Хелен Скейлс – О чём молчат рыбы (страница 31)

Мои усилия по изучению рыб-наполеонов внезапно потеряли смысл. Пока я концентрировалась на мелких деталях их жизни, вокруг происходили более серьезные события. Все рыбы, которых я научилась различать по узорам на мордах, были с самого начала обречены из-за ценника за их голову. Я наблюдала и описала явление, которое, возможно, больше никогда не произойдет. По крайней мере, точно не в том месте.

Лаянг-Лаянг не был последним местом, где я видела рыб-наполеонов. Ныряя в Палау, я встречала их почти при каждом погружении. На большинстве рифов я видела огромных самцов и двух или трех самок. Я видела подростков размером с ладонь и даже мальков размером с большой палец, плавающих в мелких лагунах. И в конце одного погружения, когда я ждала выхода из своей декомпрессионной остановки на глубине 5 м, я посмотрела в сторону и увидела пару наполеонов прямо под поверхностью воды, двигающихся уже знакомым мне образом. Их тела одновременно содрогнулись и выпустили в воду молочно-белое облако икры и спермы, как это обычно и бывает.

Помимо рыб-наполеонов, в Палау я увидела несколько сотен других видов (из примерно 1400, которые там обитают). Там были большие старые рыбы с морщинистой кожей, которые жили на этих рифах десятилетиями, и во время каждого погружения я встречала акул. Меня невероятно вдохновляла возможность увидеть кусочек океана, который так строго охраняется. Почти половина всех береговых вод здесь находится под защитой: они входят в сеть заповедников, где придерживаются местной многовековой традиции останавливать вылов рыбы в определенных местах, пока численность рыб не восстановится. В 2015 г. 80 % морских территорий Палау вдали от берега были объявлены океаническим заповедником. Крупным рыболовецким судам, в основном вылавливающим тунца, вход сюда полностью закрыт, и только местным рыбакам разрешено ловить рыбу на оставшихся 20 % территории. В результате эти воды населены множеством рыб, живущих долгие годы в огромных здоровых популяциях, и многие из них собираются в гигантские стаи для нереста. Исследования в Палау проливают свет на многое из того, что было нам ранее неизвестно: как эти рыбы собираются вместе и когда их становится достаточно для формирования столь впечатляющих нерестящихся стай.

В офисе Фонда исследований коралловых рифов Пэт Колин рассказывает мне истории из своей жизни, проведенной в наблюдениях за рыбами и за расшифровкой их сложных брачных ритуалов. Этот человек со снежно-белой бородой и юношеским блеском в глазах, без сомнения, всей душой предан подводному миру. Он просматривает сотни компьютерных файлов и выбирает для меня видеоролики с рыбами, собирающимися в стаи для размножения.

«Разве это не очаровательно? – спрашивает Пэт, когда мы наблюдаем за парой рыб-попугаев, которые, прижавшись щекой к щеке, медленно, по спирали, опускаются на дно. – Это настоящий танец. Я бы назвал его нежным. Это единственное слово, которое мне приходит в голову».

Затем Пэт показывает мне видео, снятое в Блу-Конер, одном из самых известных и впечатляющих мест для дайвинга. Сотни рогатых занклов синхронно плавают прямо над рифом, взмахивая длинными лентовидными плавниками и поворачиваясь все вместе. Я думаю о том, что сказал бы о них Конрад Лоренц, наблюдавший всего за десятком этих рыб в своем венском аквариуме. «Многие естествоиспытатели любезно посылают мне свои видео и фотографии», – рассказывает Пэт. В водах Палау сейчас больше дайверов, чем где бы то ни было. Организуются специальные туры, когда дайверов привозят в правильное время в правильное место, чтобы они могли наблюдать за брачными таинствами рыб. «Такие вещи неизменно привлекают внимание», – говорит Пэт, несмотря на то что рогатые занклы формируют стаи только раз в году всего на несколько дней.

«Хотите увидеть кое-что потрясающее?» – спрашивает меня Пэт. Конечно, хочу. Он кликает на видеофайл, названный «Lutjanus fulvus, чернохвостый луциан». «Эти рыбы очень застенчивые, – поясняет Пэт. – К ним близко не подберешься». И он даже не пытается это сделать. Вместо этого Пэт устанавливает на рифе камеры GoPro и программирует их таким образом, чтобы они делали по одному снимку в минуту в течение недели. Эти маленькие прочные водонепроницаемые камеры были разработаны для экстремальных видов спорта; в интернете полно видеороликов, снятых такими видеокамерами, которые прикрепляют к себе сёрферы, скайдайверы и лыжники. Но их также используют и в научных целях, чтобы шпионить за объектами исследования. С их помощью Пэт подглядывал за брачными танцами рыб-наполеонов и другого местного гиганта зеленой шишколобой рыбы-попугая (Bolbometopon muricatum), которые сотнями собираются на рифе в период размножения.

