Хелена Хейл – Пломбир с шоколадной крошкой (страница 11)

– Я ведь тоже была на танцах, мы столько калорий потеряли, нужно срочно возместить. Или тебе лучше не налегать на фастфуд, крошка? – усмехнулась Холли, хватая бургер. – А теперь живенько открывай сайт!

– Я стараюсь держать себя в руках. Но не всегда получается. Порой кажется, что я специально заказываю лишний буррито, чтобы не влезть в концертный костюм, – призналась я, прикрывая рот ладонью, будто хореограф могла меня здесь подслушать. – Минутку…

Потрепанный флаер все еще жил в моей сумке. Посмотрев название сайта, я набрала его в адресной строке поисковика, перешла на сайт и нажала на кнопку «Прошли кастинг». Пока страница загружалась, я положила телефон между нами с Холс, чтобы той было видно экран. Из ста двадцати участников отобрали двадцать девушек и десять парней.

– Что-то я имени твоего не вижу… – пробурчала с набитым ртом Холли.

– Ага, я тоже. – Злость вскипала во мне. – Его здесь нет, Холли. Вот же сукин сын…

– Да просто мазафакер, крошка! – Подруга сердито отодвинула тарелку и вытерла губы салфеткой.

Мне, наверное, надо было расстроиться. Взгрустнуть. Однако я была настолько уверена в своей победе, что просто поверить не могла, глядя на этот чертов список. Я не могла не пройти. Я видела других участников – я уж точно не могла не попасть в двадцатку отобранных! Только если… только если этот рэпер не решил отыграться после того, как я лишила его рассудка на несколько секунд на глазах у всей команды.

– Глянь, они устраивают в пятницу закрытую вечеринку. – Я прочла мелкий шрифт после списка. – Надо же, в Нью-Йорке. Козел. Он сделал это назло, Холли. Вот чувствую!

– Я в тебе уверена, крошка, но, может, были действительно классные девушки и все такое? Я одобряю уверенность в себе, но иногда мы слишком самонадеянны. Но это не отменяет того, что он козел. – Холли взмахнула длинными ногтями точно веером.

– Нет, Холс, я чувствую, он специально не включил меня в список. У меня здоровая самооценка, я знаю, что не могу быть во всем лучше или хуже других, но, поверь мне, я видела его взгляд! Он был… шокирован, приятно удивлен и будто… обезоружен, понимаешь? – Я нахмурилась, вглядываясь в текст приглашения. – Знаешь что? Кажется, у меня есть план.

– Уоу… не терпится услышать!

Наступила долгожданная пятница. Мы с Холли сотню раз обсудили детали плана, и все равно меня потряхивало. Но не от страха, скорее от предвкушения. Папа был прав, с самого детства я была настоящей занозой, неугомонным шилом, не следила за языком и с удовольствием мстила обидчикам, чем вызывала гнев у Лусии – настоящего миротворца и синонима слова «спокойствие». Стыдно вспомнить, но я часто пакостила соседским мальчикам, если те задирали Лу или моих подруг. Однажды я ночью прокралась на участок к близнецам, что учились на класс старше нас с сестрой, – им взбрело в голову, что они могут трогать нас за интимные места просто потому, что они старше. Черта с два. Я разлила у их порога масло, а у забора натянула мешок с перьями. На следующее утро даже Лу не удержалась от хохота – оперенные братья пропустили школу, весь день проведя в душе.

После смерти Лусии я позабыла о том, какой была на самом деле. Но Холли удалось перетряхнуть отсыревший хворост моего истинного темперамента, а Волкеру – бросить в него спичку и зажечь заново.

В общем, мстительность у меня в крови. Обидчики должны получать по заслугам. Может, драться я и не умела, зато фантазия и хитрость у меня были проработаны до высшего уровня. Мне хотелось уничтожить Волкера! Даже если Холли права и я действительно не так уж хорошо выступила, что-то внутри меня требовало выяснить правду. Я видела его глаза. Так не смотрят, если не хотят брать в проект. Так смотрят, когда хотят взять в постель.

После двух лекций Холли на своем розовом «кадиллаке» отвезла меня на паром. Дорога от Принстона до Нью-Йорка, как и до Филадельфии, занимала примерно два часа. Чтобы меня труднее было узнать, мы выпрямили мои вечно кудрявые волосы (правда, я была уверена, что от влажности они скоро снова станут кудрявыми) – Холли все ворчала, что у нее вот-вот отсохнут руки. Подвели глаза карандашом и даже нанесли косметику во внутренний уголок глаза – Холли заметила, что так я еще больше смахиваю на кошечку, – и накрасили губы матовой помадой цвета бутафорской крови. Подруга выделила мне коктейльное платье – темно-синее, блестящее, без лямок и едва прикрывающее зад – и черные каблуки. В таком виде было страшно идти по улицам Нью-Йорка, поэтому я скрыла наряд под длинным черным пальто.

– Ты убьешь его, Кэтти, гарантирую. Если этот мазафакер не потеряет сознание при виде тебя, то он нам не подходит, – заявила Холли, ведя машину.

