Хелен Тодд – Сумрачный город (страница 42)
– Я пойду к нему? – встревоженно спросила Ани.
Она закрыла глаза и улыбнулась – камень с души упал. Ей не хотелось сопротивляться спокойствию и густой, прибивавшей к земле усталости. Алан в порядке, почти все ключи найдены. Осталось сделать последний шаг к свободе.
К возможности наслаждаться прогулками по сумрачному городу, дежурствами, уютными кафе и загадочными магазинами Лавки Зодчего. Жить, не вздрагивая от каждого шороха.
Ее свобода – не быть должной.
И радоваться счастливым моментам, зная, что завтра их не отберут, чтобы она исполнила клятву Нордвуду.
Глава 17
Заброшенный особняк
Окраина Нордвуда. Именно сюда переместил их Тодор. Он знал, что его цепочка к ключу находится в прошлом, спрятана там, куда никто, кроме мертвых и тех, кто принадлежит роду Рэнделов, войти не может.
Аннетт была уверена, что ничего сложного с поиском для Тодора не будет. Он связан с городом больше, чем кто-либо. Это осознание позволяло небольшому огоньку надежды разрастись.
И сейчас, переступив вслед за отцом невидимую границу, окружавшую заброшенные особняки, поняла, что ошиблась. От домов веяло смертью. Широкие окна, двустворчатые двери, скатные крыши и накренившиеся от времени деревянные ступени – буквально все пропиталось проклятой магией. Эти места замерли, застыли, утонули во влажном воздухе. Ни шороха, ни единой птицы, ничего живого. Только гулкий свист ветра, разносящего прогнившие листья по давно покрытой грязью брусчатке.
И все же пустынный квартал был особенным – кусочек давно ушедшей эпохи, скрытой от чужих глаз магической пеленой. Здесь ничего не изменится, только время и природа возьмут свое.
Проклятое место исчезнет, станет пустотой, пылью, но ощущения прошлого, его история навсегда останутся в земле.
Аннетт чувствовала, как по телу прошла легкая дрожь. Магия Рэнделов. Она пронизывала, проверяя, стоит ли оставлять жизнь той, которая перешла закрытые границы.
Отец Тодора перед смертью выплеснул всю энергию, но ему так и не хватило сил защитить себя. С тех пор в заброшенные особняки вхожи лишь те, кто принадлежит его роду.
– Нам недалеко. Здание все еще связано с Лавкой Зодчего, но тоннель затопило, мы можем пройти только так, – сипло сказал Тодор.
Все это время он неподвижно стоял впереди. Напряженный, сосредоточенный. Ани знала, что ему важно это место, это его память. Именно поэтому давно забытый дом с потертыми деревянными ступенями, которые со скрипом прогнулись под тяжелыми шагами Тодора, словно откликался на присутствие хозяина. В спертом воздухе витало неуловимое ощущение, будто все вокруг застыло в ожидании новой жизни и вот-вот магия уберет из помещений пыль, распахнет окна с потрескавшимися рамами и впустит свежий, по-осеннему прохладный ветер.
– Не смотри в зеркала, – предупредил Тодор и, остановившись перед лестницей, обернулся. – Но если не боишься открыть тайны, к которым не готова, можешь попробовать.
Уголки его губ приподнялись в кривоватой усмешке. За ней обычно пряталась забота, предостерегающая, но не ограничивающая свободу действий.
– С меня хватило ловушек, – горько ответила Аннетт и поглядела в угольно-черные глаза отца.
Хотела понять, что он чувствует. Переживает? Волнуется? Ему больно быть здесь? Что скрывается за этим взором? Но ничего, кроме ледяного спокойствия, не смогла увидеть. И все же что-то внутри подсказывало, что это место – память о его прошлом, слабостях и времени, когда Нордвуд был другим.
Сама Ани поежилась от этих ощущений. Эмпатия… В груди появлялись болезненные осколки чужих эмоций. Сейчас, стоя посреди просторной гостиной, Аннетт ощутила, как они наполняли ее горечью, состраданием, щемящей ностальгией и ярким, словно солнечные блики поздней осенью, холодным светом, который не согревал, а всего лишь навеивал воспоминания.
В углу, под темным комодом, заблестела золотистая нить. Она поворошила комки пыли, а после исчезла в одном из ящиков. Аннетт, не думая, подошла к нему и хотела было выдвинуть, но холодная рука Тодора остановила ее.
– Я сам. Не стоит повторять ошибку. Мой знак не символ Николаса, убрать ожог от него будет сложнее. – Он говорил спокойно, но по хриплым ноткам она догадалась, что «сложнее» приравнивалось к «почти невозможно».
Ани на время затаила дыхание и с волнением наблюдала за тем, как Тодор открыл ящик, едва слышно вздохнул и достал крошечный кусок металла. Если не знать о ключе, то в тоненьком обломке железа трудно было бы определить его.
– Пожалуй, самое интересное начнется позже, – подметил Тодор и поджал губы.
