Хелен Саймонсон – Последний бой майора Петтигрю (страница 37)

— И какова, если можно спросить, ваша религия?

— Настоящие англиканцы, — вяло заметил Роджер. — Расскажи отцу о том, как твоя мать фотографировалась с архиепископом Кентерберийским.

— Да, моя мама как-то раз проникла в мужской туалет, чтобы сфотографироваться с архиепископом, — Сэнди закатила глаза. — Видимо, решила, что это зачтется всей семье. По-моему, сейчас среди нас один буддист, два агностика, а остальные — обычные атеисты.

— Непрактикующие англиканцы, — сказал Роджер.

— Слово «атеист» подразумевает что-то другое, Роджер, — заметил майор.

— Роджер не любит говорить о религии, так ведь? — спросила Сэнди и принялась загибать пальцы. — Никакой религии, никакой политики, о сексе только вполголоса — неудивительно, милый, что в Британии все сдвинулись на погоде.

Услышав снова это обращение, майор моргнул. Видимо, пора было привыкать.

— Я считаю, что важно обсуждать наши религии, — сказал Абдул Вахид. — Но в Британии такие вещи хранятся за закрытыми дверями. Я не нашел никого, с кем можно было бы об этом поговорить.

— Господи, мусульманин-экуменист, — фыркнул Роджер. — Вы уверены, что говорите о той религии?

— Роджер! — воскликнула Сэнди.

— Все в порядке, — сказал Абдул Вахид. — Я предпочитаю подобную прямоту. Невозможно защищать свою религию, если тебе говорят лишь пустые вежливые фразы, за которыми кроется презрение.

Майор почувствовал, что пора срочно сменить тему.

— Вы уже назначили дату свадьбы или хотите сделать еще один сюрприз? — спросил он.

Роджер опустил глаза и принялся вытирать хлебом тарелку. Сэнди сделала большой глоток вина, и майор с удовлетворением счел этот жест трещиной на ее невозмутимом фасаде. Последовала пауза.

— Нет, разумеется, — сказал Роджер наконец. — Мы пока не собираемся жениться. Я бы тебя предупредил.

— Не собираетесь? — переспросил майор. — Боюсь, я не совсем понимаю.

— Ну, как только ты женишься, все вокруг начинают считать тебя «семейным человеком», и не успеешь оглянуться, как карьера уже попахивает подгузниками, — сказал Роджер, не выпуская из рук винную пробку, которой он сминал хлебные крошки в тугую лепешечку. — Я видел, как люди из-за этого оказывались прикованными к их нынешней должности.

Сэнди молча рассматривала свой бокал.

— Брак — замечательная часть жизни, — сказал майор.

— Как и пенсия. Но лучше отложить их на попозже.

— А ты не боишься, что подобное поведение приведет тебя к поверхностности и моральной неустойчивости? — спросил майор, силясь скрыть свое возмущение. — Подобное отсутствие обязательств ослабляет характер.

— Как человек, который проявил слабость, могу уверить вас, что на этом пути нет счастья, — тихо сказал Абдул Вахид.

— Конечно, я не имел вас в виду, — сказал майор в ужасе при мысли, что он нечаянно обидел своего гостя. — Вовсе нет.

— Сэнди сама себе начальник, и ее это все не волнует, — сказал Роджер. — Скажи им, Сэнди.

— Вообще-то это моя идея, — сказала Сэнди. — У меня на работе проблемы с визой, поэтому идеальным вариантом было обручиться с британцем. Простите, если я вас задела, Абдул Вахид.

— Вовсе нет, — сказал Абдул Вахид. Он несколько раз моргнул и сделал глубокий вдох. — Но иногда, выбрав подходящие нам правила, мы впоследствии обнаруживаем, что утеряли что-то очень ценное.

— Но все оттягивают свадьбу, как могут! — воскликнул Роджер. — Взгляните, например, на королевскую семью.

— Роджер, я не потерплю подобного неуважения с твоей стороны, — строго сказал майор. Нынешняя мода на анекдоты про членов королевской семьи вызывала у него отвращение.

— Мне пора возвращаться в магазин.

Абдул Вахид встал из-за стола и поклонился майору и Сэнди. Майор поднялся, чтобы проводить его.

— Надеюсь, мы еще встретимся, — сказала Сэнди.

— Что у него случилось? — спросил Роджер, когда майор вернулся.

