Хелен Расселл – Хюгге или Уютное счастье по-датски (страница 41)

Сейчас я не променяла бы эти события ни на что другое, но в детстве мне хотелось быть «нормальной». Мечтала о «скучном», и школа была моим убежищем. Сколь бы странной ни была реальная жизнь, я всегда знала, что в понедельник утром все придет в норму. Будет два урока истории с симпатичной миссис Монро, будут перемены и звонки, мы будем прятаться в раздевалках, чтобы не кататься на лыжах, и врать об «этих днях», чтобы увильнуть от летнего плавания. Потом обед, веселая болтовня за поеданием не самых аппетитных сэндвичей с тунцом и распитием ярко-оранжевого тыквенного сока.

Но все это было в Англии. Насколько же веселее и приятнее учиться в Дании, где основной акцент делается на творчество, игры и самовыражение?

Я погрузилась в мечты.

– Если мы продолжим жить по-датски, – сказала я Лего-Мену, когда он вернулся домой, – наши дети смогут получать бесплатное образование до восемнадцати лет. А когда они поступят в один из лучших университетов мира, им еще и стипендию будут платить!

Я показала мужу статью, в которой говорилось, что, согласно данным глобальной сети научных университетов, по количеству дипломированных специалистов с высшим образованием Дания занимает пятое место в мире.

– Только пятое? – удивился он и отправился с собакой на пробежку по пляжу. Я поняла, что Дания нас окончательно разбаловала.

Что я узнала в этом месяце:

1. Датским детям действительно очень повезло.

2. Быть ребенком в Дании – бесконечное счастье и радость.

3. Здесь можно потрясающе выглядеть, будучи матерью семерых детей.

4. Мне еще многому нужно учиться, чтобы стать настоящим родителем.

9. Сентябрь

Мясники, пекари и творцы ку ль туры

Легкий бриз развевал мои волосы, а я смотрела в даль моря, на Швецию, вдыхая соленый воздух. Светило солнце, по голубому небу плыли облачка – идеальной формы, словно они перекочевали сюда из сериала «Симпсоны». Я провела пальцами по нагретой солнцем бронзовой скульптуре Генри Мура. Перед взором проплыла лодка под парусом, прямо между необычными бронзовыми фигурами.

– Кофе готов! – Лего-Мен держал в руках два картонных стаканчика.

Муж был босиком, и потому не заметила, как он подошел. Я сидела на газоне под раскидистым дубом. Прервав свои размышления, я с удовольствием попробовала кофе – мне пришлось сократить потребление кофеина до одной чашки в день, и уже от первого глотка почувствовала, как адреналин проник в мои вены, а мозг взбодрился и начал искать себе занятие.

– Действительно отличный кофе!

– Да, женщина в кафе сказала, что это легендарный кофе. Сама Патти Смит[68] докапывается до него, когда приезжает сюда на гастроли.

– Докапывается?

– Да… Такой сленг…

Лего-Мен прищурился, посмотрел на меня и вернулся к чтению путеводителя, который мы за последние несколько дней безжалостно исчеркали, помечая увиденные достопримечательности. Годовщину свадьбы мы решили отметить в игрушечной столице Дании, Копенгагене, где живет всего 550 тысяч человек. В любимом журнале Лего-Мена великолепный Копенгаген второй год подряд был признан лучшим городом мира, и мы решили провести здесь выходные, чтобы припасть к памятникам культуры, насладиться изысканной кухней и всем тем, чего были лишены в Ютландии.

За прошедшие девять месяцев я иногда наведывалась сюда со своими изысканиями, но еще ни разу не приезжала в Копенгаген вместе с мужем, чтобы вкусить блаженство в полной мере. В предстоящую поездку я твердо решила исправить это упущение. Даже ноутбук оставила дома. Нас ждет только любовь!

Мы уже побывали в Национальном музее, величественном Королевском театре, футуристического вида оперном театре и на выставке Дега в Глиптотеке Ню Карлсберга – художественном музее, который в XIX веке основал крупнейший пивовар Дании. Мы совершили паломничество к памятнику Русалочке, прошлись по променаду Лангелинии, отведали smushi – сочетание знаменитых датских открытых сэндвичей smørebrød и суши в квартале Строгет, прогулялись по ботаническому саду и понаблюдали за множеством красивых людей на велосипедах. («В Ютландии такого не увидишь», – сказал Лего-Мен, провожая взглядом яркую блондинку, катившую мимо нас в платье и туфлях на высоких каблуках, а я столь же зачарованно уставилась на ее спутника, похожего на Вигго Мортенсена[69].)

Мы только что побывали в Луизианском музее современного искусства, расположенном в северной части Копенгагена. Насмотревшись на творения Пикассо, Джакометти, Энди Уорхола, познакомившись с творчеством датских художников Асгера Йорна и Пера Киркеби, мы устроились в парке и теперь наблюдали, как дети пытаются штурмовать огромную скульптуру Александра Гальдера. Благослови, Боже, датское здоровье и безопасность…

Допив кофе, мы еще немного погуляли, и нам на глаза попалось дерево, украшенное бумажными полосками. На каждой бумажке было что-то написано от руки, как на пирожке, который должна была съесть Алиса. Наверное, это были какие-то пожелания. Желания оказались самыми разными – от глобальных («мир во всем мире») до фантастических («пусть моя игрушечная горилла оживет»). Мы еще не успели ознакомиться со всем ассортиментом, как нам предложили оставить собственные пожелания, тотчас вручив белую бумажную ленту и фломастеры.

