Губы Тодора искривились, он коснулся сухими губами бокала с вином, хотя хотелось бы, чтобы вместо него там был другой напиток. Жажда крови напоминала о себе сильнее обычного. Он не отрицал, что вампиризм давал долгую жизнь, но вместе с ней – и голод, который временами было тяжело утолить.
И тем острее он ощущался, чем меньше оставалось сил.
Тодор не поддавался слабости. Пил ровно столько, сколько нужно было, и ни капли больше. Ему нельзя терять рассудок.
Праздничный зал был полон шума. Как и в прошлом году, здесь присутствовали все ведьмаки с зеркальными знаками, и если раньше в ночь Хеллоуина Тодор держался от них подальше, то сейчас успокоился – он больше не видел их гибели. С тех пор как завалы погребли под собой подземное кладбище, больше не было никаких видений и ни единого шанса что-либо исправить.
И, несмотря на поиск ключей, Тодор был уверен – ничего не случится, ведь за все это время проклятые не наступали, а появлялись лишь для охоты.
Но теперь некогда было наслаждаться чудаковатыми декорациями и играть с Лавкой Зодчего. Всю силу он отдал на защиту, чтобы ни один призрак, ни один проклятый не смогли попасть в здание, а празднующие были в безопасности. Однако оставалось еще одно дело – следовать за темной линией магии, ведущей в один из бесконечных коридоров.
За аркой музыка резко оборвалась. Ни звука, не считая громкие шаги Тодора.
– Норд заплатил за желание не быть одиноким, – слова походили на змеиное шипение. – Благими намерениями вымощена дорога в ад…
Тодор застыл, прислушиваясь к шороху за одной из дверей в коридоре. Не змеи – нити энергии. В этом не было сомнений, но и спешить подтвердить свои мысли он не собирался.
– Найди зеркало, и мы покажем тебе то, чего нет на страницах старинных фолиантов, что не записано в твоих черных блокнотах и что не расскажут тебе мертвые, ибо среди сотен призраков никто этого не знает. Помнят только те, кто стал источником, сплетением смерти, связывающим прошлое, настоящее и будущее.
На губах Тодора появилась ухмылка. Столько чести, долга, обязанностей, и при этом без живых все это лишь слова. Мертвые не могут стать оружием, использовать свою магию, только собирать ее, чтобы влить в неподготовленных к этому владельцев зеркальных знаков.
Столько жертв ради призрачной надежды.
Тодор не готов был прощаться с кем-либо из ведьмаков. И спустя столько попыток уберечь их от смерти понял самое важное – порознь шансов нет.
– Ты прав, но ведь молодых легче научить, чем сломать тех, чей мир уже сформирован.
– Тогда я не вписываюсь в эту схему.
– Твой род клялся служить мне взамен на магию и свободу Нордвуда.
Тодор показал клыки, но сдержал раздражение. Тотчас, пребывая посреди широкого коридора Лавки Зодчего, он принес пакет с кровью и начал пить, стараясь утолить жажду, мешавшую сосредоточиться на самом главном – на источнике.
Искал подвох, который мог бы стоить жизни кому-то из его близких. И, черт возьми, не находил. Не хватало деталей, а значит, придется продолжать игру, начатую мертвыми.
– Зеркало, ищи зеркало…
Шипение напоминало о том, что времени нет. Тодор набрал полную грудь воздуха, стиснул зубы, пытаясь унять эмоции, и, вместо того чтобы что-то искать, переместил из танцевального зала одну из старинных рам.
На гладкой поверхности поплыли силуэты.
– Пепел вновь станет плотью, – начал говорить источник. – В обмен на сосуществование с демоном, в обмен на чью-то, обязательно отнятую против воли, жизнь.
После этих слов все зарябило. Появились небольшие прибрежные дома на том месте, где в нынешнее время был обрыв, а за ним плескался океан. На крыльце одного из поместий стоял высокий мужчина в коричневом кафтане, перепачканном бурыми пятнами, колени на его штанах оттянулись, а манжеты светлой рубашки посерели от грязи. Он шмыгал носом и качался из стороны в сторону, осматривая тело человека, лицо которого закрывал белый платок. Возле него находились небольшой черный сундук с единственной надписью Nord среди узоров и ритуальная урна. Она была приоткрыта, и Тодор с помощью вампирского зрения увидел в ней пепел.
– Крохи, оставшиеся от Норда, собранные верными последователями, – подсказал источник. – Развеянный по ветру, сотканный магией.
Мужчина дрожал, как в лихорадке, что-то бормотал, ошибался и начинал заново; его низкий, сбивавшийся на каждом слове голос становился тверже, ровнее. Наконец он поднял руку и выпустил алые искры. В то же мгновение они превратились в капли крови и оросили темный пепел.
Последователь или, возможно, слуга Норда достал из кармана синий камень.
