Хелен Скейлс – О чём молчат рыбы (страница 32)

Каждый год примерно 60 мант посещают этот пролив посреди цепочки островов на северо-западе Фиджи. Как и моих рыб-наполеонов, их можно различить по черным и белым меткам на животах. В среднем с апреля по октябрь каждый день там появляются три манты. Однажды их было 14.

Эти огромные плоские пластиножаберные рыбы приплывают сюда в основном, чтобы поесть. Через пролив течет морская вода, полная зоопланктона – живых существ, которые слишком малы, чтобы их можно было увидеть невооруженным глазом, однако их столько, что вода становится густой и мутной. Манты плавают сквозь скопления своей еды с широко открытыми ртами. Вода выходит через жабры, а планктон оседает на перистых ворсинках – жаберных тычинках, окаймляющих изнутри каждую из десяти жаберных щелей. Периодически манты закрывают рот, кашляют и проглатывают зоопланктонную пасту.

Манты не единственные рыбы, регулярно навещающие этот пролив между островами Фиджи для кормления. Пока я плещусь в воде, мимо меня проплывает стая южноазиатских тропических скумбрий (Rastrelliger kanagurta). Серебристые тела проносятся под водой, образуя беспокойную, постоянно меняющую форму массу, резко поднимающуюся вверх и пикирующую вниз, разворачивающуюся и замыкающуюся саму на себя. Бóльшую часть времени рыбы в косяке смотрят в одну сторону, темные полосы их тел параллельны друг другу. Изредка группа превращается в некое подобие сверкающего хаоса, а затем снова возвращается в упорядоченный строй. За скумбриями, как тень, следует охотник – гигантский каранкс (Caranx ignobilis), привлеченный буйной активностью и ожидающий подходящего момента для атаки. Скумбрии продолжают плыть с широко открытыми ртами, выцеживая планктон из воды, похожие на тысячи миниатюрных парашютов.

В проливе вместе с мантами появляется еще один источник пищи. Рыбки размером с палец снуют вокруг их тел, собирая паразитов и кусочки мертвой кожи. Это губаны-чистильщики; каждый день они часами очищают и приводят в порядок мант.

Пока рыбы объедаются, дайверы в воде начинают уставать и задумываться о собственном завтраке. Яхта проходит по проливу, подбирая людей, а я чуть задерживаюсь в воде, плывя по течению и наблюдая за водным пространством вокруг себя.

Две манты вновь появляются в поле зрения. Они нашли хорошее место, богатое планктоном, и остановились, чтобы как следует им воспользоваться. Две рыбы исполняют пируэты в воде. Они изгибают тела и кувыркаются спиной вперед, будто безуспешно гоняясь за своим длинным хвостом, и все это время их рты наполняются едой.

Рыбы добывают пищу множеством разнообразных способов. Это одна из тех вещей, которая отличает их от других позвоночных, у которых, по сравнению с рыбами, довольно ограниченный рацион. Рыбы едят практически все что угодно, и это оказывает большое влияние на весь остальной подводный мир.

Многие рыбы являются охотниками, и некоторые из них даже окружены легендами. Примерно 30 видов амазонских пираний приобрели устрашающую репутацию неистовых хищников, готовых в одно мгновение откусить человеку палец, стоит ему коснуться воды. Эти истории пошли от первых западных естествоиспытателей, попавших в Южную Америку, включая и американского президента Теодора Рузвельта. В своей книге «По диким местам Бразилии» (Through the Brazilian Wilderness), изданной в 1914 г., Рузвельт описывает пираний, калечащих людей и теряющих разум от одного запаха крови. В более правдоподобной версии этой истории говорится о том, что местные жители устроили представление для почетного гостя. Несколькими днями ранее они поймали в сети стаю пираний и не давали им есть. Когда приехал Рузвельт, они бросили им мертвую корову, и голодные рыбы, как и следовало ожидать, попировали. Пираньи не настолько опасны для людей, как принято считать. Наиболее шокирующие истории, скорее всего, описывают рыб, питающихся уже мертвыми телами. Однако есть опасения, что увеличение количества плотин в Южной Америке создает идеальные условия для размножения этих рыб. В результате строительства и засухи, которая заставляет их уходить в более глубокие воды, пираньи чаще встречаются с людьми, и нападения становятся более регулярными.

Хищные рыбы очень хорошо приспосабливаются к меняющимся условиям. На юге Франции, где река Тарн течет через исторический город Альби, огромные европейские сомы (Silurus glanis) научились ловить голубей. Родом из Восточной Европы, эти рыбы были заселены в реку в 1983 г. специально для рыбаков и с тех пор прекрасно приспособились к городской жизни. Известные здесь как «дунайские сомы», эти хищники сидят в засаде на отмели у каменистых островов посреди реки, куда прилетают голуби, чтобы попить и почистить перья. Когда птицы слишком близко приближаются к краю воды, сомы преднамеренно выпрыгивают на сушу (сходную тактику используют дельфины и косатки). Исследователи из Тулузского университета по очереди наблюдали за этим процессом с близлежащего моста и обнаружили, что примерно одна из трех попыток заканчивалась поимкой голубя на обед. Это может быть одной из причин, почему эти рыбы так хорошо приживаются на новых местах: они способны менять свой рацион, приспосабливаясь к доступной еде. Сегодня сомы живут в прудах и реках повсюду от Великобритании до Китая.

