Хелен Расселл – Хюгге или Уютное счастье по-датски (страница 55)

Суффикс «-сен» традиционно означает, что человек приходится сыном тому, чье имя является корнем фамилии. Ларс Йенсен был сыном некоего Йенса, а отец Йенса Йенсена оказался настолько одержим собственным именем, что решил использовать его дважды. Похоже на Нью-Йорк. (Смущены? Добро пожаловать в Данию!)

– Каждого второго датчанина, с которыми я встречаюсь, зовут Метте, Ларс или Йенс, – пожаловалась я Лего-Мену, когда он вернулся домой и застал меня босой (я уже упоминала о невероятно эффективной системе теплых полов в датских домах?), а также беременной и плаксивой: – Ну как мне запомнить, кто есть кто?

– Это несложно, – пожал плечами муж. – Называй всех датчанок Метте, а всех мужчин – Ларсами или Йенсами, и чаще всего не ошибешься… (Вы понимаете, что я замужем за гением?)

Вернувшись к компьютеру, я выяснила, что в Дании имена повторяются чаще, чем в других странах, поскольку здесь существует правило христианских имен. Еще одно правило? Ну конечно! Как же я не подумала? Я сообщила Лего-Мену о своем открытии:

– Они могут выбирать имя из одобренного списка, а если кому-то захочется какое-то нетрадиционное имя, то нужно получать особое разрешение церкви и государственных чиновников.

Лего-Мен в этот момент сосредоточенно изучал содержимое коробки с печеньем и не отреагировал, но после двух лет брака подобная мелочь не могла меня смутить:

– Здесь говорится, что «творческие имена» обычно отвергаются…

– Незадача для датских оригиналов, – Лего-Мен набил рот шоколадным печеньем, и я поняла, что в сущности он еще ребенок.

– Список имен каждый год корректируется, и примерно пятая часть новых предложений отвергается. Среди категорически запрещенных – о боже! – Анус, Плуто и Манки!

– Черт! Похоже, придется отослать заказанные пеленки…

Я расхохоталась, но тут малыш так пнул меня пяткой в живот, что у меня чай потек из носа (жутко неприятно!). Чтобы убедиться, что наш (на 80 процентов) мальчик получит нормальное имя, я изучила список. К счастью, рассматриваемые нами имена оказались в разрешенной колонке. И успокоенная, я продолжила поиск бухгалтера по имени Йенс, Ларс или Метте. Поскольку никакой информации в Интернете найти не удалось, оставалось лишь выбрать кого-то случайным образом и вручить ему свое финансовое будущее. С помощью детской считалочки мой выбор пал на Ларса, работавшего в Большом Городе. Я позвонила и, объяснив ситуацию, договорилась о встрече на следующий день.

Ларс сказал, что, если я принесу свои счета и другие документы, связанные с работой, он сможет сделать все необходимое, а мне останется лишь оплатить вполне разумный счет в конце работы.

Я преисполнилась чувством глубокого облегчения и благодарности за то, что обо мне кто-то позаботится, а потом подумала, что, наверное, так чувствуют себя все датчане. Да, они платят большие налоги, но знают, что тем самым значительно облегчают себе жизнь. Викинг однажды сказал, как он счастлив платить налоги, потому что государство все за него организует, и он полностью доверяет властям выполнять эту важную работу.

Проведя в Дании почти двенадцать месяцев, я начала понимать, насколько здесь важна роль доверия, как оно упрощает жизнь датчан и избавляет их от волнений и тревог. По словам моей мамы, волнение стало моим хобби с двухлетнего возраста, поэтому было довольно странно отказаться от стремления все контролировать. Но поскольку другие варианты отсутствовали, мне пришлось довериться системе, и оказалось, что это очень удобно.

– Вы думаете, датчане действительно доверяют друг другу? – спросила я Викинга во время телефонного разговора, – я имею в виду, доверяют в целом?

– Знаете, думаю, это действительно так, – ответил Викинг. – У нас прекрасная система социального обеспечения, небольшое население, и люди в основном хорошие и честные. – Он решил привести пример, чтобы я смогла лучше понять царящую в Дании атмосферу доверия. – Вчера я проверил свой банковский счет и обнаружил, что он совершенно пуст…

– Пуст?

– Абсолютно.

– Боже…

– Ну да… Я позвонил Аллану…

– Аллану с двумя «л»?

– Да…

– Забавно! Нашего банковского менеджера тоже зовут Аллан с двумя «л»!

– Все общаются в банке с Алланом. – В этот момент до моего сознания дошло, что живу в крохотном городке. – Я позвонил Аллану, чтобы узнать, куда делись деньги.

– И что сказал Аллан?

– Аллан оказался в отпуске.

