Хелен Тодд – Сумрачный город (страница 41)

– Назови себя, – послышался вкрадчивый девичий голос. – Назови, если помнишь.

– Аннетт Рэндел, – без сомнений, но чуть хрипло сказала Ани.

В такие моменты можно было бы соврать, выдумать псевдоним, но ложь – яд. И предательство своего рода, именно поэтому она без сомнений произносила свое имя.

– Рэндел? – переспросил уже мужской голос.

Через мгновение из-за деревьев показались девушка и парень. Они были очень похожи друг на друга – близнецы, без сомнений. У обоих – каштановые волосы с медным отливом, темно-карие глаза и тонкий, аристократичный нос. Черты девушки были чуть мягче. Ее щеки выглядели более округлыми, а подбородок – не столь острым. То ли это сработал эффект из-за удлиненного каре, то ли они с братом и вправду не были абсолютно идентичны.

– Ты не призрак. – Незнакомка с раздражением убрала упавшую на лицо прядь волос.

Ее брат использовал тот же жест, хотя у него была стрижка, подобная той, которую обычно делал Анри: сверху длинные, до ушей, спутанные пряди, а у висков короткие волосы.

В этот момент по спине Аннетт пробежал холодок. Все-таки одинаковые. Девушка только показалась мягче, но теперь, когда ее лицо было полностью открытым, стало понятно, что они с братом как две капли воды.

– Чего молчишь? Мы время теряем. Или ветвь орешника ошиблась, или ты и вправду мертвая, из Ластена. Фруктовый сад обещал нам отдать одну душу, – чуть злобно говорила незнакомка.

Она хмурила брови, в то время как ее брат задумчиво прислонился плечом к дереву и смотрел куда-то за спину Аннетт.

– Дарси!

– Джейсон, я потратила несколько недель на обряд. – Она раздраженно ответила брату.

Тот лишь покачал головой и поправил клетчатый пиджак: светлый с оранжевыми и зелеными полосами из точно такой же ткани, как и у платья Дарси.

– Покажи запястье… – Джейсон сделал шаг к Ани.

Она закатала рукав, обнажая зеркальный знак W – символ перемещений, которые уже утомили.

– Пойдем, нам велено кое-что тебе отдать, – сказал Джейсон, и в его голосе неожиданно послышалась печаль.

Аннетт приоткрыла рот, но расспросить их так и не решилась. Устала. И теперь равнодушно воспринимала происходящее, не обращая внимания на сладковатый аромат благовоний, перешептывание близнецов и подозрительную тишину.

Они привели ее к темно-серому дому. К тому самому, что изображен на картине в Виндбурге. Или точь-в-точь к такому же. Только сейчас ни в одном из окон не было света.

– Назовешь свое имя? – вкрадчиво произнес Джейсон, остановившись у самой двери.

– Аннетт Рэндел…

– Мы ведь уже знаем его, – начала Дарси и тут же замолчала. Им так было нужно.

– Это твое. Наш покойный отец велел передать его девушке с латинской буквой на запястье.

Джейсон достал из нагрудного кармана тоненькую цепочку и вложил в ладонь Аннетт.

– А теперь моя сестра проведет тебя к картине. После этого наш долг будет исполнен, и мы будем вправе продать ее.

– Надеюсь, она стоит целое состояние.

«Потому что возвращаться сюда мне не хочется», – добавила про себя Ани. Все вокруг неторопливо покрывалось туманом. Вот только здесь – неизвестно, как далеко от Нордвуда, – он вызывал лишь беспокойство.

– Пойдем, тебе лучше уйти до того, как в лесу появятся тени.

Джейсон открыл для Ани дверь, а Дарси молча осталась на улице.

– Она остановит призраков. У тебя четверть часа, потом они войдут в дом.

Аннетт передернуло – это все не сон. Именно это помогало осознать, как сильно ей хотелось домой. В тревожный, опасный, но такой знакомый Нордвуд.

Они шли по широкому коридору, густо уставленному различными комодами, тумбочками, статуэтками, часами и прочей утварью. На стенах висели картины, одна мрачнее другой.

Джейсон неторопливо осматривал каждую из них, засунув руки в карманы. Будто в доме время остановилось, а четверть часа превратилась в вечность.

– Если интересует, откуда здесь это все, то антиквариат – это дары призраков, плата за свободу.

– Не думаю, что для меня это имеет значение, – тихо отозвалась Ани.

– Верно, но тебе любопытно.

Он остановился в дверном проеме, обернулся и прислонился к косяку плечом.

– Если знаешь, как проходить в картины, сделай это. Если нет, я отберу цепь и отдам тебя теням. Они любят лакомства.

