Хелен Тодд – Призрачные нити (страница 25)

Нервно оглянувшись, Ник сделал нерешительный шаг и застыл возле дверей трехэтажного особняка. Он ежился от холода, но именно эта дрожь приводила его в чувство. Подняв кольцо со львом, ведьмак несколько раз ударил им о дверь.

Из окна доносились женский смех, музыка и дурман индийских благовоний. Повторив свой стук, ведьмак нервно передернул плечами в ожидании ответа.

Дверь резко распахнулась, обдав жаром продрогшего гостя. На пороге показался Тодор:

– Тэй?

Темные глаза вспыхнули. Он, словно нарочито показывая свои длинные клыки, вытирал кровь из уголков рта шелковым платком. Тяжелый взгляд сменился удивлением. Вампир помрачнел, пуская Николаса внутрь.

– Постарайся пройти на второй этаж незамеченным. Первая дверь справа открыта, – вампир нервно запустил пальцы в густые черные волосы и затерялся на шумной вечеринке.

Тэй набросил на голову капюшон. Не хватало, чтобы кто-то увидел ободки его радужек: те горели серебряным пламенем, связывая ведьмака с миром усопших, скитающихся душ. Он видел тонкие силуэты, скользящие среди одурманенной толпы: уставшие, изможденные страданиями, несчастные, потерянные. У каждого была своя жизнь, и Николас едва сдерживал грань реальности, стараясь не пережить историю очередного призрака. Его дар – его проклятие. Знак S связал его судьбу с мертвыми, заковав в ржавые цепи чужого прошлого. Если поможет – душа обретет покой.

Тэй помнил все рассказы, которые слышал от случайных собеседников, и каждый раз он боялся узнать их истории снова – во сне, что было бы предвестием их смерти. Многие жаждали иметь при себе видящего, в надежде, что после гибели не затеряются в мире заблудших душ, ведь их историю он уже знал и мог провести сквозь скитания, помочь этого избежать.

– Покажи руку, – холодный, требовательный тон вывел Николаса из раздумий. Ведьмак и не заметил, как оказался в небольшой комнатушке на втором этаже. – Этого я и боялся…

– Зеркальный знак – свобода, цена которой…

– Жизнь. Ты один из тех, у кого нет выбора. – Вампир достал из тумбочки старый фолиант с потрепанными страницами. – Нить заблудших душ… Не думал, что увижу это собственными глазами. Ты первый, у кого проявился зеркальный знак. Мои поздравления: у тебя есть шанс пройти испытание.

– Что я должен делать?

– Не знаю, еще никому не удавалось выжить. – Тодор выключил свет и зажег свечи, чтобы освещение не резало Нику глаза. – Ты его проводник и связь с сердцем города. «Только мертвый сможет ощутить вкус жизни, собрав осколки души в одно сплетение».

– Значит, шансов нет, – ведьмак сжал руки в кулаки.

– Тэй, черт тебя подери, если погибнешь, то и остальным не жить. Их выжжет проклятие, а Нордвуд развеет пепел по побережью, – маг вспыхнул, едва сдерживая внутренние переживания. – Предсказание в силе, пока живы все, кто носит зеркальные знаки. Ты часть города, часть механизма. От судьбы не убежишь.

– Аннетт знает? – его голос дрогнул.

– Да, – вампир сделал шаг назад, чтобы никто не увидел боль, показавшуюся на всегда безразличном лице.

Николас не хотел осознавать происходящее. Пророчество, которое переходило годами из уст в уста, стало его проклятием. И больше всего щемило сердце не из-за собственной жизни – он едва дышал, думая об Ани. От нее всегда веяло терпким и одновременно сладким вишневым ароматом. Именно он был ее ориентиром – единственной связью с миром. Тэй не мог представить, что большие зеленые глаза остекленеют, угаснут, превратятся в воск, станут таким же тусклым, мутным, непроглядным, а затем все сотрется в пыль, станет черной грязью, смоется бурными потоками воды, исчезнет, словно ничего и не было.

Ведьмак крепко сжал в руке протянутые Тодором крохотные часы. Механизм заскрежетал и зацокал, отсчитывая никому не известное время – помутневшее стекло давно треснуло и разбилось на мелкие части подобно паутине, пряча за собой тоненькие стрелки.

– Ты же говорил, что я их не найду, что это ничего не значащий сон…

– Их и не стоило искать. Всему свое время, – вампира окутал ледяной ветер из распахнутых окон. Он растрепал черные, как смоль, волосы. – Не сдавайся, в твоей войне все мираж. Иди и не оглядывайся.

Ник криво ухмыльнулся:

– Удивительно, как легко ты манипулируешь чужими жизнями.

– Это мой рок.

Знак перемещения, вспыхнувший на руке Тэя несколько секунд назад, в очередной раз напомнил о себе колющей болью, и ведьмак переместился.

Он очутился посреди залива. Темную пенящуюся воду окружали скалы. Они нависали над Николасом, словно пытались задавить его своей мощью. Тусклый свет просачивался сквозь острые шпили, отбрасывая мерцающие дорожки на взволнованный океан. По узкому берегу к нему двигалась полупрозрачная фигура. Длинные волосы, заплетенные в тугую косу, подпоясанная сорочка почти до пят. Она напоминала утопленницу, и Тэй готов был поклясться, что это был осознанный выбор. Ее история поплыла перед глазами.

