Хелен Скейлс – О чём молчат рыбы (страница 26)

Подобно тунцам и парусникам, пелагические акулы с торпедообразной формой тела и хвостовым плавником в форме полумесяца, такие как серо-голубые акулы или тихоокеанская сельдевая акула, также плавают на большие расстояния. У них нет плавательного пузыря, и, несмотря на снижение удельного веса тела за счет огромной жирной печени, они могут утонуть. Для компенсации отрицательной плавучести акулам служат большие грудные плавники, в поперечном сечении выглядящие как крылья самолета. По мере движения вперед вода быстрее проходит над их плавниками, чем под ними, и возникает противодавление. В опубликованной в 2016 г. статье говорится, что гигантская акула-молот проводит 90 % своего времени, завалившись набок, под углом между 50° и 75° относительно вертикали. Такая поза может показаться неудобной, но она увеличивает подъемную силу, создаваемую высоким спинным плавником.

В противоположность видам, приспособленным к плаванию на большие расстояния, рыбы с широким хвостом в форме веера обычно оказываются хорошими пловцами на короткие дистанции, спринтерами, имеющими большую стартовую скорость. Хищники-засадчики, такие как щука, барракуда или груперы, имеют мощный и широкий хвостовой плавник, загребающий много воды. Такими большими хвостами тяжело двигать из-за сильного трения, но они эффективны на коротких расстояниях, когда необходимы мгновенное ускорение и элемент внезапности.

Угри плавают за счет волнообразных движений всего тела, идущих от головы до хвоста; изменив направление этих волн, они могут плавать задом наперед. Ножетелки при перемещениях держат тело в неизменном положении и плавают за счет волнообразного движения длинного анального плавника, тянущегося вдоль брюшка; ильная рыба (Amia calva) действует подобным же образом, только использует для этого спинной плавник.

Камбалы двигаются так же, как обычные неплоские рыбы, но лежа на боку. Мальки морских камбал, палтусов и многих других видов рыб проводят первые несколько недель жизни, плавая вертикально, как все. Затем кости черепа начинают изгибаться и смещаться, рот меняет форму, и один глаз перемещается на другую сторону головы, ближе ко второму глазу (какой глаз двигается – правый или левый – зависит от вида). Одна сторона их плоского тела светлеет и становится белой, вторая – темной и пятнистой. Когда этот метаморфоз завершается, взрослые рыбы плавают и лежат на морском дне на одном боку, в горизонтальном положении, бледной стороной вниз, тогда как их темная камуфляжная сторона и два глаза, расположенные на одной стороне головы, направлены вверх. Теперь, вместо того чтобы размахивать хвостом из стороны в сторону, они машут им сверху вниз. Некоторые пластиножаберные также приняли уплощенную форму и придонный образ жизни и сидят в засаде на дне, поджидая добычу, однако их тела устроены по-другому: скаты сплющены сверху вниз, они прижимаются ко дну брюхом и плавают, взмахивая большими грудными плавниками, расходящимися в стороны, как крылья.

Плавники летучих рыб еще больше похожи на птичьи крылья. Эти рыбы набирают скорость под водой и выпрыгивают в воздух, раскрывая огромные грудные плавники. Они не машут ими, когда парят над волнами на расстояния десятков, а то и сотен метров. В 2010 г. Куньмин Парк и Хэчон Чой из Сеульского национального университета в Южной Корее поместили чучела летучих рыб в аэродинамическую трубу и обнаружили, что они парят так же эффективно, как ястребы. По-видимому, рыбы научились летать, чтобы избежать хищников. Из-под воды поверхность моря выглядит как зеркало, отражая свет обратно, поэтому подводный хищник не видит летучих рыб, за исключением спокойных солнечных дней, когда они отбрасывают тени. И рыбы, пользуясь этим, долгое время избегали челюстей охотящихся за ними хищников. Окаменелые остатки летучих рыб были найдены в тех же отложениях возрастом 235 млн лет, где нашли и гигантских ихтиозавров, которые, возможно, и были теми хищниками, от которых рыбы пытались спастись.

А есть рыбы, форма тела которых свидетельствует о том, что они не намерены плавать, разве только в случае крайней необходимости. Глубоководные удильщики берегут энергию (там, где они живут, еды мало) и просто медленно дрейфуют, шевеля хвостом, только если им грозит опасность или рядом покажется добыча. Бородавчатые рыбы-клоуны (из рода Antennarius) сидят на дне и изо всех сил пытаются слиться с окружающим пейзажем, и если им нужно куда-то отправиться, то они медленно поползут, используя грудные плавники как лапы; если дело очень срочное, то они даже могут разогнаться до легкого галопа. Еще есть брахионихты (род Brachionichthys), медленно перебирающие «пальцами» по морскому дну у берегов Австралии: их грудные и анальные плавники растопырены в стороны и очень похожи на маленькие ручки и ножки с пальчиками[56].