Аллан часто бывал в отпуске. Банковские служащие, равно как адвокаты или официантки, получают очень хорошую зарплату, поэтому даже после уплаты налогов большинство ютландцев может позволить себе довольно много удовольствий.

– И я остался без денег и Аллана, – продолжал Викинг. – Я собирался навестить предков, но у меня не было бензина, поэтому позвонил отцу. Я сказал: «Пап, у меня денег нет…», а он ответил: «Конечно, нет, я только что все снял». Я спросил: «Ты снял мои деньги?», а он ответил: «Ну да!»

Я совершенно запуталась, но меня позабавило, что Викинг, говоря о родителях, перешел на интонации подростка.

– Папа сказал, что он звонил Аллану, хотел посоветоваться насчет ипотеки, и Аллан рассказал о новом вкладе для давних клиентов. Увеличенный процент и все такое… Тогда папа решил, что это классно, и подумал, почему бы не перевести деньги сына на такой же вклад. – И Аллан просто сделал это? Он не стал вас спрашивать? Вы ничего не подписывали?

– Нет.

– И банк даже не связался с вами?

– Банк доверяет Аллану, а Аллан твердо уверен, что мой отец – действительно мой отец. А мой отец верит, что Аллан хочет ему помочь и предлагает наилучшие условия для размещения моих денег, и он просто перевел мои деньги на другой вклад.

– Он просто забыл сказать вам?..

– Именно! Но все оказалось к лучшему. Так работает доверие.

Поразительно! Я позвонила «экономисту счастья» Кристиану Бьернскову, с которым общалась в самом начале своего проекта, и он подтвердил, что высокий уровень доверия очень важен для датчан, чтобы они могли чувствовать себя счастливыми. Еще в начале нашего знакомства Кристиан говорил: «Жизнь становится намного проще, когда можешь доверять людям». Викингу и его соотечественникам доверие дает уверенность в судьбе их банковского счета и позволяет точно знать, что их дом не обворуют.

– Значит, если я чувствую себя в безопасности и доверяю тем, кто меня окружает, то не испытываю стрессов и тревожности и у меня появляется реальная возможность быть счастливой?

– Именно, – подтвердил Кристиан. – В странах, где есть развитая система социального обеспечения, всегда существует высокий уровень доверия. Впрочем, в Дании он вовсе не порожден социальным государством.

Кристиан изучал материалы, начиная с 1930-х годов, и сказал, что Дания стала социальным государством только в 1950-е годы. Однако даже в самом начале ХХ века в стране отмечался очень высокий уровень доверия.

– Судя по всему, именно доверие позволило нам создать социальное государство, а не наоборот. Датчане согласились платить высокие налоги, так как доверяли своему правительству, считая, что оно сможет правильно распорядиться деньгами. Система в целом работает, и датчане счастливы, потому что у них высокий уровень доверия.

– Но откуда же берется доверие?

– А это вопрос на миллион долларов!

Впрочем, директор центра социальных исследований из университета Южной Дании Клаус Петерсен полагает, что ему известен ответ на этот вопрос.

– Все скандинавские страны являются лютеранскими и отличаются развитой социальной демократией. С 1930-х годов у нас сложилась потрясающая атмосфера сотрудничества, которая привела к созданию Скандинавской модели социальной политики, – сказал мне Клаус по телефону. – Дания невелика, но вместе с остальными скандинавскими странами мы чувствуем себя в безопасности и доверяем друг другу. Международные исследования неизменно отмечают высокий уровень доверия в государствах Скандинавии, а Данию по уровню безопасности называют второй страной мира – по этому показателю она уступает только Исландии (но там еще холоднее, еще темнее и еще дороже жить!). В сравнении с периодом 1990-х годов количество датчан, ощущающих социальную безопасность, в настоящее время выросло. Следом за датчанами идут норвежцы. Об этом свидетельствуют данные, полученные датским криминологом Раннвой Меллером Томсоном.

По мнению Клауса Петерсена, на ощущение безопасности оказывают влияние небольшие размеры страны:

– Все датчане знают друг друга. – Я подумала, он выражается фигурально, но Клаус заверил, что его слова близки к истине, ведь в Дании проживает всего пять с половиной миллионов человек. – Наша страна всегда была маленькой, и миграция нам практически неизвестна, благодаря чему у нас сложилась общая датская идентичность.

Звучало прекрасно, но, как всегда в подобных случаях, я слегка расстроилась: вряд ли что-нибудь из почерпнутой мной информации удастся применить где-нибудь в другом месте, помимо крохотной Дании. Потом я узнала о работах Петера Тистеда Динесена, научного сотрудника факультета политологии копенгагенского университета. Петер изучает проблемы социального доверия. Я позвонила ему и долго мучила своими вопросами, пока бедолага не согласился поделиться со мной своей гипотезой. Основными факторами доверия, по мнению Петера, являются культура доброжелательного отношения к государству и образованность датчан.