Хелен Кир – Забирай мое сердце (страница 33)

Пусть все пламенеет, сметает все бастионы и укрепы, мне уже все равно.

Шахов сжимает, врывается своим влажным языком, сплетается с моим. Лижет протяжно и почти не разрывает контакт. Его безбожно собственнические руки владеют моим, вдруг ставшим таким слабым, телом. Гладят и сминают кожу. Пальцы щекочут границу джинсов и кожи, заползают немного за отворот, потом замирают и возвращаются на живот, задевают мою ящерицу, кружат около пирсинга. Кожа пульсирует и мелко дрожит. Он так трогает. Он так меня трогает!

Перемещаются жадные руки к груди и, сдвинув вверх белье, алчно сжимают. Одновременно судорожно выдыхаем. Неосознанно льну к Никите и на рефлексах припаиваюсь к паху. Потряхивает бедра, не могу сдержать себя. Еложу на его ногах и двигаюсь. В пылу безудержного удовольствия вдруг чувствую его вздыбленный член. Большой! У таких, как он не может быть маленького. И я сейчас в этом убеждаюсь.

— Мы сейчас никуда не уедем. Если не прекратишь так делать.

— Как?

— Раскачиваться на мне. — сильнее прижимает мои ноги к своим и сам немного толкается вперед. Закусываю губу от этого жгучего соприкосновения.

— Я не раскачиваюсь. — пытаюсь сидеть ровно.

— Тебе это только кажется…Ммм… — глухо стонет — Да моя ты нежная девочка. — целует, целует, целует. — Давай тормознемся. Правда. Не попадем же никуда. — мучительно откидывается на подголовник и смотрит пьяными, затуманенными глазами.

— Хорошо.

Сажусь на свое место. Надо успокоиться. Надо прийти в себя, успокоить волнующую тяжесть внизу живота, которая так смущает и тревожит. Приводим в норму дыхание и кое-как собираемся. Ник, выйдя из машины, выкуривает пару сигарет подряд, а я просто смотрю в окно и пытаюсь дышать.

— Едем? — спрашивает демон, запрыгнув на переднее сиденье.

Киваю. Мне уже интересно. И вот мы срываемся в неизвестность, но это только для меня тайна, Шахов-то знает куда везет.

33

Мы останавливаемся у какого-то супер-пафосного компклекса. Пытаюсь рассмотреть сколько этажей у этого здания и ничего не вижу. Высоченная конструкция причудливой изгибающейся формы. Секции словно выезжают друг из друга и переплетаются. Все залито неоновыми огнями. Парковка забита пафосными тачками. Ник показывает кусок пластика на въезде и поднимается шлагбаум. Уверенно припарковавшись, выпрыгивает и, обойдя машину, открывает дверь протягивает руку.

— Ник, куда мы приехали? — спрашиваю с любопытством.

— Ничего такого. Просто поужинаем и все. Не переживай.

— А что это за место?

— «Голицин». — просто отвечает и тянет меня из машины.

Шок охватывает меня на несколько секунд. Я не хожу по таким местам. Нет, безусловно о заведении слышала, но никогда не интересовалась, где конкретно оно находится. Это капище золотой молодежи, а мне там делать нечего. Мои тусовки попроще будут.

— Стой. Я не пойду.

— Почему?

— Посмотри на меня! — веду рукой по своей одежде.

— И что? — поднимает он бровь.

— Ник. Послушай. Ценю, правда, но давай не пойдем. Понимаю, ты привык, но это не для меня, ясно? — начинаю нервничать. — Я даже не надела ничего приличного. Посмотри же, я в свитере и джинсах.

Ник втягивает воздух так сильно и свирепо, что отшатываюсь назад. Повернув голову на бок, выдыхает. Сверлит меня взглядом, а потом резко дергает на себя. Влетаю в него, упираясь ладонями в грудь. Он не дает удариться об него, тут же осторожно перехватывает и бережно прижимает. Наклоняется ко мне и тихо говорит.

— Серьезно думаешь, что мне важно во что одета? — прищуривается. — Если честно, то ты больше всего без тряпок меня интересуешь, — вспыхиваю так, что горячим лицо обдает. — Я помню…какая ты…голая…- следует вдох со свистом и Ник сильнее перехватывает. — Ленааа…Запомни, мне на всех похрен…Только ты… Идём… Пожалуйста.

— Ладно, — раз просит так. Может и правда один раз схожу. Не развалюсь же.

Зря я так думала. Пока идем к лифту, Шахов встречает миллион знакомых. И, естественно, это все девушки. Расфуфыренные в пух и прах мадамы. Наряженные, сверкающие и безупречные. На их фоне я серая мышь. Его приятельницы недоуменно косятся на меня, а некоторые перешептываются, не стесняясь. Ник ни на минуту не останавливается, кивает им и, крепко обняв меня за талию, целеустремленно ведет. Сжимаюсь под градусом такого пристального внимания.

— Забей на всех. Они идиотки. Ногтя твоего не стоят. — говорит он, глядя мне прямо в глаза.

— Мне все равно. — вру, конечно.

— Вот и умница моя. — целует в висок и по-прежнему прижимает.

Где-то в середине здания в лифт входит девушка. Точеная, холеная и мега-дорогая. Столкнувшись с нами, она замирает. Моргает, будто не верит в то, что видит.

— Ник? — взмахивает удивленно ресницами, потом переводит взгляд на меня и чуть заметно морщится.

