Хелен Шойерер – Убийство Принца Теней (страница 18)

— Тогда я с радостью принимаю предложение, — ответил Фендран, сияя.

Вскоре наступил обычный семейный хаос, и все заняли свои места — родители Дрю, как обычно, бок о бок, и четыре ее брата: Лейф, Мартан, Пенн и Уилл, которые уже спорили о том, какой кусок мяса лучше.

Улыбаясь, Дрю заняла свое место напротив огромного арочного окна, выходящего на темнеющую территорию.

Огонь свечей заплясал, когда ее мать поднялась на ноги и подняла бокал с игристым вином.

— Моему мужу. Вся моя любовь и наилучшие пожелания в день твоего пятидесятилетия. За следующие пятьдесят вместе.

Глаза Фендрана заблестели от непролитых слез, когда он поднял свой бокал в ответ.

Дрю сделала то же самое, с радостью подняв бокал за отца, и поднесла бокал к губам.

Тьма ворвалась.

Стекло разлетелось вдребезги.

Громкий крики пронзили воздух, и ониксовая сила обрушилась на всю семью Эммерсонов.

Все, чего Дрю когда-либо боялась, ожило перед ней в клубах теней, вырвав из ее рта испуганный крик, когда ее семья внезапно легла вокруг нее умирать.

— Галина! — закричал Фендран.

— Ма! — Голос Лейфа прорвался сквозь темноту.

В кромешной тьме Дрю слышалось хриплое дыхание и тихие всхлипывания, но она ничего не видела, не могла достаточно быстро добраться до своей семьи — когти пронзали ночь и кромсали кожу на ее икрах.

Она не помнила, как боролась, но, должно быть, боролась, потому что ее собственные ногти были расцарапаны и кровоточили. На руках и коленях она ползла по осколкам стекла туда, где, по ее мнению, находились родители и братья.

Еще одна волна темной силы пронеслась по комнате, отправив в полет все, что осталось на столе.

Послышались новые крики. Дрю не могла понять, где кончается один и начинается другой. Она не могла понять, кому они принадлежат, — только то, что ее семья, ее близкие страдают.

— Па… — прохрипела она, не обращая внимания на то, что стекло пронзает ее кожу, пока она карабкалась по полу.

Наступила тишина.

Внезапно криков больше не было.

Не было больше хаоса.

Неподалеку кто-то зажег факел.

У Дрю вырвался рваный всхлип.

Ее мать лежала на окровавленном ковре, ее туловище было изрезано когтями в клочья, а на губах застыл крик ужаса.

Пенн лежал рядом с ней, держа ее за руку. Из его носа текла кровь, глаза остекленели.

В нескольких футах от него лежало тело Лейфа, лишенное красок, с паутиной черных вен на коже. Его безжизненный взгляд удивленно уставился на люстру.

Мартан лежал лицом вниз, но когда Дрю дрожащей рукой перевернула его, то увидела, что его горло перерезано когтем. Ковер под ней был пористым от его крови.

А потом она нашла Уилла, чья грудь была разорвана, а сердце вырвано из тела.

Дрю не могла дышать. Не могла набрать в легкие достаточно воздуха.

Липкие, пропитанные кровью пальцы сомкнулись вокруг ее руки.

— Они ушли, — сказал ей отец, его голос срывался. — Они ушли.

Где-то вдалеке раздался голос.

— Дрю? Дрю, ты в порядке?

Нежные руки обхватили ее за плечи, теплые и твердые, без крови.

Медленно моргая, она пришла в себя и увидела, что перед ней склонился Талемир Старлинг, обеспокоенный.

При виде него в ней вспыхнула ярость, сердце громко забилось в ушах. Он был одним из них, одним из тех чудовищ, которые разрушили ее семью, сокрушили ее и ее отца безвозвратно.

Схватившись за меч, Дрю попыталась отпрянуть от него, но ее позвоночник уже был прижат к прохладной каменной стене. Она лежала на полу, сжавшись в клубок, лицом к двери комнаты, в которой находилась. Всегда за спиной стена, всегда лицом к врагу.

— Дикий Огонь?

Больше, чем что-либо другое, это раздражающее имя выдернуло ее из воспоминаний о пережитом эпизоде. Она подняла на него глаза.

— Что случилось? — Руки Талемира все еще были на ней, их тепло проникало сквозь влажную рубашку, подчеркивая, как ей холодно. Затем он вдавил что-то в ее ладонь.

Флягу.

— Спасибо, я откажусь от чудовищного тоника, — пробормотала она, размышляя, сможет ли она стоять. Она не была в этом уверена. Конечности словно застыли. Но она не хотела оказаться в одной ловушке с ним. Он был теневым рейфом. Она не могла позволить себе забыть об этом. Не после того, что натворил его род.

— Это не тоник для чудовищ, — сказал ей Боевой меч, настойчиво подталкивая к ней флягу. — Это экстракт огня.

— Звучит опасно.

— Только в больших количествах. И при смешивании с медовухой и вином. И другими… веществами.

Все еще не придя в себя, Дрю дрожащей рукой приняла напиток и сделала большой глоток. Она едва не поперхнулась. Алкоголь мгновенно обжег ее, когда она проглотила. От задней стенки горла до самого живота он обжигал, согревая ее изнутри.

Кашляя и отплевываясь, она швырнула флягу ему обратно.

— Фурии спасите меня, это ужасно.

Талемир усмехнулся и сделал глоток.

— Разве не так?

— С какой стати ты даешь это кому-то?

Воин пожал плечами.

— Похоже, тебе это было нужно.

Дрю почувствовала себя теплее и менее парализованной. Прошлое и ее ярость все еще оставались на задворках ее сознания, но они были не такими настойчивыми, не такими острыми. Осмотревшись, она поняла, что снова находится в верхней комнате башни, но не помнит, как туда попала.

Они все еще лежали на полу. Талемир стоял перед ней на коленях, его огромная фигура закрывала ей вид на дверь. Она медленно встала, не обращая внимания на его огромную руку, протянутую, чтобы помочь ей подняться.

— Это что-то вроде меча, — заметил он, разглядывая оружие, которое она сжимала. — Можно?

Она отмахнулась от него и убрала клинок в ножны.

— Нет, нельзя. — Последнее, что ей было нужно, — это чтобы Боевой Меч осматривал оружие, которое ей не положено. — Что ты вообще здесь делаешь? — спросила она, пытаясь вернуть тепло в свои руки.

— Я пришел сюда, чтобы принять первую вахту.

— Вытянул короткую соломинку?

— Вызвался добровольцем. Я никак не могу уснуть. У меня мурашки по коже.

Дрю сдержала неприятный смешок по поводу того, не является ли это ощущение признанием его собственного вида, но, похоже, он все равно последовал ее примеру.

— Я никогда не просил об этом, — сказал он ей, качая головой и жестикулируя. Как будто он был сломлен, как будто она могла видеть в нем монстра даже сейчас.

Как она ни старалась, она не могла. Она видела только мужчину, уважаемого Боевого Меча Тезмарра, его красивое лицо, на котором читались искренность и печаль.

Но это не означало, что под его кожей не таился теневой рейф.