, когда позвонит Дэвис и вынесет нам мозг. Пожалуйста, скажи, что ты что-нибудь выяснил в художественной школе. – Лили упала в кресло и крутанулась вокруг своей оси.

– Возьми пончик, здесь твой любимый, карамельный. И мокко. – Картер никогда не путал ее предпочтения, за что Лили ценила его вдвойне.

– О, Картер! Я и забыла, что еще не завтракала.

– Прекрасно. Время шесть вечера.

Жадно откусив кусок пончика, Лили сощурилась:

– Я жду.

– Есть кое-что интересное. «Дневники Пикассо» проводили конкурс на лучшую серию сезонных пейзажей. Победитель получит возможность поучаствовать в крупной международной художественной выставке то ли в Париже, то ли в Санкт-Петербурге, я так и не запомнил, но суть в том, что жертва в этом конкурсе участвовала. Помимо этого, победителю полагается грант, которого хватило бы на первое время в Новом Орлеане, чтобы снять квартиру и найти подработку.

– Ты думаешь, кто-то убил Селесту, чтобы занять ее место? Мотив слабоват. И зачем убийце так все усложнять?

– Лили, разве ты не художница? Разве тебе не хочется вносить щепотку творчества в каждое действие?

– Если дело касается работы – нет. – Лили смутилась. – По-твоему, убийца может быть художником? Не знаю, в таком случае мы нашли бы хоть какой-то намек на искусство. У нас ни одного волокна, ни одного отпечатка. Ни одного подозреваемого!

– Я на всякий случай проверю алиби всех участников конкурса.

– Хорошо. А я думаю… Мне кажется, стоит получше изучить саму Селесту. Съезжу в библиотеку и спрошу, какие книги записаны в ее читательском билете.

Раздался звонок стационарного телефона, Картер и Лили одновременно потянулись к трубке. Их пальцы соприкоснулись, они взглянули друг на друга. Отчего-то Лили покраснела и отдернула руку.

– Наверняка Дэвис, – шепнула она.

Картер прочистил горло.

– Детектив Райт. Да, комиссар. Нет. Опросили, да. Понял. Кого мы можем задержать? У всех алиби. Мотива тоже нет.

Лили схватилась за голову и тяжело вздохнула. Чертовщина какая-то, а не дело. Лили решила после библиотеки заехать к Кларкам и осмотреть спальню Селесты.

Картер швырнул трубку.

– Кретин.

– Он бесится из-за репортеров, не кипятись.

– Ладно, пора ехать. Библиотека закроется в восемь, как и школа.

По дороге в библиотеку Лили слушала радио и отстукивала ритм пальцами по рулю. Ее не покидала мысль, что убийца хотел что-то показать. Что она что-то упустила.

В библиотеке ей выдали читательский билет Селесты. В основном девушка читала биографии известных художников, сборники стихотворений, а за последние два месяца прочла целых три романа: «Анна Каренина», «Поющие в терновнике» и «Пробуждение». Ничего примечательного, разве что Селеста перешла на жанровую прозу.

– Мисс Кларк вернула вам книги?

– Да, буквально на той неделе принесла последнюю, «Пробуждение», – сообщила библиотекарь.

– Она когда-нибудь читала в зале?

– Бывало.

– Вы что-нибудь можете о ней сказать?

– Хорошая тихая девочка, часто брала с собой карандаши и рисовала во время чтения. Но мы ни разу не разговаривали.

– С ней кто-нибудь был или она приходила одна?

– Одна, всегда. Не помню, чтобы она приходила в компании. Может, с кем-то и говорила здесь, я ведь иногда отлучаюсь со своего поста, чтобы расставить книги.

– Спасибо.

Лили поехала к Кларкам. Читала ли Селеста и раньше романы? Или что-то натолкнуло ее взяться за них, раз прежде она интересовалась только биографической литературой и поэзией?

– Селеста, Селеста, о чем же ты не хочешь нам говорить… – прошептала Лили, следя за дорогой.

Дверь ей открыла миссис Кларк. Она была одета в простое черное платье, на лице ни грамма макияжа. Бледная и потерянная.

– Миссис Кларк, добрый вечер.

– Детектив Мерфи, есть новости?

– Пока нет. Вторые сутки все-таки. Я бы хотела осмотреть комнату Селесты…

– О, конечно. Проходите.