— Привет.

— Ты не один я смотрю. А где твои…- игриво спрашивает, откинувшись на стену и заведя ногу за ногу.

— Моя! Со мной! — холодно и зло чеканит ей в лицо.

Вздрагиваю от его предупреждающего и гневного голоса. Исчез Ник. Произошла трансформация в Кая. Уже видела, знаю, что это такое. Шахов суровеет не только лицом, ощущаю, как его тело каменеет и, разрази меня гром, становится холоднее. Девица скукоживается от его реакции. Ведет себя по-иному, уже не так развязно.

— Извини. Это…твоя девушка? Одна? — блеет она черт знает что.

— Моя. Единственная! Отойди. Нам выходить. — отодвигает ее словно мокрую тряпку и помогает мне выйти — Осторожнее, детка. Здесь ступенька.

Это мне? Да, мне. Очнись уже, Лена! Растянуться еще не хватало. Невольно оборачиваюсь назад, а в не захлопнутых дверях стоит дева и смотрит на нас, неприлично разинув рот. Угу, я сама в шоке. Хотя показать язык на прощание очень хочется.

Слово «единственная» резонирует в моей голове пока Шахов ведет меня. Я его единственная. Он так сказал. Именно так. Он серьезно, да? Я очень волнуюсь, я трепещу, я изнемогаю от желания узнать правда ли это. То пылаю, как факел, то медленно искрю. А если…

— Пришли.

Поднимаю взгляд и теряю дар речи от восторга. Мы стоим перед стеклянной капсулой, в которой накрыт стол на двоих. Тусклые лампы сверкают то здесь, то там, озаряют все мягким переливчатым светом. Умиротворяют и успокаивают. Мы одни здесь. Больше ни души. Никого не видно. Делаю шаг в эту полуокружность и восторг заливает мое тело и заставляет мелко дрожать. За стеклом наш вечерний огромный и повелительный город. Он тоже горит в ночи. Манит и зовет. Открывает горизонты и приглашает в свои урбанистические пейзажи. Гордый и величественный, но сейчас он лежит у наших ног.

Ник подходит и обнимает меня, обвивает руками талию. Наклоняется и тут же его горячий шепот вливается мне в уши.

— Нравится?

— Да!

— Я знал. — вибрирует он — Ты и высота неразделимы.

— Да…- не могу не согласиться.

Никита тихо смеется и целует меня в макушку. И мне так хорошо. Так приятно. Прижимаюсь ответно и кладу свои ладони поверх его. Ник немного вздрагивает, а потом сильнее притягивает.

— Закажем?

— Давай. — нехотя выбираюсь из его рук и иду за столик.

Выбрав блюда, Ник нажимает кнопку и приходит персонал, который принимает заказ. Пока ждем, разговариваем. Старательно обходим «нашу» тему, почему не знаю. Будто негласно договорились, и благодаря этому расслабляемся и я, и он. Мы впервые говорим без оглядки на что-то, нас ничего не тянет, не грузит.

Ник рассказывает о серфе так заразительно, что тоже хочу попробовать. Возвращаемся к фрифлаю, даже договариваемся прыгать в обозримом будущем. Нам хорошо. Ник смеется так искренне, что присоединяюсь тут же. Мы свободны. Сами от себя свободны. Нет оков соперничества, какого-то непонятного гона, поэтому так легко.

Я перестаю ощущать себя неудобно от неправильной одежды, забываю о его пафосных знакомых. Мы одни. Эта капсула сейчас и есть наш мир. После ужина, пьем кофе, а потом и вовсе сдвигаем два уютных кресла у панорамных окон, любуемся на чудесный город. Тихо переговариваемся и все еще улыбаемся. Ловлю на себе его взгляд. Он смотрит на меня не так, как всегда. Он нежен, ласков и заботлив, но вместе с тем поразительно задумчив. Смущает меня это внимание, но это настолько приятно, что растворяюсь, разлетаюсь, распадаюсь от его близости. Шахов ловит мою руку и подносит к губам, нежно целует кончики пальцев. Я замираю. Что с ним? Может его подменили?

— Ник? — помимо воли вылетает из меня.

— М? — горячий взгляд.

— Что с тобой? Ты сильно отличаешься от того, кого я знаю. Что происходит?

— Лен, я такой же. — не отрывается от меня. — Все это ,– обводит рукой — попытка успокоится, прежде всего — мне! Понять, что я могу быть таким, понимаешь? Ты… — сцепливает челюсти — мне трудно, когда ты рядом, но, когда тебя нет, еще хуже.

— Почему трудно? — детская обида колыхается и всплывает, не в силах ее удержать.

— Притворяешься или правда не понимаешь? — тяжело смотрит, сжимая мою руку.

Качаю расстроено головой. Настроение звенит громовыми раскатами. А я не хочу так. Никита поднимается и берет меня на руки, опускается в свое кресло и прижимается своим лицом к моему. Грудная клетка ходит тяжело, его руки зажимают в крепкое кольцо.

— Хочу тебя. — огненно выдыхает прямо мне в губы — Ты меня просто уничтожаешь, Щепка! Я сдохнуть готов за ночь с тобой.

Задыхаюсь от его признания. Не то, чтобы я не знала, но вот когда он так говорит…Это запредельно волнует. Никита хватает мою ладонь и опускает себе между ног. Там просто ураган. Твердо, вздыбленно и неспокойно.