Я рассмеялась, хлопнув себя по коленке.

– Кэмпбелл, ты как скажешь! А причем тут он и для чего ему нам подходить? Это я должна была подойти для его клипа. Может, получится просто спросить у него, по какой причине я не подошла? Я ведь должна знать, над чем лучше поработать в дальнейшем. Кстати, я так и не услышала ни одной его песни.

– Сейчас что-нибудь включу, подай провод. – Я протянула Холли переходник. – Стоило загуглить, снова вылезло его фото. Нет, я должна как-нибудь лично убедиться, что он не творение фотошопа. Только слишком белый, прямо как лист бумаги или Аштон Холл. Вы с ним в паре будете словно пломбир с шоколадной крошкой.

Я снова захохотала, громко и безудержно.

– Прекрасное сравнение, – сказала я, успокоившись. – Прекрати говорить о нас. И хватит им восхищаться.

– Восхищаюсь я только тобой, крошка. О, включаю трек «Таким ты считала меня?».

Интересное название. Вступление у минусовки тоже было интригующим, нетипичным, с низкими басами и спокойными клавишными.

Я знаю, что снова расстроил тебя, Да и вообще все мои слова – яд для тебя, И что люди так не поступают, любя, Ты считала, что достаточно быть без белья, Чтобы свести меня с ума и вознести к небесам…

Какой у него был голос… я замерла, вслушиваясь в строчки и наслаждаясь мелодией. Нет, у него не было специфической скорости читки или исключительных рифм. Но его низкие протяжные окончания фраз вибрировали, отдаваясь в груди. А еще его акцент… черт, такой резкий, гортанный, я никак не могла вспомнить, какой язык мне напоминало его произношение…

– Кэт?

– А?

– Песня закончилась. Мы у причала.

Я пришла в себя и осмотрелась. Точно. Мы уже на парковке, а я и не заметила, как пролетела дорога.

– Значит, ты оценила его песню, – протянула подруга, щипая меня за ляжку.

– Заткнись! – Я хлопнула дверью, показав Холс средний палец.

Эта засранка врубила трек ВиДжей Тага на всю громкость, возмутив всех посетителей причала. Заткнув уши, я побежала к парому.

Ох, Нью-Йорк! Осенью ты еще прекраснее, чем весной или летом! Сойдя с причала, я прошлась вдоль Визи-стрит, восхитилась размерами и архитектурой Всемирного торгового центра и направилась к остановке. В автобусе я села у окна, чтобы рассмотреть город. Лучшие магазины, сотни именитых кафе и ресторанов. Все же Нью-Йорк был одним сплошным торговым центром, магазином. Мне нравилась жизнь в больших городах, меня никогда не смущали шум или обилие людей, но, если выбирать мегаполис, я бы отдала предпочтение Лос-Анджелесу. Жаркому, громкому, полному энергии, пальм и талантов. В Принстоне большинство жителей были образованными, аккуратными, под стать самому городку. Мне встречались в основном лишь прилично одетые люди со сдержанными эмоциями, и эта воспитанность и сдержанность вызывали ощущение жизни в одном большом офисе или лаборатории. Так что я бесстыдно рассматривала каждого встречного в Нью-Йорке, поражаясь разнообразию образов.

Прибыв в клуб «Пэрэдайз» на Таймс-сквер, я сняла пальто и оставила его в гардеробе ближайшего ресторана, выкрав номерок. Надеюсь, пальто мне вернут. Согласно приглашению на сайте, встреча должна была состояться в семь вечера. Уже стемнело, и огни Нью-Йорка показались во всей красе. Без десяти семь я подошла ко входу. Десяти минут должно было хватить для осуществления моего коварного плана. У дверей, естественно, стоял представитель секьюрити – точь-в-точь вышибала из голливудских фильмов.

– Документы? – хмуро спросил он.

– Э… ой, да где же они! – Я захлопала глазками, копаясь в сумке. – Вот черт! Прошу прощения, я, похоже, оставила документы дома! Какая досада, ведь я добиралась сюда битых три часа! Слушайте, я Келли Сандерс, есть в списках. Может, позовете мистера Тага, он тотчас меня узнает?

Блефовала я, мило улыбаясь буйволу в костюме, при этом стараясь делать жалостливый вид. Он что-то прорычал и уставился в лист.

– Как, еще раз?

– Келли, Келли Сандерс.

Здоровяк пробежался глазами по списку.

– Ладно, проходи. – Он отстегнул атласный канат и пропустил меня вперед.

– Вы просто чудо! Спасибо, спасибо огромное! Да благословит вас Бог! – торопливо прокричала я ему, чуть не рассмеявшись, когда мужчина закатил глаза.

Войдя в темное помещение, я тяжело выдохнула и схватилась за сердце – как же бешено оно стучало. Шанс, что Келли еще не явилась на мероприятие, был невелик, так что я врала на свой страх и риск. Но, похоже, высшие силы сегодня на моей стороне. Правда, как быть, когда она явится, я не знала, но пока рано об этом задумываться. Мне нужно было встретиться с козлом Тагом.