Тодор прекрасно знал, что это душа. Увиденное вызвало неистовую злобу, вырвавшуюся, несмотря на самообладание. Все сложилось воедино: ведьмак оживлял Норда, давал ему новую плоть с помощью сильного демона, запечатанного в фамильном сундуке с украшениями. Было ли там золото? Или хоть что-то драгоценное? Ответ вертелся на кончике языка, но произнести «нет!» Тодор так и не решился. Если он был прав, то в черном ларце лежали сердце вампира, россыпь осколков, представлявших собой человеческие души, и личная вещь Норда – окровавленный платок, кольцо, что угодно, имеющее следы ношения и принадлежности.
Лжец, вор, убийца! Неужто его последователи были слепы, когда согласились идти за ним, добывать магию и уничтожать себе подобных? Если ему так нужна была сила, то зачем отдавать свою душу тьме, демону, который никогда ей не насытится? Что изменило создателя города, превратив его в алчного старика, одержимого перемещениями во времени и вечной жизнью? Не власть портит людей, а ее жажда и чувство собственной значимости и неуязвимости.
Мерзость. Тодор сжал кулаки, но стойко наблюдал за происходящим. Ему все равно не вмешаться. Прошлое – в прошлом. Поэтому терпеливо смотрел на ритуал.
Его не пугали проклятая магия, кровь и древние запрещенные заклинания. Он злился прежде всего на себя, ведь не мог ничего исправить. Это видение, всего лишь видение. То, что ему открыло сердце города, источник. Чертов источник!
– Это должно отрезвить тебя, показать, что ждет на острове, дать ответы, если сумеешь составить из осколков целую картину. Мы, я – обращайся, как привычнее, – можем посылать тебе видения и подсказки, но не говорить за тебя.
Голос вернул внимание Тодора и напомнил, что он только наблюдает, а не находится там.
– Смотри!
И Тодор, стиснув зубы, увидел, как душа стала проклятой, соединяясь с демоном, витавшим неподалеку. Его не нужно было звать. Он пришел получить обещанное – то, чего его лишила смерть Норда. Их контракт вечен. До тех пор, пока оба не погибнут.
Слуга, судя по нервным движениям и клейму на лбу, проглядывающему из-за слипшихся волос, закончил ритуал. Тело, ранее принадлежавшее кому-то другому, ожило. Вместо глаз – красная оболочка. Вместо слов – древний проклятый язык демонов.
– Вы п-плоть, – с заиканием произнес слуга, кланяясь ожившему Норду.
– Мы те, – говорил он о себе и о демоне, – кто выпьет магию этого места и накажет его за жадность. Сила источника должна принадлежать создателю города, мне. Нам!
Вместо ответа слуга упал на колени и задрожал, истерично заламывая пальцы рук.
Тодор знал, что произойдет: в несчастного вселят демона, и так появится первый проклятый. Первый подчиненный, слепо следующий указаниям того, кто выше в иерархии. За непослушание – смерть. И он наверняка не отказался бы от нее, но демон внутри ведьмака всегда будет думать иначе.
– Ты ведь знаешь, в чем их проклятие? – Голос спрашивал Тодора, хотя все было слишком очевидно, и тот в ответ кивнул. – Демон дает свою магию, ее подпитывают убитые, а их души продлевают существование.
Их… Речь шла о Норде, стоявшем на берегу океана. Рядом – все те же дома, возле которых ему вернули плоть. Но, судя по разбитым стеклам, жилье было заброшено. От него веяло старостью, ветхие деревянные опоры накренились и при сильном штормовом ветре тихо поскрипывали. Этот звук пробрал бы до дрожи, но Тодору было слишком хорошо знакомо тяжелое ощущение уходящей жизни.
– Безразличие. Что может быть хуже?
– Жалость, – твердо отозвался Тодор.
– Тогда смотри, к чему она приводит.
На мгновение видение размылось, замелькало, показывая кусочки прошлого. Все напоминало перемотку времени, и, похоже, одно и то же событие повторялось.
Норд ждал своих слуг. Они приводили одного из ведьмаков, чтобы создатель города выпил его силу, душу и смог переместиться в прошлое. Изменить его, дать будущее тому, кто давно должен был погибнуть.
Тодор хмуро и на первый взгляд безэмоционально наблюдал за всеми ритуалами. Злость выдавали только побелевшие костяшки пальцев, которые он сжимал в кулаки, и напряженность в мышцах шеи и челюсти. Он напоминал охотника, выслеживающего добычу: мгновение, и сделает единственно верный выпад, чтобы лишить жизни того, кто так легко отбирает чужие.
Его останавливало только осознание, что все это лишь воспоминания мертвых, картинка и ему не исправить былое.
– Смотри, смотри, – повторил голос, вырвав Тодора из его собственных мыслей.
В этот раз все шло своим чередом. Норд ждал у ритуальной чаши возле особняка, где ему вернули человеческий облик. В правой руке был кинжал, в левой – бокал с вином. Он выльет его содержимое на землю, чтобы та впитала багровый напиток, а после приняла кровь. Двое его слуг переместились вместе с новой жертвой, светловолосой девушкой. Едва ли ей было больше двадцати. Едва ли в ней была магия. Слабая, беззащитная. Она даже не сопротивлялась – вяло опустила голову, позволяя мужчинам, замотанным в серые одеяния, тащить ее к смерти.