Миссис Кларк проводила Лилиан на второй этаж и медленно отворила дверь в спальню дочери. У Лили дух перехватило: столько прекрасных картин она увидела. Селеста писала все: и пейзажи, и портреты, и абстракции, но в каждой работе был виден ее почерк. Лили не смогла бы объяснить это, но художник всегда может отличить картины другого художника по маленьким штришкам. Селеста любила рисовать пастелью и маслом.

– Я ничего не трогала здесь с тех пор… не знаю, смогу ли когда-нибудь снять их. – Миссис Кларк окинула взглядом стены комнаты.

– Вы знали, что Селеста мечтала организовать выставку своих картин? – стараясь скрыть осуждение, спросила Лили.

Миссис Кларк насупилась и уставилась в пол.

– Она обмолвилась однажды. Но мы… – Послышался всхлип. – Мы недостаточно верили в ее талант, детектив.

– Тогда, возможно, когда мы закроем дело, вам будет чем заняться, – намекнула Лили, указывая на десятки развешанных по стенам работ.

Все картины были разного размера: бабочка морфо дидиус была нарисована на вырванном из блокнота листочке, а рядом висел большой холст, на котором были изображены горы, явно написанные с натуры: видимо, Селеста рисовала их, расположившись на автобусной остановке или на университетской парковке. У Лили вдруг кольнуло в сердце: неужели жизнь такой талантливой девушки столь трагически оборвалась?

– Я оставлю вас. Мне тяжело здесь находиться.

Лили кивнула и прошла вглубь спальни. Села на мягкую постель, расположенную прямо у окна и заваленную вещами. Осмотрелась, но ничего особенного не увидела. Нужно было поискать дневник или тайник. Лили отметила, что Селеста не рисовала своих родителей: ни в ее комнате, ни на кухне, ни в других помещениях она не увидела их портретов. Возможно, какой-нибудь рисунок висел в родительской спальне, куда Лили еще не довелось попасть, но все же это наводило на определенные мысли. Казалось, Кларки многого не знали о своей дочери.

Под кроватью Селесты обнаружились клубы пыли и старые носки, в платяном шкафу была только небрежно сложенная одежда. На туалетном столике минимум косметики – ей и не нужно было больше, подумала Лили: Селеста от природы была очень красива. На секунду Лили показалось, что на комоде стоит ее собственное фото в подростковом возрасте, но, подойдя ближе, она увидела, что это снимок Селесты. Стало немного жутко. Лили размяла пальцы и продолжила обыскивать спальню.

За полчаса она простучала все деревянные поверхности на наличие тайников – ничего. Тогда Лили собрала все работы Селесты, включая старые альбомы, и взяла с собой, чтобы дома рассмотреть их повнимательнее. Она по себе знала, что, если голову художника занимают какие-то назойливые мысли, они будут бессознательно зафиксированы на полотнах. Нужно лишь проявить терпение и взглянуть на них под правильным углом.

Глава 8

Лили полночи просматривала картины Селесты, и в конце концов они слились для нее в один общий узор, поэтому она решила вернуться к ним позже, с ясной головой. Утром, когда она готовила завтрак, ей позвонил Филипп – друг детства. Пожалуй, единственный ее друг, если не считать Картера – но с ним-то она познакомилась не так давно.

– Крошка Ли!

– Привет, Фил. – Лили расплылась в улыбке, услышав родной голос.

– Слышал, ты расследуешь дело о девчонке Кларк.

– Чертова пресса…

– Ты давно включала телевизор? Вообще-то сюжет о ней уже третий день крутят по новостным каналам.

Лили бросила взгляд на старинный телевизор с огромным экраном в гостиной (все ее друзья давно перешли на плазму): да, телевизор она не включала с тех пор, как отвезла Нору к родителям. Она так привыкла к звукам мультфильмов, которые Нора смотрела одним глазом, играя в куклы или раскрашивая принцесс в гостиной, что не включала телевизор в отсутствие дочери: иначе переносить одиночество становилось совсем трудно.

– Как Нора?

– Чудесно: наслаждается природой у бабушки с дедушкой, чувствует себя принцессой.

– А ты давно возила ее к отцу Дэниеля?

Лили громко вздохнула, выключила плиту и села на высокий стул. Мистер Мерфи регулярно писал Лилиан просьбы привезти Нору или хотя бы заехать в гости. Она боялась. Боялась смотреть на свекра, как две капли воды похожего на мужа. Боялась, что Норе снова начнут сниться кошмары. Боялась, что так и не сможет начать новую жизнь…