Хелен Шойерер – Убийство Принца Теней (страница 29)

Талемир остановился и потянулся к ней, его грудь сжалась при мысли о том, что она испытывает те же муки.

— Куда ты попадаешь? В какой момент с тобой это случается?

— В ту ночь, когда были убиты мои братья и мать, — без колебаний ответила она.

— Рейфы.

— Да.

Талемир склонил голову. Он видел ее реакцию еще на сторожевой башне и понял, что она сама пережила ужасы. Его сердце болело за нее, и он хотел бы избавить ее от этих мучений.

— Что сделано, то сделано. — Она толкнула его локтем. — Может, уберемся из этого места? У меня от него мурашки по коже.

— Твоя лучшая идея.

Руки Талемира все еще дрожали, когда он садился на своего жеребца, но он позволил Дрю вести его за собой, понимая, что она дает ему возможность пережить то, что он только что пережил. Он был благодарен ей за это, потому что перед его мысленным взором проплыли воспоминания о распухшем и окровавленном лице Малика, а в ушах зазвучали крики Уайлдера.

Мысли вернули его в Тезмарр, в те недели, что последовали за тем ужасным событием. В тускло освещенной каюте Малика пахло снадобьями и отчаянием. Он не мог себя прокормить, не мог ходить. Смотреть на то, как могучий воин с трудом поднимает ложку, его дух был так же разбит, как и череп, было невыносимо. С тех пор он не проронил ни слова.

Потягивая тоник, Талемир размышлял, наступит ли когда-нибудь день, когда эти воспоминания не будут преследовать его так сильно.

Дрю остановилась там, где темная вода омывала берег, а из черного песка торчал шаткий пирс.

— Пролив Эновиуса. — Она указала на мерцающую землю за морем.

— Назван в честь бога смерти? — сухо сказал Талемир.

— Мы сталкивались и с худшим, Боевой Меч, — ответила Дрю, в ее голосе прозвучала нотка вызова. Терренс воспринял это как сигнал к старту с ее плеча и полету над водной гладью.

— Ты не ошиблась. — Он окинул взглядом пирс. — Итак… как мы поступим?

Дрю смотрела, как ястреб исчезает вдали.

— Раньше здесь был паромщик.

— А теперь?

— Теперь есть только плот. — Она указала жестом на причалившее к пристани плавсредство.

Это была самая простая конструкция: плавучая платформа из бревен, скрепленных веревкой, с рудиментарным рулем в задней части. Посередине стояла мачта, к которой был привязан лохматый кусок парусины. Высота бортов едва достигала фута, и уж точно не была достаточной, чтобы уберечься от набегающих волн…

Талемир был настроен более чем скептически.

— Ты знаешь, как управлять таким… судном?

— А какой у нас выбор? — Дрю подняла бровь. — Если только ты не хочешь плыть?

— Я слышал рассказы об акулах, которые кишат в этих водах… — Талемир обследовал тягучее течение в поисках кружащих плавников.

— О, да, — ответила Дрю. — В проливе полно акул. Говорят, что они слуги Эновиуса, провожающие души к его вратам…

— Замечательно. — Боевой Меч или нет, но Талемиру не слишком нравилось, когда его раздирали на части гигантские рыбы с зубами, похожими на кинжалы.

Дрю рассмеялась.

— Я переправлю тебя в целости и сохранности…

— Не веди себя так беззаботно, — предупредил он. — Если что-то пойдет не так, я всегда смогу улететь. А ты останешься на съедение.

— Очаровательно.

— Просто констатирую факты. В твоих интересах было бы…

— О, заткнись. Не то чтобы мне нравилась эта идея. Но источник стали и, насколько мне известно, логово рейфов находятся на другой стороне пролива. Так что у нас есть только один выход, если только ты не решишь, что сможешь переправить нас обоих на крыльях.

Талемир сжимал и разжимал челюсти.

Дрю окинула плот оценивающим взглядом.

— Я видела, как его до отказа набивали беженцами. Он без проблем выдержит нас и лошадей.

— Им это не понравится.

— Значит, нас четверо. Ты поможешь или как? — Дрю уже спускалась по дюнам к полосе черного песка между сушей и морем.

Вид плота вблизи мало способствовал укреплению доверия Талемира к этой идее. Тем не менее он не стал бы отказываться от вызова, даже если бы это означало, что он, Дрю и их лошади погрузятся на дно пролива или будут сожраны скрежещущими челюстями хищных акул.

Пара отвязала судно от канатов и потащила его к песчаной отмели, лошади настороженно следили за ними. Солнце почти полностью скрылось за горизонтом, оставив их работать в мягком оранжевом сиянии.

— Мы должны успеть переправиться до наступления темноты, — сказала Дрю, словно прочитав его мысли.

— Ты уже делала это раньше?

— Не одна, но да. До и после падения королевства я много раз пересекала Пролив Эновиус и пролив к востоку от него, чтобы попасть в Университет Наарвы.

— Ты училась там? — спросил Талемир, переводя плот на мелководье.

— Нет, но моя мать училась. Она любила возвращаться в его залы, в его сады… Когда-то это было прекрасное место. Кроме Кирауна, это была гордость и радость королевства садов.

— Жаль, что я этого не видел.

Дрю слабо улыбнулась ему.

— Пойдем? — спросила она, кивнув в сторону ожидающего плота и беспокойных лошадей, бороздивших песок неподалеку.

Талемир придержал плот, пока Дрю уговаривала бедных существ подняться на борт. Они скулили и фыркали в знак протеста, но в конце концов были готовы.

Вместе Талемир и Дрю вытолкнули приспособление за ледяной пролом и, только оказавшись по пояс в бурлящем течении, втащили себя на плот.

— Пока все хорошо… — подумала Дрю, прикрывая глаза от последних солнечных лучей и глядя на место назначения.

— Пока еще рано. — Талемир проследил за ее взглядом и постарался не думать о хлипком суденышке, раскачивающемся под ними, отчего у него неприятно заурчало в животе. Путешествие по морю никогда не было одним из его любимых видов транспорта. Судя по беспокойству несчастных лошадей, они чувствовали то же самое.

Но сейчас это было ни к чему. Он наблюдал, как Дрю спускает с мачты небольшой парус и устраивается на корме, где в воде торчало жалкое подобие руля.

Он и не заметил, как заигрался со своим сапфиром, пока Дрю не заговорила дальше.

— Чья это драгоценность? — спросила она, покраснев щеками.

Он опустил взгляд на драгоценный камень и провел подушечкой большого пальца по его граням.

— К чему вопрос?

— Просто так, — быстро ответила она, отводя глаза.

Талемир подавил улыбку.

— Он принадлежал моей матери.

На лице рейнджера мелькнуло облегчение, и Талемиру стало еще труднее сдерживать улыбку. Она ревновала…?

Плот накренился на особенно сильных волнах, и Талемиру пришлось ухватиться за низкий борт и сглотнуть тошноту.

Дрю снова повернулась к нему.

— Твоя мать еще жива?

— Да, вообще-то. Она пережила падение Делмиры. Она вытащила оттуда нашу семью, прежде чем… прежде чем все пошло прахом.