Все водоемы земного шара полны хищных рыб, гоняющихся за другими существами, но много здесь и вегетарианцев. Некоторые виды пираний – добродушные травоядные, играющие важную роль в экосистеме своих водоемов; они пережевывают крупные плоды огромными зубами, способствуя распространению семян и стимулируя их прорастание. Из примерно сотни видов рыб-попугаев большинство едят водоросли, откусывая листочки зубами, сросшимися в клюв, как у попугая. Они оздоравливают коралловые рифы, ограничивая рост водорослей, которые в противном случае быстро бы разрослись и подавили кораллы. Проведенные в 2017 г. исследования 3000-летней палеонтологической летописи из Панамы выявили тесную связь между процветанием и гибелью рыб-попугаев и коралловых рифов. Кэти Крамер из Института океанографии Скриппса в Сан-Диего (США) во время раскопок обнаружила клювы рыб-попугаев и измерила скорость роста кораллов. Она установила, что когда у рыб все было хорошо, то все было хорошо и у кораллов; но, когда рыб стало меньше, включая период последних 200 лет, характеризующийся чрезмерным выловом этих рыб, кораллы перестали расти, и им на смену пришли водоросли. На сегодняшний день Карибские рифы находятся в сильнейшем упадке. Крамер и ее соавторы пришли к выводу, что единственный способ их восстановить – это «значительное и немедленное сокращение вылова рыб-попугаев».

Помацентровые рыбы подняли вегетарианство на более высокий уровень. Они одни из немногих животных, включая людей, кто перешел с кочующего образа жизни охотников-собирателей на оседлый, освоив фермерство. Муравьи, термиты и жуки выращивают грибы; глубоководные крабы пушистые кивы (Kiwa hirsuta) выращивают на своих волосатых конечностях бактерии; а на коралловых рифах темные стегастесы (Stegastes nigricans), небольшие рифовые рыбы из семейства помацентровых, ухаживают за своими водорослевыми садами. На участках между ветвями мертвых кораллов они выпалывают несъедобные для себя виды водорослей, создавая таким образом пышные заросли, состоящие только из тех видов, которые кажутся им вкусными, иногда их плантации состоят из одного вида[72]. Поскольку у стегастесов нет желудочных ферментов, способных переваривать жесткие растительные ткани, они выбирают мягкие, легко усваиваемые виды водорослей.

Поддержание этих садов требует немалых усилий, в основном для их защиты от вторжения. За стегастесами очень легко наблюдать на рифе, поскольку они не боятся практически ничего, включая людей, не уплывают и не прячутся, совсем даже наоборот. Когда я проплываю над мелким рифом, ко мне тут же подплывают агрессивные маленькие рыбки, уверенные, что я собираюсь украсть их бесценные водоросли. Я видела, как большая стая рыб-хирургов – всеядных вегетарианцев – проплыла мимо, вызвав буйное волнение среди местных стегастесов. В один момент десятки ранее невидимых рассерженных садовников поднялись в столбе воды, скандаля и бросаясь на вторгшихся в их владения рыб-хирургов. Они могут даже схватить морского ежа за иглу и вытащить его за пределы своего сада. Это может показаться паранойей, но исследования показали, что если стегастесов искусственно выселить из их сада, то всего за день или два другие животные сожрут их ценные растения. Некоторые из наиболее вкусных водорослей, включая редкий вид багрянок полисифонию, были найдены только на территориях, которые защищают стегастесы. Это показывает, как рыбы и водоросли научились полагаться друг на друга.

Для кораллов сады, разведенные стегастесами, не очень полезны. Рыбы обламывают большие кораллы и убивают их, чтобы освободить место для водорослей. Размеры индивидуальных территорий этих рыб варьируют от листа А2 (примерно 42 × 59 см) до стола для настольного тенниса (сами рыбы могут быть размером с палец или ладонь). В местах, где рыбная ловля снизила численность более крупных хищных рыб – рыб, которых людям так нравится есть, – стегастесы размножились и распространили свои сады по всему рифу. Помимо уничтожения кораллов, водорослевые сады изменяют микробный состав экосистемы и стимулируют распространение болезней среди оставшихся живых кораллов[73]. Потеря крупных хищных рыб смещает равновесие в пользу мелких рыб вроде стегастесов, и это косвенно вредит кораллам.