На экране я вижу панораму кораллового рифа, созданную тремя камерами Пэта. Он нажимает на кнопку, и мы видим одну или двух рыб, попавших на фото. Неожиданно сначала одна из трех частей экрана, а затем все три заполняются желтыми полосами и темными хвостами. Луцианы загораживают собой риф и друг друга, и их невозможно сосчитать. Изредка прямо в камеру заглядывает большой глаз – и исчезает на следующем снимке. Интервальные снимки сменяют друг друга на экране, и на несколько секунд, эквивалентных часу реального времени, экран полностью заполняется рыбами. «А потом они исчезают», – говорит Пэт. Отнерестившись, луцианы расплываются так же быстро, как и собирались, и риф становится прежним, словно их и не было.

Осирис и рыба-слон[69]

Истории, высеченные на камнях внутри древнеегипетских пирамид, рассказывают о великом и прекрасном царе Осирисе, правившем Египтом со своей женой Исидой. Все их любили, кроме Сета, злобного завистливого брата Осириса, который вознамерился свергнуть царя и занять его место. Однажды на пир в честь дня рождения Осириса Сет принес саркофаг, украшенный золотом и драгоценными камнями. «Тот, кому он придется впору, – объявил Сет, – будет признан самым честным и преданным человеком». Придворные и гости по очереди пробовали залезть в саркофаг, но они были либо слишком большими, либо слишком маленькими. Тогда Осирис сам залез в сакофаг и идеально поместился в нем. Как только Осирис оказался внутри, помощники Сета захлопнули крышку и забили ее гвоздями. Они бросили саркофаг в Нил, и Осирис утонул.

Скорбя по убитому мужу, Исида пришла на реку в поисках его тела и нашла его уже разлагающимся. При помощи своей магии она возродила жизненную силу Осириса и понесла от него сына Гора, который впоследствии стал богом небес.

Когда Сет услышал о том, что сделала Исида, он испугался, что она сможет вернуть Осириса и тот будет искать мести. Он пошел к реке Нил и, найдя останки своего брата, разрезал их на четырнадцать кусков и разбросал их по Египту, надеясь, что теперь Осирис никогда не вернется. Вне себя от горя и ярости, Исида отправилась собрать все части тела своего мужа, но нашла только тринадцать частей. Четырнадцатой потерянной частью был его пенис. Она не могла его найти, потому что рыба-слон, известная как Оксиринх или Меджед, его съела[70].

С тех пор люди почитали рыбу, проглотившую столь важную часть тела их великого царя. Они считали рыбу божественным воплощением Осириса, который стал повелителем загробного мира, богом жизни, смерти и воскрешения. В храмах, посвященных Осирису, люди оставляли в дар бронзовые статуэтки и мумии рыб[71].

Глава 6

Рыбья еда

Вскоре после рассвета я слышу бой барабанов на другом конце пляжа. Я долгое время лежала без сна, прислушиваясь к шепоту волн, мягко набегающих на песок, и в нетерпении ожидая, когда наконец раздастся сигнал к отправлению. Я расстегиваю молнию на своей палатке, хватаю маску с трубкой и присоединяюсь к другим ранним пташкам, уже собравшимся отплыть от берега на небольшом судне.

Наше путешествие длится недолго, всего несколько минут до узкого пролива между нашим и соседним островом. Мой гид Семми сегодня утром уже побывал здесь и предсказывает нам плодотворный заплыв.

«Когда мы будем в воде, держитесь рядом», – предупреждает он меня, стараясь перекричать шум работающих двигателей.

Я прыгаю за борт. Меня стразу подхватывает быстрое течение, и я устремляю взгляд вдаль. Вокруг меня только сине-зеленая мгла. Затем я слышу приглушенный крик, поднимаю глаза и вижу, что Семми вытянул вверх руку с раскрытой ладонью – этот знак означает, что где-то рядом манты.

Темная тень скользит ко мне, прямо под поверхностью воды. Манта плывет против течения, но ей это нетрудно, ведь она практически один сплошной плавник – два ее грудных плавника растянуты по бокам тела в огромные треугольные крылья.

Группа людей в воде на секунду замирает, наблюдая, пытаясь оценить ее размер. Хотя эта манта не очень большая, всего около двух метров в ширину, но все равно она кажется невероятно огромной. Там временем манта уплывает все дальше, и люди выходят из оцепенения и начинают двигаться. Они суматошно перебирают ластами, чтобы не отстать от колыхающейся впереди рыбы, как дети, всей гурьбой бросающиеся за мячом. Вскоре появляется еще одна, чуть более крупная манта. От ее плавника, видимо, отъела кусок акула, но это не мешает ей плавно и быстро плыть в сопровождении свиты из нескольких пловцов, отчаянно работающих ластами и поднимающих тучи брызг. Искусственные пластиковые плавники не могут составить конкуренцию широким «крыльям» манты, и вскоре люди начинают отставать и возвращаться на яхту, чтобы та отвезла их вверх по течению. Снова и снова наша группа прыгает в воду, как будто спешит на аттракцион, который никому не надоедает.