— Абдул Вахид только что обнаружил, что у него есть сын, — объяснил майор. — Это должно послужить нам предупреждением: неофициальные романтические связи тоже могут привести к последствиям.

— Ты прав, по крайней мере когда речь идет о рабочем классе и иностранцах, — сказал Роджер. — Им наплевать на контроль над рождаемостью. Но мы с Сэнди не такие.

— Когда речь идет о романтических отношениях, все люди одинаковы, — сказал майор. — Пугающая неспособность контролировать свои порывы в сочетании с полной близорукостью.

— Послушай, пап, мы посмотрим, как все пойдет с коттеджем, — заверил его Роджер. — Может, через полгода мы уже будем готовы.

— К свадьбе?

— Или хотя бы к тому, чтобы купить вместе дом, — сказал Роджер.

Сэнди молча осушила свой бокал.

После обеда Роджер захотел выкурить сигару в саду. Майор заварил чаю и попытался отговорить Сэнди мыть посуду.

— Пожалуйста, не надо убираться, — сказал он. Предложения помощи по хозяйству по-прежнему казались ему выражением жалости и приводили в смущение.

— Я люблю мыть посуду, — ответила Сэнди. — Вы сочтете меня ужасной янки, но меня правда приводят в восторг местные крохотные домики, где все делается вручную, без каких-либо агрегатов.

— Должен заметить, что Роуз-лодж считается довольно просторным домом, — сказал майор. — И, между прочим, у меня есть весьма продвинутый паровой утюг.

— Вы не отдаете свою одежду гладить?

— Когда моя жена болела, к нам приходила какая-то женщина. Но она до блеска заглаживала стрелки на брюках. Я выглядел как какой-нибудь певец.

Сэнди рассмеялась, и майор обнаружил, что уже не вздрагивает при звуках ее смеха. Либо он начал к ней привыкать, либо вино еще не выветрилось.

— Может, не покупать в коттедж посудомойку? Пусть все будет как встарь.

— Учитывая, сколько посуды использует мой сын, посудомойка вам пригодится, — сказал майор, пытаясь отодрать со дна сковородки пригоревшие остатки. Он повысил голос, чтобы его услышал пришедший из сада Роджер.

— На прошлой неделе я был в клубе, — сообщил Роджер и взял протянутое ему кухонное полотенце, но вместо того, чтобы вытирать посуду, уселся на стол.

— Я слышал, — сказал майор. — Почему ты не позвонил мне, чтобы я мог тебя представить, как полагается?

— Извини. Просто проезжал мимо и подумал, раз они столько лет меня знают, можно просто узнать, что к чему.

— И что? — спросил майор.

— Секретарь — просто идиот, — заявил Роджер. — Но я встретил Гертруду Дагенхэм-Смайт, и она мне помогла. Я уже говорил Сэнди: очень смешно было наблюдать, как секретарь перед ней стелется. Он в мгновение ока заполнил все бумажки.

— Мне надо будет написать поручительство, — сказал майор. — Не стоило огорчать секретаря.

— Вообще-то Гертруда сказала, что ее дядя за меня поручится, — сообщил Роджер и широко зевнул.

— Лорд Дагенхэм?

— Ну, я решил, что, раз уж она предлагает, лучше, чтобы поручителем был самый старший член пищевой цепочки.

— Но ты даже ее не знаешь, — сказал майор. Он по-прежнему думал о Гертруде как о девушке в панаме.

— Мы несколько раз видели ее в городе, — сказала Сэнди. — Она тут же вспомнила Роджера и все смеялась, что была влюблена в него.

Майору вдруг вспомнилась высокая тонкая девочка в зеленых очках со слабым подбородком, которая как-то летом постоянно ошивалась у них на лужайке. Нэнси, кажется, пару раз приглашала ее в дом.

— Помню, Роджер был очень груб с ней, — сказал майор. — Как бы то ни было, это невозможно. Не принято, чтобы твоим поручителем был тот, кто не приходится тебе родственником.

— Если ты настаиваешь, — ответил Роджер, и майору оставалось только негодовать, осознав, что он как будто умоляет сына не бросать его на пути к успеху.

— Помнишь, как она вечно выглядывала из-за ограды и заваливала меня подарками? — продолжил Роджер. — Она была совершенно никакой, и я отстреливался от нее горошком.

— Роджер! — воскликнул майор.

Статус племянницы лорда Дагенхэма сам по себе был некоторым достоинством — пусть и не делал девушку более красивой.