Хелен Саймонсон – Последний бой майора Петтигрю (страница 44)

Ружья были заряжены, майор вдохнул холодный воздух и ощутил подъем духа. Солнце грело все сильнее, и от поля начал подыматься пар. При мысли о скором начале охоты начал бурлить адреналин. Он представил себе миссис Али, мирно спящую за своими цветастыми занавесками. Скоро ее разбудят выстрелы. Он позволил себе вообразить, как ввалится к ней в магазин после охоты, пропахший порохом и мокрой кожей, а из сумки его будет торчать восхитительный селезень, переливающийся всеми цветами радуги. Это будет приношение женщине и самая примитивная демонстрация его намерений. Хотя, подумал он, в наше время сложно предсказать, не обидится ли кто, получив истекающую кровью утку, набитую дробью и перепачканную собачьей слюной.

Из-за пруда раздался громкий треск, и утки практически вертикально взлетели в воздух. Егерь Моррис начал колотить в старый масляный бак крикетной битой — уток приучили улетать при этом звуке прочь. Они улетели к югу от леса, и их крики, напоминающие скрип старых петель, постепенно стихли вдали. Подняв ружье к плечу, майор почувствовал, что весь мир вокруг словно задержал дыхание, и принялся старательно вдыхать и выдыхать, стараясь расслабить плечи и пальцы.

Вдали вновь послышались крики уток, а потом и хлопанье крыльев. Стая пролетела над лесом и начала снижаться над полем, готовясь вновь занять свой любимый пруд. Грохнул первый выстрел, и вскоре уже стреляли все вокруг. В воздухе запахло порохом, и на пожухлую траву начали шлепаться тушки. Майор выстрелил в толстого селезня и промахнулся. Фергюсон тоже промахнулся, после чего сбил селезня майора. Тот подождал, пока покажется следующая птица. Увидев ее, он навел ружье, спустил курок, ощутил тугую отдачу в плечо и с удовлетворением увидел, как утка падает на траву. Фергюсон подстрелил вторую утку — она летела так низко, что этот выстрел едва-едва можно было назвать достойным. Майор вскинул ружье и выстрелил в трудную цель — утка летела вверх и слегка в сторону. Она упала на дальней стороне поля, и майор запомнил место, прежде чем поставить на стойку свое ружье и взять ружье Берти. В третий раз он промахнулся, но ружье работало безупречно и надежно лежало у него в руках. Он вдруг подумал, как много эти ружья значили для его отца, вспомнил о Берти и о том, как они, словно эти ружья, были разделены в течение последних, впустую потраченных лет. Он прицелился в очередную утку, но стрелять не стал; потому ли, что стая уже заметно поредела, или потому, что на него вдруг нахлынули эмоции, он сам не понимал. Фергюсон подстрелил отбившуюся от других утку, и она медленно хлопала крыльями, словно отказываясь мириться со смертью.

Было слышно, как на пруду плещутся утки: многие из них пробились через линию огня и шумно, словно политики, обсуждали дальнейшие действия. Через несколько минут Моррис вновь ударит битой по баку, и утки вновь отправятся в свое самоубийственное путешествие. Пока же помощники бросились на поле, где принялись собирать синие и зеленые тельца и перебрасывать их через ограды соответствующих участков. Рыжий парень подмигнул майору и бросил ему сбитого Фергюсоном селезня.

— Думаю, это ваша, — сказал он и передал селезня американцу.

— Боюсь, я тогда вторгся на вашу территорию, — ответил Фергюсон, светясь от удовольствия, и запихал птицу в свой ящик. — Просто не мог его упустить.

— Ничего страшного. Мы здесь не строго соблюдаем правила, — сказал майор, пытаясь быть вежливым и одновременно выразить свое недовольство.

— Приезжайте как-нибудь пострелять ко мне в Шотландию, заодно покажете всем класс. Мой егерь как-то накричал на меня прямо перед гостями за то, что я стрелял не туда, куда надо.

— Мой отец отлично разбирается в охоте, — заявил Роджер, вдруг возникнув из ниоткуда с протянутой рукой. — Роджер Петтигрю, приятно познакомиться.

— О господи, так вас тут несколько поколений одновременно! — воскликнул Фергюсон, пожимая ему руку. — И как окружающие выживают под натиском вашего семейного чувства юмора?

— Роджер утверждает, что у него нет чувства юмора, — ответил майор, перезаряжая ружье. Он вытер руки о специальную тряпочку, которую хранил в кармане охотничьего пиджака. — Он считает, что это мешает чувству собственного достоинства.

— Я из компании «Челси партнере», — сообщил Роджер. — Мы страховали вашу сделку по очистным сооружениям на Темзе.

— А, так вы из ребят Дикого Норма, — сказал Фергюсон. Майор и представить себе не мог, что мог сделать внушительный и неразговорчивый начальник Роджера, чтобы заслужить подобное прозвище, — разве что он каждый день носит такие дурацкие носки. — Мы не встречались на заключительном ужине? — продолжал Фергюсон. — Вы еще сломали руку, когда ныряли на Большом Барьерном рифе.