Он был возле нее, так же стоя на краю обрыва, чувствовал смесь эмоций, разрывающую девушку изнутри, дрожь во всем ее теле и решимость сделать шаг вниз. Это произошло в доли секунды. Резкая боль и темнота…

Все смешалось, превратилось в беспросветный кошмар. Он видел Ани, тонущую в темно-зеленых глубинах океана. Тонкие руки, беспомощно пытающиеся выбраться из бушующих волн. Стихия не давала ей шанса. Она поглощала неприятные чувства, страдания, жизнь… Лишала всего, оставляя лишь страх. Отражение незнакомки и хрупкий силуэт Аннетт накладывались друг на друга. Полуразмытые из-за соленых капель очертания лица казались до боли знакомыми и одновременно чужими.

Из глубины души на него накатили волны тревоги и болезненно забились, запертые в грудной клетке. Незнакомка, словно ощутив эти нотки, резко подняла глаза.

– Что твое спасение, потерянная душа? – ее слова отразились от скал звонким эхом. – Что тебя спасет?

Ник попятился, хотя отступать было некуда – он уперся спиной в острые выступы скалы. Под ногами дрогнула земля, и песок у берега накрыла шипящая волна. Темная вода обволакивала камни, накатывала вновь и вновь, стараясь подобраться ближе к ведьмаку.

– Глупый, ты погибнешь, если не будешь знать, что тебе дорого, – она горько усмехнулась и протянула руку. – Пойдем со мной, я покажу тебе другую жизнь.

Тэй не дрогнул. Серебряные глаза незнакомки неестественно блестели, напоминая о том, что она призрак.

– Ты упустил свой шанс ответить, – тонкие губы дрогнули в снисходительной улыбке.

– Мираж, мираж, мираж… – Николас твердил про себя одно и то же, до боли стискивая виски.

Ведьмак вздрогнул. Волна накрыла его с головой, и, не имея возможности ухватиться за что-либо, он оказался в плену соленого океана.

На глубине кровь быстрее побежала по его телу. Здесь, на дне, он был беспомощен и острее ощущал невыносимый мертвецкий холод. Ему казалось, что вот-вот он сделает вдох, но в легкие попадала вода. Она обжигала, лишая возможности насытиться воздухом – возможности жить. Он захлебывался, но продолжал сопротивляться, несмотря ни на что. Невыносимое чувство боли, вырывавшееся из глубины души, придало ему сил взять себя в руки.

Николас раскрыл рот в немом и яростном крике, его тело задрожало, лицо исказилось от злости. Он рванулся из последних сил, но тут же замер, словно понял бессмысленность своих действий. На смену страху и ожесточенному сопротивлению пришло чувство принятия. Ведьмак закрыл глаза и отдался стихии. Она, ощутив покорность, вытолкнула его наверх, к пугающему грозовому небу, вспыхивающему молниями. Спустя мгновение он был там же, где и прежде, – среди дурманной дымки поместья. Дом Тодора встретил его тихим потрескиванием камина и холодом.

Тэй медленно и тяжело поднялся, зашатался, но все же удержался на ногах. Он жадно хватал ртом воздух, словно это были его последние вдохи. Внутри все пульсировало, казалось, он наслаждался прежде ненавистным чувством горечи и щемящей боли от потери – это оставляло ощущение жизни. Его любовь – его спасение. Горькая, разъедающая виной, но позволяющая его сердцу биться.

Разбитое стекло на веранде хрустело под ногами. Этот звук резал слух, заставлял Анри сильнее прижимать к себе Эмму, так, будто она была фарфоровой куклой, которая вот-вот рассыплется на тысячи осколков. Голова шла кругом – перемещение далось с трудом. Темная магия едва поддавалась контролю. Ведьмак почти не помнил, что произошло в заброшенном доме. Последнее, что он видел: реки крови и пламя, уничтожающее все на своем пути.

Безымянный палец левой руки жгло – кольцо, сдерживающее темную энергию, треснуло, оставив после себя красный след. Глупо обманывать себя, когда знаешь правду, – от предсказанного не уйти. Злой рок, словно издеваясь над семьей Брэйденов, шел по пятам за каждым мужчиной рода. Их магия была слишком сильна, чтобы ее подчинить. Грань, которую так легко перейти. Одно неверное решение – и ведьмак становился спятившим убийцей, не щадящим никого на своем пути, или погибал в муках, выжигаемый собственной силой. Для Анри это было и гибелью, и спасением. Ведь только благодаря вспышке магии он вытащил Чейз.

Плохое предчувствие оправдалось, как только Брэйден попытался привести Эмму в чувство. Дурман, исходивший от костра, разведенного проклятыми, успел подействовать. Все признаки понемногу проявлялись: сначала головокружение, потеря сознания, а затем… вечный сон, из которого могли вернуть к жизни лишь правильно подобранное зелье и одно из сложных заклинаний.