Хелен Саймонсон – Последний бой майора Петтигрю (страница 43)

— Надеюсь, никто не пострадал, — сказал майор.

— Да нет, у лимузинов достаточно прочные бамперы, — сказал Дагенхэм. — Ни царапины.

— Очень хорошо, — рассеянно ответил майор, гадая, как проникла в парк Алиса и что у нее на уме.

— Ну что, пойдем в дом? — спросил Дагенхэм. — Надеюсь, жена Морриса уже все проветрила.

Егерь Моррис кивнул.

— Мы открыли окна в пять утра, — сказал он. — Воспитательница была недовольна, но я сказал ей, что свежий воздух еще никому не вредил.

Пока они шагали к дому, Дагенхэм добавил:

— Никогда бы не подумал, что школьники в платных школах так плохо пахнут. Я думал, что школа лучше дома престарелых, но ошибался, — вздохнул он и сунул руки в карманы. — Старичков хотя бы можно утихомирить успокоительным, и всем будет наплевать. Дети такие энергичные. Хуже всех — учительница рисования. Вечно их поощряет и развешивает их рисунки в холле. По всем стенам скотч и булавки. Я говорил воспитательнице, пусть учат что-нибудь полезное — греческий там или латынь. Ну и пусть им по шесть лет, никогда не рано.

Он умолк, расправил плечи и полной грудью вдохнул прохладного утреннего воздуха. Майора слегка мутило, потому что он понимал, что должен сказать что-нибудь в защиту Алисы — хотя бы упомянуть, что она его соседка и они дружат. Но он не знал, как это сделать, чтобы не обидеть лорда Дагенхэма. Поэтому промолчал.

Когда они вышли во внутренний двор георгианской усадьбы, майор вдруг осознал, что его желание исполнилось. Их уже ждали несколько человек, попивая кофе и опустошая тарелки с едой, а рядом парковались несколько шикарных автомобилей, которые прибыли как раз вовремя, чтобы увидеть его вместе с егерем и хозяином дома. Это был бы идеальный момент, если бы не два минуса. Первым был отъезжающий от дома старый зеленый автобус, в окнах которого виднелись сердитые детские личики. Вслед за автобусом бежала Алиса Пирс и махала им вслед. Другим минусом было то, что Роджер как раз вылезал из чьего-то автомобиля, одетый в новехонькую охотничью куртку, на подоле которой еще болталась бирка. Не заметив отца, он кинулся приветствовать приехавших в следующем автомобиле. Майор решил, что тоже не будет замечать Роджера. Он слабо надеялся, что за ближайшие полчаса новенькие бриджи и куртка сына приобретут хотя бы несколько достойных складок на локтях и коленях.

— Доброе утро, майор. Не хотите перед началом выпить чаю и съесть сэндвич с беконом?

Майор обнаружил, что рядом с ним стоит слегка встревоженная племянница лорда Дагенхэма.

— Боюсь, я несколько перестаралась с легким завтраком, — сообщила она и потащила его в величественный холл, где в белом мраморном камине горел огонь, лишь символически согревая холодный воздух, остывающий у черно-белого каменного пола и беспрепятственно циркулирующий между огромными старыми окнами. Из мебели в холле остались лишь два огромных резных кресла, которые, видимо, были слишком тяжелыми или слишком безвкусными, поэтому их никуда не убрали.

У стены стоял длинный стол, на котором возвышалась гора сэндвичей с беконом. Кроме этого, легкий завтрак состоял из огромного блюда с сосисками и корзины пухлых американских кексов. Гигантский самовар и несколько термосов с кофе выстроились в ряд, словно ожидая прибытия толпы куда более многочисленной, чем собравшиеся пара десятков человек. Запах волглого твида мешался с неизгнанными школьными ароматами капусты и хлорки.

— Дядя считает, что это чересчур, учитывая, что мы будем завтракать после охоты, — сказала Гертруда.

— Но, кажется, все решили подзаправиться уже сейчас, — ответил майор.

В самом деле, лондонские банкиры так наполняли тарелки, будто не ели уже несколько дней. Майор гадал, как они собираются с набитыми животами орудовать тяжелыми ружьями; сам он выпил чашку чая и съел самый маленький сэндвич, какой удалось найти. Пока он ел, к входной двери подкатил кремовый «бентли», и к ним присоединился Фергюсон — тот самый американец.

Майор взглянул на Фергюсона, который пожимал кому-то руки, и перестал жевать. Американец был одет в охотничью куртку из тартана, цвета которого были незнакомы майору: красно-коричневый фон пересекали зеленые и оранжевые линии. Толщина ткани была уместна скорее для армейского одеяла. К этой куртке американец выбрал бурые галифе и кремовые чулки, заправленные в сверкающие ботинки. На голову он надел ярко-зеленую охотничью кепку, а на шелковой рубашке цвета слоновой кости светился желтый галстук. Он напоминал циркового зазывалу, подумалось майору, или опустившегося актера, изображающего сквайра в летней постановке Оскара Уайльда. Когда американец вошел комнату, все притихли, даже банкиры оторвались от еды. Фергюсон сорвал кепку и помахал всем присутствующим.