Майор с печальным изумлением наблюдал, как меняется лицо его сына, сигнализируя, что он явно готов подтвердить предположение Фергюсона.

— Нет, меня на том ужине не было, — ответил наконец Роджер — в нем победила то ли честность, то ли страх, что обман раскроется. — Но я надеюсь, мы скоро устроим еще один ужин.

Майор облегченно вздохнул.

— Возможно, повод подвернется раньше, чем ты думаешь, — сказал Фергюсон и обнял Роджера за плечи. — Думаю, ты сможешь помочь мне со следующей сделкой.

— Правда? В смысле, конечно! — воскликнул Роджер, улыбаясь во весь рот.

— Продавец попался упрямый, — ухмыльнулся Фергюсон и взглянул на майора. — Думаю, тут дело не только в цене.

Роджер сиял, словно ему предложили оформить покупку небольшой страны. Майора они оба ужасно раздражали.

— Думаю, мистер Фергюсон надеется, что ты убедишь меня продать ему мои ружья, — сказал майор. — Могу уверить вас, мистер Фергюсон, что в этом деле Роджер будет полностью на вашей стороне.

— Что… вот как, — Роджер покраснел. — Вы и есть тот самый американский покупатель?

— Надеюсь им стать, — сказал Фергюсон. — Проверни мне эту сделку, сынок, и я уж добьюсь, чтобы Норм поставил тебя во главе своей команды.

До них вновь донесся грохот ударов биты по баку, утки с шумом снялись с места, и все вокруг умолкли.

— Я буду счастлив помочь вам, — уверил Роджер Фергюсона.

— Роджер, иди на свое место, — прошипел майор. — Потом поговорите.

— Точно, надо бы подстрелить еще пару уток, — сказал Роджер.

По его тону майор понял, что он еще не подстрелил ни одной.

— Не забудь, что надо вести ружье за птицей, — сказал ему майор, и Роджер благодарно кивнул ему.

— Ох уж эта энергичная молодежь, — сказал Фергюсон. — Он хороший стрелок?

— С первой же охоты принес домой отличную добычу, — сказал майор, мысленно извиняясь перед покойным дятлом.

— А я на своей первой охоте попал егерю в задницу, — сообщил Фергюсон. — Отец уйму денег выложил, чтобы его заткнуть, а потом три шкуры с меня спустил. Я сразу стал куда более метким стрелком.

— А вот и они, — сказал майор, втайне гадая, не отучила бы американца еще одна порка от привычки сбивать чужих птиц.

Из-за деревьев уже показалась галдящая стая уток, когда майор заметил у леса какое-то движение. Приглядевшись, он с ужасом увидел, как из леса высыпали маленькие фигурки и врассыпную бросились по полю.

— Не стрелять! — закричал майор. — Не стрелять! На поле дети!

Фергюсон нажал на курок и сбил утку. Раздалось еще два выстрела, и с поля понеслись крики. Одетые в форму дети носились и прятались в траве. Со стороны рощи двинулась группа людей, некоторые из которых несли какие-то плакаты — правда, прочесть их на таком расстоянии было невозможно. От группы отделилась Алиса Пирс во всем своем оранжево-зеленом великолепии и бросилась к детям, крича и размахивая руками.

— Не стрелять! — прорычал майор, бросил свое ружье и толкнул Фергюсона.

— Какого черта! — воскликнул тот, вынимая из уха гигантскую оранжевую затычку.

— На поле дети! — закричал майор.

— Не стрелять! — объявил Моррис.

Он спустил своих собак, и те побежали вдоль изгороди, чем привлекли куда больше внимания, чем плачущие дети на поле.

— Да что такое происходит? — крикнул Дагенхэм со своего места. — Моррис, что они делают?

Моррис свистнул, помощники высыпали на поле и принялись сгонять детей в кучу, словно непослушных овец. Майор увидел, как мускулистый парень отнюдь не нежно уронил на землю щуплого мальчишку. Алиса Пирс издала яростный вопль и бросилась на парня. С громкими криками вышедшая из рощи группа накинулась на помощников, орудуя плакатами, словно вилами. Собаки лаяли и хватали всех за лодыжки, пока Моррис не отозвал их свистком. Майор узнал хозяина паба, который бежал вдоль изгороди. В руках у него был плакат: «Не уничтожайте нас». Женщина в аккуратном пальто и кожаных перчатках, в которой майор вдруг с ужасом узнал Грейс, колотила какого-то юношу плакатом «Мир против прогресса». Ближе к пруду стояли еще два члена группы, в которых майор почти с полной уверенностью узнал викария и Дейзи. У них не было плакатов, и они явно о чем-то спорили.

— Господи, эти демонстранты совсем с цепи сорвались, — сказал Фергюсон. — Я позову охрану.

Он порылся в кармане и вставил в ухо наушник.

— Моррис, скажи этим людям, что они находятся на чужой земле! — крикнул Дагенхэм. — Пусть их всех арестуют!

— Может, просто пристрелить их? — предложил какой-то банкир. Раздались одобрительные возгласы, и пара человек навели ружья на поле.