– Вы можете написать три желания – два личных и одно политическое, – сказала женщина, у которой на шее было множество цветных шарфов.

Даже желания в Дании подчиняются правилам! Лего-Мен принялся энергично что-то писать. Я хотела к нему присоединиться, но оказалось, что мне трудно придумать личные желания. Если бы год назад меня кто-то спросил, я бы мгновенно ответила: «Больше писать и зачать ребенка». Как ни странно, оба желания уже сбылись. У меня больше не было ежедневника, заполненного напоминанием о многочисленных совещаниях, обсуждениях бюджетов и стратегий. Я просто каждый день писала. И каким-то чудесным образом нам удалось зачать ребенка. «Неужели я… – мне было даже страшно подумать об этом, – неужели я счастлива? Вот так просто? По-датски?»

Лего-Мен уже прикрепил свои пожелания к высокой ветке, поэтому я быстро нацарапала что-то о дорогих мне людях и добавила: «…было бы неплохо выиграть в лотерею». Я сделала петельку и только повесила свою полоску бумаги на нижнюю ветку, как подошел Лего-Мен.

– Ну и что ты пожелала? – спросил он.

– Как всегда, – ответила я, – лотерея, гендерное равенство и никаких больше фильмов с Николасом Кейджем. А ты?

– Ну знаешь, всякое такое про планету…

– Здорово, – кивнула я, и мы отправились дальше.

Копенгаген – великолепное место. Наверняка мы многое упустили, потому что пробыли там слишком мало времени. Но как отрадно, наверное, жить с осознанием того, что рядом с тобой находятся не только великие произведения живописи и скульптуры, но еще и замечательное море.

Я попыталась завязать разговор с Лего-Меном, но он увлеченно рассматривал безумно дорогие светильники в витрине магазина, мимо которого мы проходили, и поняла, что в течение ближайшего получаса обращаться к нему бесполезно. «Мне нужен гид по миру культуры, – подумала я. – Человек, который расскажет о местной жизни».

К счастью, такой человек нашелся совсем неподалеку. Адриан Ллойд Хьюз (его отец родом из Уэльса, но Адриан живет в Дании с раннего детства) работает на государственном датском радио, где последние тридцать лет готовит к эфиру программы по культуре. Я отыскала его в Интернете, и мы даже успели договориться о встрече, до того, как вернулся Лего-Мен.

– Ты что, работаешь во время нашей праздничной поездки? – спросил муж, подозрительно глядя на меня.

– Нет, – солгала я, терзаясь чувством вины, ведь он-то вернулся из магазина с пустыми руками. Неслыханное дело, но нет ли тут возможности для маневра? – А может, поблизости есть еще какой-нибудь интересный магазин, куда тебе хотелось бы зайти? (Ага, попался!) А я бы пока немного пообщалась со специалистом по культуре…

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Никто первым не хотел отвести взгляд.

– Ну да, это было бы интересно, – наконец согласился муж.

– Спасибо!

На следующий день я встретилась с Адрианом. Я рассказала, что побывала в «Луизиане»[70], и мне там очень понравилось, а он в ответ предложил целый список галерей и музеев, которые нам следовало бы посетить во время пребывания в Копенгагене.

– Лучшие датские музеи были превращены в парки развлечений с магазинами и кафе, – сказал Адриан.

Это случилось в 1996 году, когда Копенгаген получил почетный титул культурной столицы Европы.

– С нами произошло то, что прекрасно известно любой домохозяйке, которой предстоит принять гостей: нужно принарядиться, украсить дом цветами, навести порядок и постараться предстать в наилучшем виде.

А затем все эти приготовления влились в инфраструктуру города. На мой вопрос, как Копенгаген живет сегодня, Адриан ответил:

– Отлично. Правительство поддерживает культуру. После трех десятилетий финансовых вливаний датское телевидение и архитектура переживают настоящий бум.

Датские театры получают солидные субсидии:

– Если вы покупаете билет в театр, – поясняет Адриан, – нужно отдавать себе отчет, что реальные затраты в два-три раза выше стоимости билета.

В датских театрах почти всегда аншлаг. Кроме того, Дания активно поддерживает своих талантливых писателей. Пьеса «Манифест-2083» Кристиана Лоллике, повествующая о норвежском убийце Андерсе Брейвике, получила признание даже за рубежом». Тор Бьерн Кребс удостоился похвал европейской критики за книгу о датских солдатах, служивших в Югославии. Многие драматурги вышли из писательской школы, организованной при орхусском театре. Государство оплачивало их учебу (честное слово!) и обеспечивало возможность поставить свои творения на сцене второго по значимости театра Дании.