Можно выдохнуть. После первого глотка воздуха Аннетт прокашлялась. Пыль неприятно осела на слизистой. Со вторым ощутила приятный, сладкий древесный аромат, напомнивший парфюм Алана. Но он, конечно, не здесь. И, чтобы убедиться, она оглянулась.
– Я просил не смотреть.
Тодор успел закрыть ладонью ее глаза. Прохладное прикосновение вызвало дрожь. Зеркала… Там были зеркала.
– Они манят тебя, желают выпить твоей крови в обмен на ответы.
– Мне нечего спрашивать, – тревожным голосом отозвалась Аннетт.
– Есть, но не у них. Эти призраки не для игр.
Тодор повернул ее за плечо, открыл глаза и хищно обнажил клыки. От него веяло магией. Сильной, подобной приближающемуся шторму.
– Пойдем, вторая часть ключа…
Но не успел договорить, их затянуло в водоворот перемещения. Непривычный, похожий на тот, что был в пекарне. Аннетт едва успела крепко схватить отца за предплечье и закрыла глаза. Так будет меньше мутить.
Не помогло. Горечь смешалась с тянущей болью и резко отступила, повинуясь заклинанию Тодора. Ани смутно видела его угрюмое, сосредоточенное лицо.
– Кладбище не принимает тебя, – четко, почти что по слогам произнес Тодор. – Позволь городу переместить тебя к дверям. И помни: чтобы получить, нужно отдать. Не сожалей о потерянном, ушедшее – это повод поменять свою жизнь. Прошлое – в прошлом, свобода – в настоящем.
Ей хотелось ответить, но чем больше она сопротивлялась, тем сильнее кружилась голова. Магия выталкивала ее, не позволяла остаться. А как же Тодор? Как он без подсказок найдет недостающую часть ключа? Стоило бороться, собраться с силами и поставить защитный барьер. Вот только в ускользающее сознание возвращались слова о дверях. Пришло время…
Кладбище. Место, не похожее ни на какое другое. Даже днем тут было сумрачно. Ветер доносил тяжелый аромат сырости.
Тело Аннетт оплели тонкие черные нити магии. Они оттесняли Тодора, вились, шипели. И в этом змеином говоре отчетливо слышалось: «Ей здес-с-сь не с-следует находиться».
– Ани, слышишь? Уходи! – Он настойчиво повторил, надеясь, что сквозь пелену пут она наконец-то разберет его слова.
В последние дни отпускать ее было все сложнее. Смелая, стойкая, она не признавалась, как выматывают перемещения и поиски ключей. С каждой встречей призраки и мертвые отнимали у нее силы. Хотелось поскорее положить всему конец. Освободить Ани и других владельцев зеркальных знаков от бремени защиты. Дать городу дышать, оборвав нити с островом.
Аннетт что-то слабо прошептала и исчезла. Подчинилась энергии источника, магии Нордвуда. Ее ждет последняя задача – открыть дверь с символом W.
По телу прошла огненная волна злости. Достаточно было пары вспышек воспоминаний, чтобы ощутить ненависть к несправедливости, из-за которой ведьмаки обязаны были рисковать жизнью, проходить чертовы испытания и отдавать свою магию, хотя ни они, ни их род не приносили клятв.
Тодор позволил себе секунду размышлений. Ему хватило нескольких неприятных прикосновений черных нитей, вьющихся под тяжелыми ботинками, чтобы очнуться. Осталось найти вторую половину ключа. И, черт побери, тот наверняка находится в одной из могил!
На душе было тревожно, но Тодор неторопливо двинулся следом за темной линией.
Густые кроны деревьев переплелись между собой. Они низко склонялись, заслоняя собой статуи и надгробия. Тишина и покой приглушали нарастающую в груди ярость.
Неподалеку виднелся фамильный склеп. В его стекле вспыхнуло изумрудное пламя, но тут же исчезло, а вместо него овальное окно залило темно-вишневое свечение, будто напоминая о последнем закате перед шагом в пропасть.
Нить становилась все толще и толще. Тодор миновал несколько поросших плющом могил, и его окутала темнота. Было ли это перемещение? Или на мгновение источник создал барьер?
Сердце города, сердце, являющееся сплетением душ и одновременно черными нитями магии. Мертвые, поклявшиеся служить защитой Нордвуда. Они и есть Нордвуд. Они его жизнь.
Последние дни Тодор все чаще прокручивал это в своей голове. Не укладывалось одно – почему сейчас он стоит на кладбище, если основное место источника находится в Лавке Зодчего? Почему часть его ключа сокрыта здесь, далеко от домов, магазинов, кафе и особняков, соединенных сетью подземных тоннелей?
– Воин не сдастся, даже если у него нет оружия. Но он горяч эмоциями и вместо хитрости и отваги руководствуется сердцем. Чем чаще оно бьется, тем слаще вонзать в него кинжал, – зашипел змеиный голос. – Ты прикипел к ним, прикипел к ведьмакам, обреченным пожертвовать собой ради города.
– Они должны выжить, – процедил сквозь зубы Тодор, все еще ничего не видя из-за темной дымки.
– Мы говорили об этом. Но разве быть городом не то же, что жить?