— Доброго всем утра! — воскликнул он. Заметив Дагенхэма, он потряс перед ним кепкой, словно собака, похваляющаяся пойманным зайцем.

— Слушай, Даг, надеюсь, это не наши утки сейчас снялись и улетели в сторону Франции?

Со всех сторон раздался сдержанный смех. Присутствующие словно приняли коллективное решение не обращать внимания на дикий наряд Фергюсона. Напряжение ощутимо спало, и понемногу вокруг вновь завязалось несколько бесед. Фергюсон пожал руку Дагенхэму и громогласно представил ему своего юного компаньона, мистера Стерлинга. Дагенхэму, казалось, потребовалось больше усилий, чем остальным, чтобы справиться с потрясением. Майор воспринял это как знак того, что в жилах лорда все-таки течет кровь истинного джентльмена.

— Как вам мои тряпки? — Фергюсон повертелся, чтобы продемонстрировать свой наряд со всех сторон. — Решил выгулять старый семейный тартан.

— Очень уместно, — сдержанно сказал лорд Дагенхэм.

— Понимаю, что это чересчур пышно, чтобы просто пострелять уток, но мне хотелось проверить, каково в этом ходить. Я подумываю запустить линию высокотехнологичной спортивной одежды.

Он поднял руки и продемонстрировал длинные боковые вставки, напоминающие медицинский корсет. Майор подавился чаем.

— А вот и майор! — воскликнул Фергюсон и протянул ему руку.

Майору пришлось одновременно справиться с кашлем, положить сэндвич на блюдце и пожать руку американцу.

— Старина майор! Как вам мои неопреновые вставки?

Он хлопнул майора по спине.

— Они могут пригодиться, если придется нырять за утками, — сказал майор.

— Вот что мне нравится в этом парне, Стерлинг, — сообщил Фергюсон. — Его сдержанный юмор. Вы просто уникум, майор.

— Благодарю, — ответил майор и заметил, что многие украдкой слушают их разговор.

Он почувствовал, как его меряют оценивающими взглядами, и услышал, как по комнате пронесся одобрительный гул. Он заметил, как какой-то старик о чем-то спрашивает Роджера, а тот хмурится, и понадеялся, что сына спросили, кто этот благородный джентльмен, который смеется с Дагенхэмом и Фергюсоном.

— Кстати об уникумах! Разрешите мне взглянуть на ваши ружья, — сказал Фергюсон.

— Точно, мы же все умираем от нетерпения! — подтвердил Дагенхэм. — Знаменитые ружья Петтигрю, подарок от благодарного магараджи. Ну что, господа, начнем?

Майор много лет мечтал об этом моменте. Пока он шагал к стойке, где все оставили свои ружья, вокруг него образовалась небольшая толпа. Многие потянулись пожать ему руку, и он тут же запутался, где чья, после чего обнаружил, что жмет руку собственному сыну.

— Отец, я бы хотел познакомить тебя с моим боссом, Норманном Суизерсом, — сказал Роджер, указывая на бочонкообразного мужчину в помятом охотничьем костюме и носках с логотипом какого-то банка.

Он помахал рукой и даже сумел растянуть свои обвислые щеки в улыбке. На смену обычной снисходительности Роджера пришла искренняя уважительность, и майор на мгновение ощутил торжество и позволил подвести себя к боссу. Но его радость мгновенно улетучилась, как только Роджер тихо спросил:

— Почему ты не сказал, что близко знаком с Франком Фергюсоном?

Стрелков разместили вдоль невысокой изгороди, отгораживающей узкое поле к востоку от пруда. На другой стороне поля росла густая роща. Над полем утки пролетали к небольшому пруду почти идеально круглой формы — с одной стороны его окаймлял ряд деревьев и густой неухоженный подлесок. За ним виднелась вязовая аллея — там выращивали утят. Подойдя к ограде, майор увидел, что и пруд, и подлесок кишат утками. Стойки разделялись зелеными веревками и, в отступление от привычных майору правил (обычно участники охоты вытягивали колышки, чтобы определить, кто где будет стоять), участки были уже помечены их именами. Каждому предоставили складной стульчик и ящик для дичи. Приглашенные из окрестных ферм юноши были готовы помочь с зарядкой ружья. Как того требовал этикет, когда все встали на свои места, разговоры стихли.

— Удачи, — нервно прошептал Роджер, заняв свое место рядом с прудом.

Майор отправился дальше, к своему куда более выгодному месту в конце ряда. Он был одновременно польщен и раздражен, обнаружив, что рядом с его участком располагается участок Фергюсона. Ему не улыбалось провести все утро под пристальным взглядом этих глаз-бусинок. Он опасался, что американцу хватит наглости попросить одолжить у него ружье. Майор кивнул рыжеволосому юноше и молча протянул ему одно из ружей и коробку с гильзами.

— Хорошо устроились, Петтигрю? — спросил его тихо лорд Дагенхэм, проходя мимо, и похлопал майора по спине. — Покажите нашему американцу, как надо стрелять, ладно?