Его глаза опасно заблестели. Под этим тяжелым, испытующим взглядом пробрала дрожь, но Ани упрямо подняла подбородок и не позволила страху взять над собой верх.

– Скажи, в какую, – хмыкнула она и приготовилась защищаться.

Может, именно для этого ей дали магию в Виндбурге, зная, что за границами Нордвуда она лишена силы.

– Догадайся, – вкрадчиво прошептал Джейсон, казалось, прямо ей на ухо, но он по-прежнему оставался на расстоянии вытянутой руки и даже не двигался.

Аннетт осмотрелась, обернулась назад и тут же пожалела об этом. В конце коридора проросли деревья. Они тянулись своими кривыми ветвями, покрывая шатавшиеся черные тени.

– Спасибо, что разнообразила наш с Дарси вечер. Редко с кем-то можно поиграть в этом доме, – с ухмылкой проговорил Джейсон. – Пятнадцать, четырнадцать, тринадцать…

Он начал отсчет, и Ани провела пальцем по раме большой картины с изображением выставки, смутно напоминавшей «Шерле» в Лавке Зодчего. Нажала на уголок и ступила прямо в открывшееся полотно, чтобы наверняка успеть до того, как деревья и те, кого они скрывают, доберутся до нее.

– Помни, иногда тишина – это маленькое преступление, предательство. И мы за него заплатили. Цепь у тебя, картина будет продана, а мы больше не должны кормить призраков, чтобы спокойно спать.

Ани не задумывалась о сказанном, она была в водовороте перемещения и через несколько мгновений стояла в людной галерее «Шерле», где проводили выставки талантливых художников, скульпторов и фотографов. Ее ни с чем нельзя было спутать: рядом с каждым экспонатом находилась табличка с названием, замыслом произведения и логотипом галереи – две буквы «Ш», наложенные друг на друга со смещением.

Самым приятным было ощущение магии в теле. Теперь все встало на свои места.

Аннетт подняла глаза на широкоформатную фотографию и закрыла ладонью рот. На стене висело изображение близнецов, Дарси и Джеймса она не могла не узнать. Они смотрели, склонив голову, одинаковым, пробирающим до дрожи взглядом. Их окружала гора разных предметов: подсвечники, женские перчатки, старинные фотоаппараты, лампы, кованые фонари, статуэтки. И все это было слегка размыто, словно за спиной близнецов летали туда-сюда полупрозрачные черные силуэты призраков.

Показалось, что снова зашумел лес, зашуршали опавшие листья, и послышался низкий и вкрадчивый голос, ведущий отсчет. Три, два, один…

Аннетт подавилась кашлем. И только когда к ней кто-то подошел и крепко взял за руку отрезвляюще холодными пальцами, Ани наконец-то смогла сделать глубокий вдох.

Картина с близнецами начала двоиться. От нее веяло страхом, ароматом сухих листьев и орешника. Во рту появился горьковатый привкус, а сердце застучало чаще.

– Вы что-то уронили, – произнес низкий, приятный голос. – Ключ, под ботинком. Давно таких не видел. Вы, наверное, счастливая обладательница квартиры в Крестовом переулке?

– Я? Нет, к сожалению. Это от шкатулки… – тревожно подбирая слова, сказала Ани и поспешила подобрать тоненький предмет с пола.

– Вы в порядке?

С ней говорил невысокий мужчина. Его темные волосы покрыла первая седина, в уголках глаз от улыбки собрались тоненькие морщинки. Что-то в нем было знакомое, но что?

– Да, все в порядке, – натянуто ответила Аннетт и что есть силы сжала в ладони ключ.

– Если нужна помощь…

– То обращайтесь ко мне, – закончил за него появившийся из ниоткуда Тодор.

– Мистер Рэндел, прошу прощения, – пробормотал незнакомец и поспешил удалиться.

– Ани? – уже мягче спросил Тодор и протянул ей свою руку.

– Я все нашла, – глухо отозвалась она.

Голова кружилась так сильно, что подташнивало. Дрожащими пальцами она соединила цепочку из антикварной лавки близнецов с ключом, и у него появились зубчики и сломанный кончик. Теперь на его гладкой поверхности играл свет, а на щеках Аннетт заблестели слезы.

– До завтра есть время, тебе не нужно бороться со своими эмоциями.

Тодор не стал ждать, крепко, по-отцовски тепло обнял дочь и перенес ее домой. Здесь, в «другом мире защиты», Ани стало легче.

– Алан в своей комнате, с ним все в порядке. Остатки морока я вывел, но он пару дней побудет на зельях. Так безопаснее.