Хелен Тодд – Призрачные нити (страница 23)
– Пока чувствую, я живу.
На лице появилась насмешливая улыбка, скрывающая закостеневший страх. Зеленые глаза вспыхнули болью, обжигающей его душу, выдавливая остатки отчаяния. Николас упивался этим чувством, цеплялся за него, словно за единственную доску среди бушующего океана. Где-то на его берегу зажглась свеча. В парке дрогнули тени. Тэю казалось, что он видит, как пламя сжигает его страх, стекая смолью на каменный пол. Воздух будто бы таял вместе с призраками, раздирая легкие удушливым жаром. Но длинная исказившаяся тень по-прежнему хищно нависала над ним.
– Нет, нет, ты не можешь, не смеешь! – она зарычала, сильнее хватаясь за обледеневшие руки ведьмака. – Нельзя наслаждаться тем, чего нет.
– Безответные чувства вечны, они изначально мертвы, – Ник криво усмехнулся, заглядывая в угольные глаза бесплотной души. – Я впустил тебя, чтобы узнать ответы, а не отдавать тебе свое тело. Тебе нет места в этом мире.
Могильный холод усилился, призрак сделал короткое движение над Николасом, стараясь войти в его разум, пленить его душу, пока тонкий шрам в виде буквы S горел синим пламенем.
– Смотри, чтобы северный ветер не стер твое высохшее сердце в порошок. Черствые люди всегда боятся чувств, – Тэй упал на колени, читая потрескавшимися от сухости губами защитное заклинание.
Острая резь в запястье обжигала кожу. На второй руке появился зеркально отраженный знак S. Тонкая витиеватая буква вспыхнула и тут же погасла.
Все исчезло, испарилось, обратилось в пепел, разметанный ветром по пустынному парку. Крохотные хлопья тонули в лужах, прилипали к отсыревшему плащу. Ник с трудом встал на ноги. Его штормило, словно одинокий плот, спущенный по горной реке, – вот-вот разобьется об острые скалы. Но он стоял, ошарашенно рассматривая новую метку.
– Проклятье… – сиплый голос нарушил кромешную тишину. – Это не сон, не сон…
Его предсказание запустило свой механизм. Вот только следующая шестеренка грозила раздавить его своим весом. Ведьмак, прихрамывая на одну ногу, пошел прочь. Подальше от пустынного парка и увиденной чертовщины. Перед глазами мелькал старый фолиант с истлевшими страницами и оборванным пророчеством: «Зеркальный знак – свобода, цена которой слишком высока».
Как только Эмма исчезла, Тодор огляделся. В комнате никого не было. Ароматные благовония наполняли ее густым серым дымом. Туманом, за которым он прятался от человеческих глаз, позволяя себе невиданную роскошь – испытывать эмоции. Маг тяжело вздохнул. Он чувствовал предстоящую беду, ощущал сумрак, накрывающий город, но ничего не мог с этим поделать. Хищные паучьи сети окутывали каждый кирпич, находящийся в тени.
Рэндел взял в руки бокал, слегка покрутил его в руке, так, чтобы красная жидкость перемешалась с вином. В душе он знал, что смерть – это единственный выход. На дне фужера показался золотистый знак. Тонкий узор всплыл и, как только мужчина его заметил, растворился.
– Значит, началось, – Тодор вздохнул и залпом выпил вино.
Дверь дальней комнаты на втором этаже была приоткрыта, но вампир постучал.
– Заходи.
Аннетт пристально рассматривала что-то в увеличительное стекло. Тонкие пальцы неуверенными движениями разбирали какое-то устройство. Она нервничала. От внимания Тодора не ускользнула исцарапанная рука.
– Что-то случилось? – ведьма отвлеклась от своего занятия и коснулась дрожащей руки отца.
– Душа Морин скоро погибнет, и связь между островом и Нордвудом оборвется. На время, пока город не выберет нового Проводника, – ведьмак мягко сжал теплую руку Ани. – Я видел знак проклятия. Чей-то механизм смерти уже запущен.
– А Орден?
– Он не вмешается, мы не под его покровительством, – вампир задумчиво достал из кармана сигарету. – Люди уходят, оставляя за собой могилы с воспоминаниями о них. И часто надгробия, отражая свет, мешают рассмотреть даты. Все забывается. Рано или поздно ты не будешь помнить ни тяжелых моментов, ни счастливых.
Аннетт встревоженно поднялась на ноги. На хмуром лице читалось беспокойство – она никогда не видела отца в таком состоянии.
– Найди Алана. У него больше всех знаков. И… будь осторожна.
– Хорошо, – ведьма склонила голову. – Не переживай ни о чем.
Несколько минут все еще чувствовался сладкий аромат ее духов, который окутывал комнату тонким шлейфом, вызывая в груди давно забытое чувство волнения. Тодор не готов был признать свою привязанность, что так долго пряталась на задворках сознания. Он задумчиво закурил.
Ани тревожно дышала. Ее хрупкий силуэт скользил по рыбацкому городку на окраине Нордвуда. Она крепко сжимала в руке мятую записку, на которой ровным, острым почерком был выведен рецепт зелья. Когда-то его писал Алан. Потрепанная бумага не дала ни одной зацепки – заклинание поиска не сработало. Его нити расползлись по брусчатке, смешались с грязью и лужами, спутались и, мигнув, исчезли, оставив ведьму посреди узкой улицы.
Темное небо нависало над ведьмой, тусклый фонарь с трудом освещал крохотное пространство. Аннетт никогда не любила эти тонкие, тупиковые улочки. Что-то шло не так. Становилось страшно, но Рэндел не переставала искать. Выход был слишком близко, слишком очевидный, вот только она не решалась им воспользоваться.
Ладонь пронзила жгучая боль. Вскрикнув, Ани одернула руку. На коже проступил дымящийся магический узор – буква D. Темная магия давала о себе знать. Она кипела, бурлила, захватывала продрогшее тело. Глаза ведьмы налились чернотой, и она переместилась.
Рэндел оказалась в маленькой комнатушке на мансардном этаже. Несмотря на вечер, в ней благодаря тлеющему камину понемногу теплело. Старые занавески колыхались от прибрежных порывов ветра, задувая в квартирку вечернюю влагу.
Аннетт с содроганием сердца взглянула на лежащее на полу тело. Это был Алан… Его руки и одежда покрылись бурыми пятнами крови, которые пропитали белую ткань. Неприятный металлический запах дурманил сознание. Дрожащими пальцами Рэндел коснулась его шеи. Пульс есть.
Несколько секунд она рассматривала окровавленное лицо. Даже сейчас красивые строгие черты оставались беспокойными, а густые брови были нахмурены. На секунду ей показалось, что все это ловушка, но отмахнувшись от собственных мыслей, Ани приложила ладонь к своему запястью и начала читать заклинание. Под горячими пальцами прорисовывался изящный золотистый знак, издали напоминающий кельтский узор. Как только последний изгиб соединился с начальным, ведьма открыла глаза. Их радужка стала такой же золотистой, как символ, нарисованный на тонкой, нежной коже.
Второе заклинание далось с трудом. Ведьма крепко сжала руку Алана, но ничего не произошло. Магия исцеления начала действовать лишь со второй попытки. Тонкие линии вывели на запястье Крейга два знака бесконечности, пересекающиеся между собой. От них в его вены просачивалась светящаяся жидкость – Рэндел передавала ему свою магию.
Пока происходило излечение, Аннетт вспоминала их первое знакомство. Скомканное, теплое, но полное детских обид. Помнил ли его Алан?