Когда рыбы плавают группами, возникают новые сложности. Половина видов рыб проводит часть своего времени в группах. Четверть всех видов ведет стайный образ жизни всегда. Отделите сельдь, сардину или анчоуса от их сородичей, и они сразу забеспокоятся.

Объединения рыб бывают двух основных видов. Во-первых, есть аморфные стаи, свободные социальные объединения, в которых рыбы плавают туда-сюда, не обращая особого внимания друг на друга. Во-вторых, существуют организованные стаи и косяки. Скопление рыб может превратиться в элегантный, закручивающийся в спираль косяк, когда по какой-либо причине все рыбы внезапно решают плыть и поворачивать синхронно. В косяке все плывут в одном направлении, их тела параллельны друг другу. Косяк может потерять упорядоченную структуру и вновь превратиться в аморфную стаю. В течение десятилетий ученые изучали неорганизованные скопления рыб и стаи, пытаясь понять, как и почему рыбы так себя ведут, как происходит объединение одиночных рыб в группы и косяки.

В свои поздние годы Конрад Лоренц, предложивший идею о ярких «плакатных цветах», посвятил себя изучению социальной жизни рыб и тому, как они образуют косяки. Вместо того чтобы драться друг с другом и конфликтовать из-за территории, в какой-то момент рыбы начинают дружить, и Лоренц хотел посмотреть, как происходит такой переход.

В 1973 г. Лоренц получил Нобелевскую премию за работу по изучению инстинктов животных[57]. Он потратил денежное вознаграждение на создание огромного аквариума у себя дома под Веной. Этот аквариум был размером 4 x 4 x 2 м и вмещал 32 000 л морской воды. Лоренц заселил его разнообразными коралловыми рыбами, включая и десятки рогатых занклов (мавританских идолов) с характерными белыми, черными и желтыми полосами. В течение следующих нескольких лет он проводил дни, наблюдая за ними.

После смерти Лоренца в 1989 г. в ящике стола в его кабинете была найдена неоконченная рукопись. В ней в мельчайших подробностях были описаны результаты его наблюдений за рыбами, насчитывавших более тысячи часов. Он дал имена всем своим рыбам и смотрел, как они общаются при помощи сложного набора жестов. Занклы размахивали хвостами в сторону друг друга или сцеплялись челюстями и боролись; пары носились по аквариуму бок о бок или бросались друг к другу и медленно расходились. Записи Лоренца полны схем с обозначением территорий, которые рыбы занимали в аквариуме. В марте 1977 г. он написал: «Глаб и Фрис объединили свои территории, но все еще не пускают Бахо, который нападает на Глаба или Фриса, когда те оказываются «не в том месте»… Куна все еще не покидает своего убежища у левой боковой стенки».

В конце концов Глаб, Фрис, Бахо, Куна и все остальные занклы разрешили свои противоречия и образовали единую постоянную стаю, плавая по аквариуму все вместе. На коралловых рифах рыбы также переключаются с территориальности на стайность, но никто не видел, как это происходит. Лоренц признавал, что даже в его большом аквариуме было тесно, но был уверен, что его микрокосм дал важные подсказки о том, чем рыбы занимаются в природе, когда никто за ними не наблюдает.

Аквариумные исследования, часто проводящиеся на мелких, неконфликтных рыбах, таких как обыкновенная гамбузия или данио-рерио, помогают расшифровать хореографию стай. Наблюдая, как стаи и косяки приобретают форму, и отслеживая движения отдельных рыб, ученые начинают понимать, как они ориентируются относительно друг друга, не сближаясь и не отдаляясь слишком сильно; при атаке хищника рыбы плывут в более плотном, синхронно двигающемся косяке, что дает им возможность избежать зубов хищника несколькими способами: броситься в сторону, разделиться и каскадами соединиться снова.

Вне зависимости от того, как это выглядит, рыбы не объединяются, чтобы сформировать эгалитарный суперорганизм, нечто с собственным разумом и без вожаков. Исследования показывают, что существуют отважные лидеры, готовые взять на себя риск быть пойманными на переднем крае стаи. Более голодные рыбы тоже обычно держатся впереди, где у них больше шансов найти еду, чем у рыб, тянущихся в хвосте.

Исследования организованных стай также показывают преимущества, которые они дают рыбам. Наиболее очевидным является то, что они запутывают хищников скоплением одинаковых тел и ослабляют вред, который одиночный хищник может принести большой группе. Рыбы даже осмеливаются по очереди покидать безопасную стаю и подплывать к ближайшему хищнику, чтобы посмотреть, что он замышляет. Затем они возвращаются в стаю и, судя по всему, сообщают своим товарищам, что атака неизбежна и им следует уплыть, или наоборот, что хищник занят другими делами и можно не беспокоиться. У стайных рыб также больше шансов добыть еду, особенно если она редко попадается и ее сложно найти, – чем больше рыб ее ищут, тем вероятнее они ее найдут.